+1.13
Блог доброты и человечности

Блог доброты и человечности

RSS

Мужик

Его утро начинается до ужаса просто. Он просыпается, полпятого утра и идет доить корову, кормит поросенка и кур, затем возвращается домой и готовит завтрак, пока дети спят. Когда дни проходят однообразно и буднично, многие мысли улетучиваются, эмоции разлетаются, как весенняя пыль, оставшаяся после долгой зимы. Он заваривает кофе, открывает форточку и закуривает, разглядывая улицу. Однообразный пейзаж деревенской дороги разбавляется только сменой времен года. Он вглядывается вдаль, пытаясь погрузиться в мысли, но они путаются, создавая сгусток из сбитых обрывков дел, которые предстоят сегодня.

На селе работы мало, поэтому ему приходиться цепляться за любое дело, чтобы заработать. Он и строит, и чинит машины, и косит траву, и спиливает старые деревья, и колет дрова. Он никогда никому не отказывает и не гнушается даже самого чернового заработка. Поднять троих детей дело не просто сложное, а архисложное, особенно когда детский сад закрыли, а ближайшая школа находится в десяток километров и все это по дорогам, которые проложили еще при Сталине, а государство просто забыло. Но уныние и отчаяние не его путь и не его выбор, его путь постоянный поиск решений, постановка задач и их выполнение. Когда за стенкой спят дети, ты просто не имеешь право на уныние и неправильные решения. Твоя жизнь уже не принадлежит тебе в полной мере, и чтобы не случилось, как бы судьба не била тебя, ты должен тащить этот воз, бремени бытия.
Читать дальше

Мама

Десять лет назад я ехал в Казань, со мной в купе попал ветеран войны. В Москве провожали его внуки с маленькими правнуками. Дед был мощный, лет восьмидесяти, на лице шрам ото лба до подбородка(странно как глаз уцелел), да и по наградам было видно, что вояка серьезный: орден отечественной войны, орден красного знамени и две солдатские славы. Ехал он в какую-то деревню под Казанью.
Что, спрашиваю, в гости?
— Да, на пару дней. Друзья из совета ветеранов позвали, не мог отказать, да и родина это моя, опять же раз в год должен приехать к матери, это святое…
Я хотел переменить грустную кладбищенскую тему и попросил рассказать о войне…
— Повестка на фронт мне пришла в первую неделю войны. Помню меня провожала мама и тетя, они сестры близняшки. Отца я не помню, а тетя так и не вышла замуж, так что мы жили вместе и у них был я один. Играл духовой оркестр, у всех настроение боевое, а мы с мамой и тетей втроем ревем… Потом, когда сели по вагонам, мама сбегала домой за зимней шапкой, бежит за поездом… Все смеются, зачем тебе шапка, немцев скоро разобьем. Мама бросила мне шапку, не докинула… и сама упала. Тетя ее поднимает, я смотрю на них и понимаю, что никогда уже их не увижу…
Дед отвернулся к окну, чтоб я не видел как он вытирает слезы.
Всю дорогу он рассказывал о войне и жуткое и смешное и про свой танк и про боевых друзей, про сволочей командиров…
Но вот мы подъезжаем к его станции, я выношу его чемодан, мы тепло прощаемся и вдруг… к нам бегут две маленькие старушки.
— Это моя мамочка и тетя. Им по сто два года, но все еще ходят в баню и пьют самогонку.
Старушки закричали на бегу: Павлик! Павлушка!
Читать дальше

