Тег: ребенок

— Давай, Севка! Работай мандибулами, — сказал дядя Миша и шлепнул на стол шматок соленого сала с чесноком. Достал из пакета каравай чёрного хлеба, бутылку водки и пучок из зелёного перьевого лука с укропом и петрушкой.

Трёхлетний Севка сморщил свой носик пуговкой. Севка умел только мычать. Даже « мама» не сказал ни разу. Куда его только не водили. И к логопедам. И к психологам. Севка молчал.

Севка был сыном его родной дочери Машки, которую внезапно вызвали на дежурство в больницу. Внука он видел редко, только тогда, когда приходил в гости к дочери. А тут вот оказия. Так торопилась, что быстрее было привезти Севку, чем ждать, когда дед доедет до другого конца города. Машка запыхавшись, сунула сына в руки деда и убежала. Напоследок крикнула:
— Папа он йогурт съел, сытый, пусть ложиться спать, утром заберу.

Легко сказать пусть ложится спать. Миша выделил ему свою кровать, а сам решил постелить себе в зале. Но Севка начал реветь. Миша играл ему на баяне, потом танцевал « Яблочко». Севка лишь брезгливо отворачивался и выл ещё громче.
— Может ты есть хочешь? А? — наконец догадался дед и достал сало.
Читать дальше

Сереже иногда казалось, что Увалень Безрукий – его имя и фамилия. Во всяком случае, мама чаще обращалась к нему именно так.
– Да сколько можно бить посуду, безрукий ты увалень! — орала она исступленно, обнаружив на полу очередные осколки. – Ты ее покупал?! Ты на нее зарабатывал?!

Она бессильно лупила его полотенцем и рыдала. Сережа не понимал, почему его так называют.
– Но, мама, – он вытягивал вперед обе ладошки, – смотри, у меня же есть руки, я не безрукий…
– Да лучше бы у тебя их вовсе не было! –снова начинала кричать мама. – Не гробил бы мне всю жизнь вокруг!

Сережа сам не знал, как так выходит. Он старался изо всех сил. Бережно обхватывал кружку руками и, крепко сжимая, нес на кухню. Сейчас он поставит ее в раковину, а потом…

Дзынь! Кружка, будто намыленная, выскальзывала и летела вниз, обидно разбиваясь в двух шагах от цели. Он торопливо опускался на колени и пытался собрать осколки, поскорее выбросить, чтобы мама не увидела и не расстроилась. Она всегда так расстраивалась, когда он что-то бил…

Но руки не хотели слушаться. Они хотели резаться об острые края и кровоточить ранками, пачкать пол, одежду, пачкать все вокруг. Сережа бежал за веником и совком, чтобы замести следы, но мать уже шла на шум сама, и ее “что ты там опять натворил, криворукий?!” звучало угрожающе-истерично еще до того, как она видела масштабы разрушений.
Читать дальше

Мой собственный маленький, но такой привычный и уютный мир рухнул, когда мне исполнилось 34 года. Еще вчера казалось, что все было: уютное жилье и крепкая семья, а сегодня все стало ложью и песком, который просеивался сквозь пальцы. Муж сам подал на развод, продолжая жить со мной в одном доме, улыбаться мне и детям за ужином, а потом просто пришло заказным письмом по почте его исковое заявление и повестка с назначенной датой.

— Давно хотел тебе сказать, — мялся некогда самый родной для меня человек, — так будет лучше. Я устал врать.

— Куда ты теперь пойдешь, — рыдала мама, узнав о том, что мы с Колей разводимся, — кому ты нужна с двумя детьми, без работы и без дома? У меня отец живет и сестра твоя младшая.

Мамины причитания о моей горькой доле прерывались самыми ужасными эпитетами в адрес моего супруга и обвинениями меня: не смогла, не удержала, надо было бороться за семью. А за что было бороться? И с кем? У нас до сегодняшнего вечера все было хорошо. А вечером я спустилась проверить почтовый ящик.

