Тег: добро

Её звaли нежным иностранным именем Фанни. Каждую субботу она приходила на обед к плeмяннику и его семье. Снимaла в коридоре крошeчные ботики, вынимала из манжеты кружевной батистовый плaточек, на минуту обнажая уродливо распухшую косточку на тонком стaрческом запястье, промокала сухой нос с аристократической горбинкой и проходила на кухню.

Там отдaвала неизменный пирог «Мечта» и шла долго и тщaтельно мыть руки. За собой остaвляла нить запaха сухих листьев, пропитанных солнцем – любимые духи из старых зaпасов. Она вообще нaпоминала осеннюю листву – лёгкую, шуршащую, волнующуюся от любого вeтерка.

Она была одинока – без детей, без мужа, существовавшего в её жизни очень рано и недолго. Всю её семью составляла жена давно умершего младшего брата, племянник, его жена и дети. Дети её слегка пугали, она не очень умела с ними разговаривать, да и не видела в этом смысла. Они подтрунивали над ней и насмешливо называли «тётенька».

Фанни приходила ради общения с женой брата. Они обе были большие интеллектуалки, запоем читавшие французские и немецкие романы в подлиннике, имевшие одинаковый вкус в литературе, политике и в составлении своего мнения. Обе тонко и со вкусом подшучивали над общими знакомыми. Фанни рассказывала какие-то невероятные для Советского Союза истории про французскую оперу, про Париж, про необыкновенные наряды. Иногда брала с собой несколько тяжёлых альбомов в бархатном переплёте с пряжками, пахнущих духами и полные тонких дам в огромных шляпах и роскошных платьях, кокетливо позирующих рядом с игральными столиками и белогрудых, напомаженных господ во фраках.
Читать дальше

Мужчина стоял в очереди за посылками. Знаете, сейчас все стоят за посылками с Али-экспресс и ещё, Бог знает откуда. Поэтому, очереди большие, люди нервные и время тратится много.
Приходят, берут номерок и сидят на стульчиках. А те, кто уже в пятерке или десятке, которая вот-вот подойдёт, стоят в живой очереди. А иначе никак. Обычно, на большой почте сидят, стоят, ходят, ругаются, пытаются пролезть вперёд человек, этак, сто, не меньше.
Мужчина стоял уже давно. Он взял номерок, нашел, кто впереди него, и пошел гулять по большому торговому центру, в котором почта и была расположена. Все спешили и никто не обращал на него внимания, но, когда он вернулся на почту и стал в сторонке, то наиболее внимательные ахнули.
Прямо поперёк груди у него висела переноска для грудного ребёнка. Но вот находился в ней кот. Здоровый такой, с толстенной серой физиономией.
Народ зашевелился и переключился со скандала на более интересную тему. Мужчина охотно объяснил, что кот — британец и зовут его Епископ.
После такого объяснения восторг и удивление сдвинуло плотные женские ряды к мужику, а мужчины, вытесненные на периферию, недовольно наблюдали за популярностью этого выскочки. Они вытягивали шеи, пытаясь понять, чем это он сразил наповал сразу пару десятков молодых и не очень, красавиц.
Епископ полностью оправдывал своё имя. Он открывал глаза на поглаживания и восхищённые женские причитания и, подняв лапы, «благословлял» всех присутствующих.
Причем проделывал это с абсолютно серьёзным видом. Он совершенно точно повторял жесты, которые сей церковный сан демонстрировал по телевизору. Мужчина отчаянно оправдывался. Он объяснял, что никогда в жизни не учил кота этому. Более того, он и не собирался брать его с собой.
Читать дальше

Через неделю после нас вернулись последним катером с дачи соседи. И вернулись они без своего кота. Огромного, серого бандита без правого уха. Всё лето мы с ним воевали на даче. То он воровал у меня еду со стола, то копался в огороде. Короче говоря, привык я к нему. И когда увидел пару, вернувшуюся без серого, то страшно расстроился и попросил жену пойти и безо всяких околичностей спросить, куда делся их кот.
Всё оказалось именно так плохо, как я и предполагал. Кота оставили на даче.
Я мучился и переживал до самого вечера. А потом набрал номер телефона начальника и попросил на завтра выходной. Жена тяжело вздохнула и сказала:
– Осторожно там. Попроси, чтобы лодкой перевезли.
Погода не задалась с самого утра. Свинцовые тучи сеяли мелкий противный дождик, и ветер подгонял пожухлую и примёрзшую местами к асфальту листву. Я бродил по лодочной станции, надеясь, что кто-нибудь всё же соберётся на ту сторону за забытыми вещами.
Но кто-нибудь не нашелся. Нашелся здоровый мужик в сапогах сорок пятого размера. Он копался в моторе и что-то ворчал. Я объяснил ему, что забыл на даче очень важные, жизненно важные документы и протянул ему пятьдесят долларов. Он опустил в карман бумажку и, объясняя небесам всё про дачников, которые и голову забудут, спустил лодку на воду.
Волны были очень приличные. Они плевались отчаянно холодной пеной и грозились опрокинуть утлое судёнышко. Так что через полчаса отчаянной борьбы с водной стихией мы оказались на берегу возле наших дач, и, сопровождаемый напутствием угрюмого мужика о том, что за такие прелести не мешало бы набавить ещё двадцатку, я помчался к даче. Небо постепенно серело, и мелкий дождик переходил в ледяную крупу.
Читать дальше