Друг человека

Витя в свои шестнадцать уже вырос почти под два метра, был крепким, сильным и очень спокойным. Ходил летом с отцом в горы за каштанами и грибами, проходили они километров по тридцать за день. Взвалив на плечи, таскал двадцатикилограммовые мешки. Отличником не был, мог бы, наверно, но не корпел над уроками. Сделав по-быстрому, несся с друзьями к морю купаться. Купался с апреля до октября. В классе особо ни с кем не дружил. Компания была своя, дворовая, проверенная.
В тот день он разругался с матерью. Комнату не убрал, а она ждала в гости сестру с племянником на десять дней. Тётку с братом он не помнил, родственных чувств к ним не питал. И вообще не понимал, зачем они едут. Жара +40 — выходишь на улицу, и солнце словно бьёт тебя разом.
Он пошёл на море. Семь утра, самое время. Как обычно, позвонил друзьям, спустился с горы и вперёд, вдоль железной дороги. Купались они долго. Но к одиннадцати все, кроме него, разбрелись по домам. Он ещё раз напоследок понырял, проплыл пару километров и, переодевшись, как обычно, пошёл назад.
Большую белую собаку он заметил издали. Она стояла на путях, выла и не могла отойти. Шумел поезд. Витя побежал, на ходу доставая перочинный ножик. Железную проволоку трогать не стал. Едва успел расстегнуть ошейник и выхватить псину. Оттащил её подальше и оглянулся. От кустов убегали двое. «Вот гады!» — закричал он.
Собака смотрела на него печально и преданно. Крупная, ещё по-детски толстолапая и голенастая, с доверчивой щенячьей мордахой. Он сошёл с путей и хлопнул суку по боку: «Беги, бедолага.»
Читать дальше

Непридуманные истории с крупицами огромной доброты

Блог доброты и человечности
Иду утром домой. На подъезде объявление: «Дорогие соседи! Сегодня примерно в 9.20 у проходной двери были утеряны 120 руб. Если кто нашел, занесите, пожалуйста, в кв. 76 Антонине Петровне. Пенсия 3640 руб.». Я откладываю 120 рублей, поднимаюсь, звоню. Открывает бабушка в фартуке. Только увидела меня, протягивающего деньги, сразу обниматься, причитать и в слезы счастья. И рассказала: «Пошла за мукой, вернувшись, вынимала ключи у подъезда — деньги-то, наверное, и проронила». НО! Деньги брать отказалась наотрез! Оказалось, за пару часов я уже шестой (!!!) «нашел» бабулины деньги! Люди, я вас люблю за то, что вы такие!!!

***

Работаю в кафе быстрого питания. Сегодня утром мужчина подошел к кассе и сказал: «За мной стоит девушка, я ее не знаю. Но я хотел бы заплатить за ее кофе. Передайте ей «Хорошего дня». Эта девушка сильно удивилась сперва… а затем сделала то же самое для следующего за ней в очереди человека. И так 5 раз подряд!

***

Я тяжело болела ангиной. Дома была одна, не могла даже встать с кровати и плакала от беспомощности. Моя собака сидела рядом с кроватью и смотрела на меня с беспокойством. Потом ушла и вернулась с огромной вонючей замусоленной костью: она, видимо, у нее была припрятана на черный день. Кьяра положила кость на подушку и подталкивала носом к моему лицу — «Погрызи!».
Читать дальше

Мама

Маме 73. Она мне суёт груши и говорит извиняющимся тоном:

— Они не очень красивые на вид, но очень вкусные! Ну и свои, без химии, ты любишь груши, бери.

Я беру. И ряженку беру. Потому что я люблю ряженку. А у неё в холодильнике «случайно есть одна баночка, ты только послезавтра уезжаешь, ещё пару раз поужинаешь».

Выхожу, сажусь в машину, еду.
Я опять куда-то еду. Мечусь по городам и весям. Меняю города и часовые пояса. Заезжаю к маме, когда получается. Уже после всех дел. После кофе с подружками и маникюра в салоне. Привожу чего-нибудь вкусного, быстро спрашиваю о делах, нетерпеливо выслушиваю – ну какие у них с папой дела-то? – иронизирую по поводу её напрасных и малозначимых с моей точки зрения тревог. И опять уезжаю – убегаю по своим делам.