— Было б об чем реветь-то! — прокряхтел дед со своей инвалидной коляски, — Не война, чай! Ишь, нашли горе. Справитесь, внук подрос уже, не пропадете.
Но пока я плохо соображала, как избыть свалившуюся на меня беду.
Читать дальше

– Там дед помер! – закричал Андрейка. – Вон! Мам, смотри!
Мать всплеснула руками, кинулась к окну, пожевала с минуту губы.
– Да нет, – сказала она. – Всё в порядке.
Андрейка прыснул в кулак.
– Я же говорила не шутить так, – нахмурилась мама. – Это нехорошо. Что он тебе сделал?
Андрейка пожал плечами.
– Просто забавно. Шутка же…
– Ага. А всё-таки его жалко, – сказала мама и снова глянула в окно. Низенький старичок сидел на скамеечке. На картонке рядом с ним грелись на солнце фрукты. – Он тут с самого утра.
– Ага, – отозвался Андрейка.
– Вот что, – решила мама. – Отнеси ему покушать.
– Мам! – протянул Андрейка. – Я гулять. В другую сторону вообще.
– Не мамкай, – она запорхала по кухне; стукнул нож о доску. – Мигом. Будешь знать, как вот так шутить.
– Не буду, – прошипел Андрейка. – Привязалась…
Мама тяжело вздохнула.
– В кино, значит, не идёшь? И папе сказать? И…
– Да понял я! – крикнул Андрейка. – Отнесу.

Он выхватил из рук матери шелестящий целлофаном пакет, сунул исцарапанные ноги в тапочки и вышел на улицу. Солнце сразу прибило его лавиной жара. Облака на небе стёр рукой невидимый гигант, и сам асфальт, казалось, дышал пылью.

Старичок, несмотря на жару, сидел в побитом временем пиджаке и брюках, а потное лицо в кривых волосках обмахивал фетровой шляпой.
Читать дальше

Нелюдимый подросток-троечник не интересовал ни собственную семью, ни одноклассников, ни учителей. Все изменил один вопрос.

— И вот однажды он такой приходит к отцу и спрашивает: папа, а у тебя есть валютный счет? Представляете, как мы все упали?!

Женщина находилась в состоянии предельной нервической ажитации. И я пока не понимала почему. Пришла она с сыном, но оставила его сидеть в коридоре. Сыну было 14, звали его Дима. Ничего особо странного в том, что современный 14-летний подросток поинтересовался наличием валютного счета в семье, я не видела.

Но, может быть, Дима сам раннее компьютерное дарование, например, хакер, и провернул в сети что-нибудь связанное с деньгами и уголовно наказуемое? Тогда состояние матери более чем понятно. Но чем в этом случае могу им помочь я? Куда уместнее была бы консультация юриста…

— Мы с мужем потом долго, долго говорили. Что-то для себя поняли, что-то нет. Ему надо было бы тоже сюда прийти, но он, как я понимаю, просто испугался…

— Чего испугался?

— Что вы будете его ругать.

— Детский сад какой-то… — проворчала я себе под нос, по-прежнему ничего не понимая, и вслух, громко: — Может быть, вы все расскажете с самого начала и по порядку?
Читать дальше

В дeтстве я тaк хотeла быть солдaтом, что однaжды, когда мы с пaпой были на рыбaлке, я нaдела себе на голову цинковое вeдро и для верности зaкрепила под подбородком ручкой. Ну, типа я такой вот солдат в крaсивой новой каске. Прaвда, я ни хрена не видела, кроме своих сандaлий, и ведро очeнь неприятно давило на уши, но я все равно была страшно довольна своей выдумкой. И металлически-гулко спросила у папы, закидывающего донки, возьмут ли меня теперь в армию. Папа некоторое время молчал, а потом сказал плохое слово, означающее, что рыбалке пришел конец, и стал стаскивать с меня ведро. Тогда-то я и испытала на себе все тяготы военной жизни: ведро жутко врезалось ручкой мне в подбородок, когда папа тянул его вверх, то натягивалось на голову и сжимало мой глупый детский череп при попытках вытащить ручку.

Папа припомнил мне не так давно засунутые в нос вишневые косточки, когда я хотела быть похожей на Муслима Магомаева, и сказал еще одно плохое слово. Тогда он мне грозился отрезать нос, а сейчас — всю голову сразу. Потому что все равно с такой дурной головой, с натугой говорил папа, стараясь разделить нас с ведром, мне нормальной жизни не будет. Мою голову, папину рыбалку и советскую армию спас проезжающий мимо автомобиль с пассатижами в багажнике.

Папа разогнул ими одно крепление ведерной ручки и освободил своего дурацкого отпрыска. А потом долго ржал. А вечером рассказал об этом случае дяденьке, который мне тогда жутко нравился. И, наверное, именно поэтому у нас с тем дяденькой так любви и не вышло.
Читать дальше

Забежала вчера в магазин. В очереди передо мной женщина с дочкой. Девочке лет пять.
— Мам, можно я сама выложу продукты на ленту? — спрашивает она.

Очень хочет помочь.
Мама нервничает, может, опаздывают куда, может, просто не выспалась.
— Давай, только быстрее… — говорит она дочке рассеянно.

