Мы жили… Ну, не сказать, чтобы бедно. Хотя бедно, конечно. Если папа приносил апельсин, его делили на четверых. На маму, папу, брата и меня. Или взять конфету, птичье молоко, например. Конфета всегда режется пополам. Шоколадная стеночка ломается, крошится, но я не люблю шоколад, и он весь достается брату. Мне — восхитительный, нежнейший кусочек суфле. А маме с папой ничего не достается, потому что они терпеть не могут птичье молоко, что вы, зачем им эти дурацкие конфеты.
Я, кстати, долго в это верила. Пока не увидела, как мама съела коробку этого самого птичьего молока. Я надеюсь, мама меня сейчас не читает. Но после нее осталась только бирка «укладчица номер восемь», и то по маминому недосмотру.
Еще я очень любила сладкие фрукты: дыню, черешню, персики… Их приносили домой по чуть-чуть, каждому доставалась долька или несколько штучек. Десять ягод черешни — это было счастье. Бабушка потом удовлетворенно спрашивала меня: «Ну что, наелась?» Я молча кивала. Как можно наесться десятью ягодами черешни? Как?!
У меня с детства это знание: вкусным никогда не наедаешься. Его не бывает достаточно! Вареного лука может быть много. Птичьего молока — никогда. Это данность.
Подожди, пожалуйста, я сейчас
Читать дальше