Мама обязательно скажет мне, что я хожу раздетая, не кутаю горло, поэтому кашель и не проходит. Скажет, что я много работаю, и пора бы уже успокоиться. Согласится, что жизнь такая, сложная, и не страшно, если у меня не получается часто приезжать.

А мы живём в 40-ка километрах друг от друга. Я звоню ей регулярно и слушаю её неторопливые и подробные рассказы о базаре, о сестре, которой тяжело одной в селе, о том, что петрушка опять после дождя выросла и надо бы её срезать, и что помидоры закончились, даже зелёные, какая засуха была, и что кот Мурат потерял глаз, незнамо где лазил…
Читать дальше

Человек без фамилии

В лихие девяностые, когда на улицах было, мягко сказать небезопасно, у нас по дворам ходил бесстрашный Ванюша. Здоровый детина с лицом угрюмым и злым. Настолько злым, что, посмотрев на него однажды он еще не раз привидится в страшных снах. Взглядом Ванюша тоже был наделен суровым. Лоб нависал над глазами, больше походившими на спрятанные в зарослях бровей доты. Густая щетина очерчивала широкие скулы. А сломанный в детстве нос, слегка косил на левую сторону.
Много про этого Ванюшу ходило легенд. Будто бы он может своими здоровенными ручищами согнуть турник или раздвинуть брусья. Может щелбаном согнуть армейскую флягу или металлическую канистру. Возможно, это были и не легенды, но никто никогда не встречал человека, который бы видел это в реальности.
Ванюшу во дворах никто не трогал. Ни местные бандиты, ни реальные пацанчики с района. Не трогали не потому что он был огромен как бык, а скорее потому что он никому не делал зла. Ходил себе спокойно по дворам и днем и ночью. Молчаливо осматривал владения, брал пару бутылок пива и со спокойной душой отправлялся в свою крохотную квартирку.

Говорят, он в Афгане увидел что-то такое, отчего разговаривать перестал и добрым стал как ребенок. Часто его называли дурачком (естественно за глаза), хотя дурачком он не был. Да, наивен. Да странный. Но никак не дурачок.
Читать дальше

Дед

От Деда всегда пахло дешевыми сигаретами и этим запахом, который ни с чем не перепутаешь, старостью.

В пять моих лет он первый раз рассказал мне как правильно подрезать гриб, чтобы не ругалась бабушка за кривую ножку.
В семь моих лет он учил меня разбираться в камнях. Рассказывал мне, как отличить хризолит от опала, почему на агате, который найден на Азов-горе такой рисунок на срезе, а в низовьях Урала другой.
В девять моих лет мы с ним разговаривали про религии. Особенно мне был интересен буддизм и реинкарнация. Правда тогда я этих слов не знал, но суть улавливал весьма ловко. Тогда Дед спросил меня, кем бы я хотел быть. И мой молодой организм ответил, что я хотел бы быть бабочкой. Дед ответил, что тогда он будет большим мотыльком, который будет меня защищать.
В двенадцать моих лет, когда я получил травму колена, и не смог дальше заниматься хоккеем, я проводил много времени с Дедом. Мы ходили в походы, мы занимались рукоделием. И я очень хорошо помню момент, когда Дед спросил у меня, кем он является для меня. И я ни разу не сомневаясь сказал, что он является для меня другом. Дед заплакал и сказал, что большего он не мог ожидать.
В шестнадцать моих лет он первый раз дал мне порулить на 412 москвиче. Это было под жестким запретом для моего отца, но Дед пошел наперекор этому.
В день моего совершеннолетия он мне позвонил, поздравил с праздником и сказал, что самое главное, чтобы я предохранялся
В 21 мой год мы с отцом уже строили ему дом
В 22 моих года мы уже купили Деду машину…
Читать дальше

Много лет назад ко мне пришла женщина.