Девочка со всей страстью начинает метать продукты из тележки на ленту. Спешит. Мама доверила такое дело! Надо оправдать ожидания!!! И вдруг…

Пакет с пшеном падает на пол, и лопается. Пшено почти не высыпалось, но пакет порван. Девочка в ужасе замерла. Что она натворила!

— Ну вот, — мама вздыхает. — Так и знала! Вот доверь! Ну, руки-крюки! За что не возьмешься… Надо теперь взять новый пакет пшена!

Девочка беззвучно плачет. Она больше не хочет ничего перекладывать. Она неумеха. Руки-крюки. Так сказала мама.

— Давайте сюда этот, там же почти не просыпалась, я вам в целлофан положу, и заберете, вы же порвали! — говорит кассир.
Читать дальше

-Алёнушка, я знаю, ты боишься Деда Мороза — сказала мама пятилетней Алёнке и добавила — но сегодня на утреннике, как бы ты не боялась, ты пересиль свой страх, обязательно подойди к нему и попроси то, чего ты хочешь больше всего.

— О чем ты мечтаешь?

-Я хочу белый халатик, как у доктора, шапочку с красным крестиком и чемоданчик, со шприцем, «слушалкой», ну чтобы там было всё — ответила девочка.

-Ну вот, обо всём этом обязательно скажи Деду Морозу после утренника, а вечером загляни под Ёлочку.

… Дед Мороз был огромным и страшным. Весь утренник Алёнка думала о маминых словах. Утренник закончился, Дед Мороз медленно ходил вокруг ёлки, чего-то ожидая, а дрожащая Алёнка ходила по залу, никак не решаясь к нему подойти, но в то же время боялась, что он уйдет и она ему так ничего и не расскажет. Наконец, обходя Ёлку в очередной раз, Дед Мороз увидел, что к нему навстречу медленно подходит маленькая девочка с опущенной к полу головой. Уткнувшись лицом в его валенки, дрожащим голосом Снежинка рассказала, что хочет быть доктором и для этого ей нужен белый халатик, белая шапочка с красным крестиком и всё остальное, «что нужно доктору».

Грозный дед три раза громко ударил посохом по полу и произнёс на весь зал: «Быть тебе, внученька, доктором!!!»
Читать дальше

Одевайтесь теплее

Я, наверное, не устану повторять, что мозг ребенка — это человеческая губка, моментально впитывающая в себя новую информацию, которая, впрочем, не всегда является открытой для публичного доступа. А в самый ненужный момент эти детские впечатления выплескиваются наружу словно неистощимый водомёт и отпечатываются в памяти до самой старости. Такие перлы еще любят вспоминать родители на семейных торжествах при просмотре фотоальбома с будущей невесткой и просто когда становится скучно: «А Вадимка-то, когда был маленьким, любил губки красить. Не помнишь? Вот даже фотка есть!».

Мне было 18, когда мой друг впервые стал отцом. Спустя 3 года, на одной из семейных вылазок на природу, в один голос с женой он дал совет — никогда не обсуждать перед ребенком вещи, которые не должны покидать домашнюю территорию. Ребенок все всем расскажет. Всю правду. До мельчайших подробностей. Включая код от сейфа, размера зарплаты папы и о Владимире — симпатичном начальнике, о котором мама трепалась с тетей Верой. Последний пункт и вовсе может стать причиной развода.
Читать дальше

— Мам, а где хранится добро? — мальчик отвлекся от чтения книги и посмотрел на свою мать, сидящую рядом.
— Добро? — немного растерялась женщина, — как это — где? Оно нигде не хранится.
— А почему тогда говорят, что добро нужно хранить в своем сердце? Оно там не портится что ли? А что будет, если добро испортится? А какой у него срок годности? — выдал очередь вопросов мальчик.

Мать разулыбалась и погладила сына по голове.
— А тебе спать не пора еще, почемучка?
— Почему вы, взрослые, когда не знаете, что сказать, сразу отправляете всех спать? Если бы все вас слушались, то самыми богатыми людьми на свете были бы зубные врачи.
— Почему врачи? — удивилась мать.
— Потому что весь мир постоянно бы спал и не просыпался бы даже для того, чтобы почистить зубы. Представляешь, сколько бы сонных людей с больными зубами каждый день сидели бы к ним в очереди? — укоризненно покачал головой мальчик и закрыл книгу, — нет уж, давай разберемся. Почему добро нужно хранить в сердце?
Женщина поняла, что избежать серьезного разговора не получится, поэтому смиренно вздохнула и наморщила лоб, пытаясь найти ответ на этот сложный вопрос. Но ничего путного в голову не приходило.