Михал Михалыч застрял. Подлец поезд ушёл точно по расписанию, за полчаса до того, как Михмих приехал на вокзал.

— Зараза, — сплюнул мужчина и культурно про себя перечислил десяток ругательств.

До следующего поезда оставалось еще пять часов. Тратиться на гостиницу было жалко, и Михмих решил пересидеть на вокзале. Взял билет у сонной кассирши, сел на железную скамейку в зале ожидания, достал сканворд и принялся ждать.

Слова в головоломке закончились. Михмих оторвал взгляд от серого листа и огляделся. Вокзал опустел. Только в будочке около выхода дремал полицейский, да спал у дальней стены мужик в засаленном ватнике. Встав и размяв затекшие ноги, Михмих прогулялся до газетного ларька за новым сканвордом. Но киоск был закрыт. Только мухи обсиживали стекло над газетами. Привокзальное кафе на втором этаже тоже оказалось заперто. А табличка на двери обещала, что даже на завтрак он не успеет.

Тяжело вздохнув, Михмих вернулся на свое место. Минуты тянулись, как прилипшая к подошве жвачка. Даже представить, сколько ждать до поезда, было тяжело.

— Скучно?

Михмих обернулся. На соседнем кресле сидел маленький человечек. В заношенной, но чистой одежде. С окладистой седой бородой.

— Угу.

— Давай в картишки перекинемся? На интерес. А то меня тоже скука одолела.

Мужчина пожал плечами. Развлечение ничем не хуже сканворда.
Читать дальше

У магазина стояла женщина и продавала носки.
Уродливые довольно носки, неумело связанные. И очень большие, размера сорок седьмого этак. Стоит и робко держит эти чудовищные носки в руках. Продаёт, значит.
А другая женщина шла в магазин, чтобы купить курицу и хлеба. Капусты, свеклы купить. И картошки. И какого-нибудь вкусного печенья к чаю. Ей как раз зарплату дали. Она решила сварить борщ и полакомиться вкусным печеньем.
И зачем-то она зацепилась взглядом за эти носки. Вернее, за печальный взор той унылой и бледной дамы, что их продавала. И от некоторой неловкости спросила владелицу носков: «сколько стоит?». Вот за язык словно кто-то потянул!
Хозяйка носков стала носки нахваливать несмело. Мол, это носки очень полезные. Они из Джерри.
А это ведь лечебная шерсть, собачья-то. Сейчас Джерри сам заболел и ему надо покупать лекарства. Но шерсть собрана ещё когда пёс был здоров, вы не думайте! Это хорошая шерсть и лечебные носки. Купите их вашему мужу, а я смогу купить лекарство для Джерри! Мне не хватает немного…
И эта с носками-то расплакалась. Стоит, всхлипывает и трясёт ужасными ластами-носками… Жалкое такое зрелище.
Эта Марина не выдержала и купила носки. Сама не зная, зачем. Купила и думает: «что же я делаю? Денег не так уж и много. А главное, куда я их дену? Главное, мужа-то нет у меня!».
Это она вспомнила вдруг, что мужа нет. Словно очнулась. А теперь ещё и денег мало осталось. И в руках — страшные носки из неведомого Джерри. Странного вида и цвета детской неожиданности…
Читать дальше