В жаркий день купила килограмм черешни в уличном ларьке. И запах нагревшихся на солнце ягод напомнил мне давнюю историю.
Много лет назад ко мне на прием пришла женщина. Она долго сидела, ничего не говоря, опустив голову и уронив руки. Я тогда еще не очень долго работала психологом, но человеком была уже взрослым и знала: так выглядит настоящее горе. Решила даже не спрашивать ничего — пусть расскажет, когда сама сочтет удобным.
— Устала я, — наконец сказала женщина. — Мне заведующая отделением велела к вам зайти. Сказала, у психологов свои методы. Может, подскажете, где сил взять?
— Нет у психологов таких методов, — честно вздохнула я, еще не до конца позабывшая свое базовое естественно-научное образование, и спросила: — Но что у вас случилось?
— Сын у меня умирает, десяти лет от роду.
— Ох… — У меня сбилось дыхание, хотя именно чего-то такого я и ожидала. — А лечить?
— Нету больше ничего. Все врачи так сказали.
— Он в больнице лежит?
— Нет, дома. Сам попросился. Он у меня умный, учился хорошо, учительница всегда хвалила. Слышит же, что вокруг него происходит. Спросил: мама, я умираю? Мне бы, наверное, надо соврать, а я и разревелась, как дура. И он, представьте, меня стал утешать: мам, ну ты не плачь, чего же, все когда-то умрут, ну кто-то позже, кто-то раньше — это же ничего такого. И попросил: «Давай тогда я лучше дома умру, мне там спокойнее будет». Вот мы его и забрали.
Читать дальше

Тигр и человек

Приморский край. 2008 год. Деревня. Зима. Приближается два часа ночи.
Местный фельдшер просыпается от странного шума за окном, но поскольку шум быстро стихает, фельдшер решает не заморачиваться и продолжает спать дальше.
Утром, сладкий сон покидает его и наш герой мчится во двор (ибо утро, даже у фельдшеров, начинается не с кофе), но добежав до двери, фельдшер понимает, что открыть её не так просто как могло показаться на первый взгляд. Дверь чем-то привалена снаружи. Повторные попытки, также, не увенчались успехом. Совершенно отчаявшись выйти на улицу через дверь и не горя желанием опустошать мочевой пузырь в ведро, фельдшер принимает единственно-верное решение — лезет в окно. Но, оказавшись на улице, герой этой истории, решает сначала проверить, что там с дверью, а уже потом бежать в туалет. А вот это решение оказалось в корне неверным.
Дело в том, что зимним утром — в потёмках, фельдшер не мог увидеть на снегу следы довольно крупного зверя, которыми был усеян весь двор. Тигр (огромный самец) лежа на крыльце, прямо под дверью, смотрел на фельдшера холодным, но в то же время неагрессивным взглядом.
Быстро оценив ситуацию фельдшер понял, что добежать обратно к окну он, при всём желании, не успеет… В течение примерно десяти минут, новые знакомые изучали друг друга, благо в туалет фельдшеру уже не хотелось — эта нужда отпала сама собой, как только взгляды тигра и человека встретились.
Читать дальше

Не ругайте детей.

Вчера в обед позвонил мелкий из дома (я частенько без обеда работаю) и страшным голосом сообщил, что «Мы, совершенно случайно, котом клянусь!, разбили твой объектив». Кстати, вместе с клятвопринесенным котом. Объектив стоял на подоконнике и, как я думал, никому не мешал. Но когда в доме дите и кот, то в нем (доме) не остается безопасного места. Что и было доказано.

Ну думаю, вернусь домой, ухи всем пооткручиваю. А коту заодно и яйца. А то ишь ты, активный какой в мое отсутствие! Тем более, что стоит сейчас этот объектив 80 т.р. Canon 70-200. В общем, какая-то не бюджетная игра у них получилась. Хотя рядом стоял Canon 16-35, тот вообще сейчас за сотню стоит. Так что, если можно так сказать, они грохнули удачно.