— Не знаешь? — прищурился мальчик, — ладно, тогда скажи мне — почему говорят, что зло нельзя держать в себе?
— Ну, это просто. Если держать его в себе, то оно начнет есть тебя изнутри и…
— И что?
— И… И съест тебя всего, — попыталась выкрутиться мама.
— Что-то я ни разу не видел человека, которого зло съело изнутри, — пожал плечами сын, — если бы так было на самом деле, то в злого человека можно было бы ткнуть пальцем и он бы лопнул, как воздушный шарик. К тому же, разве правильно выпускать зло на свободу? Если выпустить его, то оно пойдет бродить по свету, делая всякие гадости другим людям. Вот представь, мам. Приходит к тебе наш сосед дядя Витя и говорит: «Скажите, а вы сегодня случайно не выпускали зло?». А ты ему: «Да, выпускала, ведь его нельзя держать в себе». А он расстроится и скажет: «Зачем же вы его выпустили? Я встретился с ним прямо возле подъезда и оно поставило мне вот этот синяк под глазом!». Разве тебе не станет стыдно?
Читать дальше

— Няня!
— Аюшки?
— А хули птички летают?
— А хули бы им не летать, маленький?
— Это верно… Так оно и есть. Да. Господь с нами.
— Господь с нами. Ты кушай, кушай.
— Няня…
— Хули, маленький?
— А вот хули паровоз так кричит? А колес-то, колес сколько! Ой, бля — и с той стороны тоже колеса! Крутятся. Бля-а! И все в одну сторону! Бля-а-а…
— Бля, бля, маленький. Бля. Все в одну крутятся. Кушай. Господь с нами.
— Господь с нами. Это да. Это верно… И хули?
— А мы с ним.
— Тогда да. Тогда ага… Но хули? Хули то как?
— Тоже с нами.
— А мы?
— А нам-то хули? Ты, главно, кушай.
— Что кушать, нянечка?
— Ты кушай, кушай. Ты не спрашивай. Кушай себе и кушай.
— Я и не спрашиваю. Нянечка, я же ведь не спрашиваю, да?
— Дритатушки-дритата! Дритатушки-дритата! Ох-ох, тих-тих, ать! Годится?
— Годится. Попозже еще. Это — хорошо. Уси-пуси — хуже.
— Кому как. Кому что. Каждому свое. Мне вот уже ни того, ни другого ни туда, ни сюда не надо.
Читать дальше

Когда я был маленький, гуляя по городу я часто видел неприметные строения всегда весьма сомнительного вида, на которых висела табличка «Вулканизация». И был в полной уверенности что там люди изучают вулканы, сейсмичность и спасают наш регион от беды.

Меня немного удивлял их внешний вид и мат через слово, но я списывал это на сложность работы. Единственное что я не мог понять почему их исследовательские центры такие маленькие, но всегда списывал это на то что внутри есть туннель и под землей у них расположена целая база. Когда я узнал истину, это было одно из самых больших разочарований, намного большее чем правда про Деда Мороза.

Я в детстве думал, что люди, говорящие на других языках, смеются тоже как-то совсем по другому. Когда я первый раз увидел иностранцев, которые засмеялись, я подумал «а почему это они по-русски смеются? Наверное, потому что туристами сюда приехали и хотят вежливо себя вести.

Думал, что если поцелует девочка, то на ней надо будет жениться. Одного мальчика поцеловала толстая и некрасивая девочка, он долго плакал из-за предрешенной своей судьбы. Мы успокаивали его как могли, дали конфет и ягод, вечером он собрал дома свои игрушки в мешок и пошел жить к новой жене. Родители и бабки с дедами весь следующий день гоготали на весь двор. А к пацану прилипло погоняло жених.
Читать дальше

Было мне лет 5. Я твердо знал, что вся скотина на скотном дворе проходит стадию «заруба», после чего путем нехитрых манипуляций превращается в мяско. (Бабушки и родители этого не скрывали, ничего, маньяком не стал)

Как-то раз вернулся я в дом в расстроенных чувствах и заявил «Бабушка! Заруби коричневого гуся, он щипается!» Бабуля лишь посмеялась надо мной, но спустя 2 дня, к приезду родителей уже был готов наваристый гусиный супец. После ужина за разговором бабуля поведала историю и как героически она за меня отомстила. Папа посмеялся и обратился ко мне:

-«Сын, а гусь тот был коричневый как медведь, или как мышка?»

-«Как мышка» — ответил я, уплетая очередной кусок мяса.
Читать дальше