На мой вопрос, что разбилось, грустный голос поведал, что «все разбилось». И по всей комнате осколки, осколки и осколки.

Мысленно похоронив объектив и прочитав над ним торжественную речь, вечером вваливаюсь домой, весь такой суровый и окутанный аурой справедливого наказания виновных.

Переоделся, умылся. Послушал, как «кот туда прыг… а я такой к нему… а он такой скок… а я ему помочь… а он туда… а я… а он… и объектив упал. Вот».
Читать дальше

Я учу студентов писать.

Я учу студентов писать. Могу научить любого, было бы желание. Но попалась мне Михаль, чему я мог научить её?

После первого года обучения фильм Михаль послали на фестиваль в Венецию. А сценарий полнометражного фильма взяли для постановки в Англии.

Она была уверена в себе, я даже подумал, вот бы мне так.

Чуть свысока слушала мои лекции, но не пропускала ни одной, мне это льстило.

И вот, как-то при мне она унизила другую девочку. Самую тихую в классе, Эсти. Та подошла к ней посоветоваться, и вдруг слышу, Михаль ей говорит: Ты зря теряешь время. Лучше тебе это сейчас понять, чем позже.

Я замер. Михаль увидела меня, не смутилась.

Эсти не должна жить иллюзиями, — сказала так, чтобы все слышали. — Она не умеет писать. У нее нет никаких шансов стать сценаристом.

Извинись перед ней, — сказал я. Я еле сдерживался.

И не подумаю, — ответила Михаль.

Не помню, как довел урок до конца. Не знаю, почему не удалил ее из класса. Вышел, не прощаясь. Меня завело всё: и высокомерие Михаль, и покорность Эсти, и молчание всего класса.
Читать дальше

Дети СССР были другими

Если вы были ребенком в 60-е, 70-е или 80-е, начало 90-х, оглядываясь назад, трудно поверить, что нам удалось дойти до сегодняшнего дня.

В детстве мы ездили на машинах без ремней и подушек безопасности.
Наши кроватки были раскрашены яркими красками с высоким содержанием свинца. Не было секретных крышек на пузырьках с лекарствами, двери часто не запирались, а шкафы не запирались никогда.

Мы пили воду из колонки на углу, а не из пластиковых бутылок. Никому не могло придти в голову кататься на велике в шлеме. Ужас. Часами мы мастерили тележки и самокаты из досок и подшипников со свалки, а когда впервые неслись с горы, вспоминали, что забыли приделать тормоза.
После того, как мы въезжали в колючие кусты несколько раз, мы разбирались с этой проблемой.
Мы уходили из дома утром и играли весь день, возвращаясь тогда, когда зажигались уличные фонари, там, где они были.

Целый день никто не мог узнать, где мы. Мобильных телефонов не было! Трудно представить. Мы резали руки и ноги, ломали кости и выбивали зубы, и никто ни на кого не подавал в суд. Бывало всякое. Виноваты были только мы и никто другой. Помните? Мы дрались до крови и ходили в синяках, привыкая не обращать на это внимания.
Читать дальше

Я везучий человек

Я вообще безумно везучий человек. Больше всего мне везет на людей, а точнее мне везет на великолепных женщин и потрясающие истории.

Поломалась молния на джинсах, и на юбке я случайно выдернула нитку и пополз шов, понесла вещи в ателье с названием «Ева». Евой оказалась женщина с лицом Светланы Светличной. Знаете такой типаж женщин, который называет тебя деточкой и это не обидно, потому что в их руках ты становишься деточкой, балованной и ненаглядной. В теплых носочках, даже если на тебе двенадцатисантиметровый каблук и конфеткой в кармане, даже если у тебя нет карманов. Мне кажется, что праматерь Ева и была такой, женщиной с большой грудью, чуть поплывшей фигурой и руками способными обнять всех деточек на этом свете.

— Что случилось, деточка? — и я захотела рассказать ей всю свою жизнь начиная от рождения.
— Молнии вот на джинсах, и на юбке шов разошелся, и воообще, и курс евро, коронавирус и листья у герани желтеют.
— Ничего, — говорит она, — все починим, все зашьем. И вообще, я не просто швея, берите выше, я технолог швейного производства. Я артисток обшивала, вот посмотрите на стенах плакаты, это все мои работы. Клубники хочешь? Могу вина налить. Мне один армянин приносит.

На стенах плакаты. На плакатах звезды советских времен. Маленькое ателье, с одной швейной машинкой. И за машинкой сидит Ева, мать всех детей.
Читать дальше

Бумеранг добра

У магазина стояла женщина и продавала носки.
Уродливые довольно носки, неумело связанные. И очень большие, размера сорок седьмого этак. Стоит и робко держит эти чудовищные носки в руках. Продаёт, значит.
А другая женщина шла в магазин, чтобы купить курицу и хлеба. Капусты, свеклы купить. И картошки. И какого-нибудь вкусного печенья к чаю. Ей как раз зарплату дали. Она решила сварить борщ и полакомиться вкусным печеньем.
И зачем-то она зацепилась взглядом за эти носки. Вернее, за печальный взор той унылой и бледной дамы, что их продавала. И от некоторой неловкости спросила владелицу носков: «сколько стоит?». Вот за язык словно кто-то потянул!
Хозяйка носков стала носки нахваливать несмело. Мол, это носки очень полезные. Они из Джерри.
А это ведь лечебная шерсть, собачья-то. Сейчас Джерри сам заболел и ему надо покупать лекарства. Но шерсть собрана ещё когда пёс был здоров, вы не думайте! Это хорошая шерсть и лечебные носки. Купите их вашему мужу, а я смогу купить лекарство для Джерри! Мне не хватает немного…
И эта с носками-то расплакалась. Стоит, всхлипывает и трясёт ужасными ластами-носками… Жалкое такое зрелище.
Эта Марина не выдержала и купила носки. Сама не зная, зачем. Купила и думает: «что же я делаю? Денег не так уж и много. А главное, куда я их дену? Главное, мужа-то нет у меня!».
Это она вспомнила вдруг, что мужа нет. Словно очнулась. А теперь ещё и денег мало осталось. И в руках — страшные носки из неведомого Джерри. Странного вида и цвета детской неожиданности…
Читать дальше

Бог помогает юродивым и блаженным

Сестра Фаины Раневской Изабелла Фельдман

Сестра Фаины Раневской Изабелла Фельдман жила в Париже. После смерти мужа её материальное положение ухудшилось и она решила переехать к знаменитой сестре в Москву.

Обрадованная, что в её жизни появится первый родной человек, Раневская развила бурную деятельность и добилась разрешения для сестры вернуться в СССР.

Счастливая, она встретила её, обняла, расцеловала и повезла домой. Они подъехали к высотному дому на Котельнической набережной.

— Это мой дом, — с гордостью сообщила Фаина Георгиевна сестре.

Изабелла не удивилась: именно в таком доме должна жить её знаменитая сестра. Только поинтересовалась:
— У тебя здесь апартаменты или целый этаж?

Когда Раневская завела её в свою малогабаритную двухкомнатную квартирку, сестра удивлённо спросила:
— Фаиночка, почему ты живёшь в мастерской а не на вилле?

Находчивая Фаина Георгиевна объяснила:
— Моя вилла ремонтируется.

Но парижскую гостью это не успокоило.

— Почему мастерская такая маленькая? Сколько в ней «жилых» метров?
— Целых двадцать семь, — гордо сообщила Раневская.
— Но это же тесно! — запричитала Изабелла. — Это же нищета!
— Это не нищета! –разозлилась Раневская, – У нас это считается хорошо. Этот дом — элитный. В нём живут самые известные люди: артисты, режиссёры, писатели. Здесь живет сама Уланова!
Читать дальше

Справочная

Когда я был маленьким, у моей семьи был телефон — один из первых в округе. Я хорошо помню полированный дубовый ящик, прикрепленный к стене рядом с лестницей. Сбоку от него висела блестящая трубка. Я даже помню наш номер – 105. Я был слишком мал, чтобы достать до телефона, но часто завороженно слушал, как говорила с ним мама. Однажды она даже приподняла меня, чтобы я поговорил с папой, который вечно был в отъезде по делам. Волшебство! Со временем я открыл, что где-то внутри чудесного устройства обитало удивительное существо — ее звали «Справочная Пожалуйста», и не было на свете такой вещи, которой бы она не знала. Моя мама могла узнать у нее какой угодно телефонный номер, а если наши часы останавливались, «Справочная Пожалуйста» сообщала нам точное время.

Мой первый личный опыт общения с этим «джинном из трубки» состоялся в один из дней, когда мама ушла в гости к соседям. Исследуя верстак в подвале, я случайно ударил по пальцу молотком. Боль была ужасной, но плакать не было резона, поскольку дома все равно не было никого, кто мог бы меня пожалеть. Я ходил по дому, засунув пульсирующий палец в рот, и наконец оказался возле лестницы. Телефон!

Я быстро сбегал в гостиную за маленькой табуреткой и притащил ее на лестничную площадку. Взобравшись наверх, я снял трубку и прижал ее к уху. «Справочную Пожалуйста», — сказал я в рожок, который находился как раз над моей головой. Последовали один или два щелчка, и тонкий, чистый голос заговорил мне в ухо: «Справочная». – «Я ударил па-алец...» — завыл я в телефон. Слезы теперь закапали без труда, поскольку я заимел слушателя. «А разве твоей мамы нет дома?» — прозвучал вопрос. «Никого нет дома, только я», — я зарыдал. «У тебя течет кровь?» – «Нет», — ответил я. – «Я ударил палец молотком, и он очень болит». – «Ты можешь открыть ваш ледник?» — спросила она. Я ответил, что могу. «Тогда отколи маленький кусочек льда и приложи его к своему пальцу. Это уймет боль. Только будь осторожнее с ножом для колки льда», — предостерегла она меня. – «И не плачь, все будет хорошо».
Читать дальше

Меня везут в деревню.

Меня везут в деревню. В Шубино. Родители называют это ссылкой.

Мне лет восемь. Начало лета. Начало приключений. Длинные каникулы.

У мамы в сумке вареная курица, чёрный хлеб и огурцы. Меня всегда кормят перед выходом, но я всегда сразу хочу есть в поезде и у любимой крестной Гали. Я и сейчас захожу к ней и сразу хочу кушать. Даже если минуту назад казалось, что ничего не влезет.

Курица завёрнута в газету.

Верхняя полка всегда моя. Один раз я упала на стол. Но не больно. Просто для всех неожиданно получилось. Потом мне всегда чего нибудь подкладывали под край матраса.

Лежу на животе и смотрю в окно. Сердце стучит, кровь бежит. Скорее, скорее, скорее. Так мне хочется уже скорее приехать.

Там озеро, собака в будке, корова, коты, петух и куры, там баня, там бабуля, там дед, там конь, там сеновал.

Там чёрный хлеб в мешке. Привозят его на коне, фургон на телеге. Все одевают красивые кофты и платки, стоят судачат.
Читать дальше

Помню как сейчас

…Мне было лет четырнадцать.
Я ехала в троллейбусе без билета, когда зашли контролеры.
Как честная и правильная девочка, я предсказуемо растерялась и почти готова была расплакаться, когда вдруг незнакомый молодой человек, который, видимо, заметил мою панику, ни слова не говоря, вложил мне в руки талон и вышел.
Двери закрылись.
Я не успела сказать «спасибо».
Я просто пробила талон и вот уже больше пятнадцати лет храню его в школьном блокноте как напоминание о том дне, когда совершенно чужой человек лучше всей классической русской литературы, вместе взятой, показал мне ценность доброты.

С тех пор я встречала много разных людей. Праведников, постящихся и бьющих поклоны, но готовых пхнуть тебя в спину, стоит только замешкаться у стола со свечами.
Грешников, пьющих с утра водку под подъездом и в этих самых подъездах писающих, но заботливо подвязывающих кривые хилые березки во дворе мягкой ветошью, чтобы те лучше росли.

Очень умных людей, попрекающих глупых, но так зло и гадко, что едва сдерживаешься, чтобы не заткнуть им рот рукой и не напомнить, что ум и яд несовместимы, иначе зачем тогда ум, если все равно опускаешься до состояния раздраженного животного.
Читать дальше

Бабуля

— Рай, не знаешь, кто у нас в однокомнатной на первом этаже?
Да я знаю, что бабка какая-то, я конкретно спрашиваю, что о ней известно. Противная, мрачная всегда. Буркнет «здрасте» и идет, а то и вообще молча мимо тебя чешет, как будто ты — пустое место. И вид всегда такой жуткий, словно под вагоном сюда приехала. Одета, как нищенка, голову небось овечьими ножницами стригли… А квартира-то кооперативная! Значит, денежки водятся. И льготы есть у нее, мне в домкоме говорили. И пенсия особенная, Валька-почтальонша еще удивлялась — ни у кого тут такой нет, какие-то все переводы-выплаты приходят! Ну как — мне зачем?! Во-первых, знать надо, кто рядом, во-вторых, хоть она и нелюдимая такая, но старая же, помощь-то нужна и вообще… Я вот не видела, чтоб кто ездил к ней. Значит, одна! Так, я думаю, может, походить к ней. Убрать-помыть-сготовить, то-се… Ну ты же знаешь, нас в двух комнатах шесть человек и Нинке осенью рожать! А бабке этой кому-то же надо квартиру оставить и начинку всю, не с собой же в гроб! Ну я и не говорю, что завтра, пусть живет пока, но не вечно же! Да еще с такой рожей перекошенной.
Как звать ее, не знаешь? Подойду завтра к ней, помощь предложу…
Читать дальше

Магия вокруг нас

— А чем ты занимаешься?
— Я практикую магию.
— Это типа влияние на других людей? Управление стихиями, некромантия?
— Не совсем. Давай приведу пример.
Он замолк, отставив кружку с кофе немного в сторону и уставился в пустоту перед собой. А спустя пару минут продолжил:
— Вот посмотри на официантку, что крутится в этом зале совершенно одна, мечется, пытаясь успеть выполнить заказы, которые поступают со скоростью пулемета. Она начинает нервничать, становится неосторожна, может уронить на кого-нибудь поднос. Но стоит буквально одному человеку мило улыбнуться, когда она не принесла вовремя еду и напитки, поблагодарить и сказать «ничего страшного». Всё. На этом её смятение может спасть, она расслабится, не будет думать, что всё пропало и она ни черта не успевает. Она успокаивается и начинает вести себя подобным образом. Мило, приветливо и сердечно встречать клиентов, одаривая их добротой и жизнерадостностью. И вот входит очередной посетитель, начальник фирмы, заказывает кофе и садится за столик. Он зол с утра, потому что его жена опять ему изменила, он проспал, а так же конец квартала, надо всё успеть. И тут она его обслуживает, укутывая его нежностью и лаской всего парой тройкой слов. Дальше он сидит и размышляет «А не так уж всё и плохо, да и кофе приятный, погода, вон, хорошая. И вид красивый из окна». Утро этого человека уже изменилось, он в приподнятом настроении выходя из кафе желает ей хорошего дня, улыбается в ответ и идёт к себе в офис, где его ждут подчиненные, зависимые от его настроения и кипы работы, с которой он уже настроен справиться легко и непринужденно.
Читать дальше