— Рай, не знаешь, кто у нас в однокомнатной на первом этаже?
Да я знаю, что бабка какая-то, я конкретно спрашиваю, что о ней известно. Противная, мрачная всегда. Буркнет «здрасте» и идет, а то и вообще молча мимо тебя чешет, как будто ты — пустое место. И вид всегда такой жуткий, словно под вагоном сюда приехала. Одета, как нищенка, голову небось овечьими ножницами стригли… А квартира-то кооперативная! Значит, денежки водятся. И льготы есть у нее, мне в домкоме говорили. И пенсия особенная, Валька-почтальонша еще удивлялась — ни у кого тут такой нет, какие-то все переводы-выплаты приходят! Ну как — мне зачем?! Во-первых, знать надо, кто рядом, во-вторых, хоть она и нелюдимая такая, но старая же, помощь-то нужна и вообще… Я вот не видела, чтоб кто ездил к ней. Значит, одна! Так, я думаю, может, походить к ней. Убрать-помыть-сготовить, то-се… Ну ты же знаешь, нас в двух комнатах шесть человек и Нинке осенью рожать! А бабке этой кому-то же надо квартиру оставить и начинку всю, не с собой же в гроб! Ну я и не говорю, что завтра, пусть живет пока, но не вечно же! Да еще с такой рожей перекошенной.
Как звать ее, не знаешь? Подойду завтра к ней, помощь предложу…
Читать дальше

Маша Пёрышкина была доброй женщиной. Однажды она услышала, что в Европе появилась новая мода — подвешивать кофе.

То есть вот, к примеру, нет у тебя денег. Потратила, или дома забыла.

Ты приходишь в кафе и спрашиваешь: «А нет ли у вас „подвешенного кофе?“.
А тебе говорят: „есть“, и наливают чашку крепкого, бодрящего напитка.

Это значит, что какая-то добрая душа пришла чуть раньше в это кафе и, заказав одну чашку, вторую просто так оплатила, то есть „подвесила“.

Маша пришла в ближайшее кафе и с удовольствием „подвесила“ чашечку эспрессо…

Спустя полчаса в кафе зашёл аспирант Худышкин. В кафе он должен был встретиться со своим научным руководителем профессором Непьяновым. Худышкин полез в карман и пересчитал свои крайне незначительные финансы. Денег хватало только на одну чашку, а аспиранту необходимо было угостить профессора. И тут, о счастье, ему предложили „подвешенный кофе“!

Движимый ответным чувством благодарности, Худышкин в тот же вечер написал реферат своему приятелю — студенту Вале Земляникину.

А Валя пришёл домой, и в порыве вселенской любви прибил матери полочку на кухне. Замляникина-старшая аж прослезилась, когда увидела „трудовой подвиг“ сына и тоже решила сделать что-нибудь хорошее.

А была Земляникина свахой и работала в очень солидной брачной конторе. Утром, придя на работу, она увидела…
Читать дальше

Эта история произошла в Новокузнецке. Жила там бабушка одна. Когда ушёл её дедушка, загрустила она, некому стало её возить на дачу. Да и вообще тоскливо ей стало даже поговорить не с кем. Подарили ей родственники сотовый телефон, а пяти летняя внучка возьми, да и скажи:

— Ну вот бабуля, теперь можешь с людьми общаться. Желать им чего-нибудь.

— Так это же деньжища какие надо?

— Ну первые 10 секунд бесплатные.

У Бабы Нюры созрел план. Она завела себе тетрадку куда записала всех знакомых и родственников. Разбила четко по времени кому и когда нужно звонить. Разговор был примерно такой.

— Здравствуйте, это Баба Нюра. С медовым спасом Вас! Не забудьте взять зонтик. Дождь обещали.

— Спасибо, баба Нюра!

Ровно 10 секунд. Обычно она поздравляла с каким-то праздником и давала добрый совет. Советы были настолько приятными и милыми, что про неё на местном телевидении сделали сюжет. После которого местный мобильный оператор дал ей номера телефонов своих абонентов.
Читать дальше

Это так просто — притормозить на повороте, чтобы прошёл пешеход: тогда его пальто и ваша совесть будут чисты.

Это так просто — сказать ребенку, который разбил ёлочную игрушку: «Ничего, малыш, это — на счастье!», а не кричать полчаса, как будто он разбил не шарик, а ваше сердце.

Это так просто — позвонить маме сегодня, а не потом.

Это так просто — встать после спектакля и аплодировать стоя: ваши ноги выдержат, не бойтесь, а артистам будет приятно, аплодисменты — их награда, другой у них нет.

Это так просто — оставить своё мнение при себе, если вы с чем-то не согласны, а энергию, которая уходит на ядовитые замечания и комментарии, потратить на созидание.

Это так просто — быть благодарным и говорить «спасибо» за то, что вам уступили место, быстро ответили на ваше письмо, согласились с вами пообедать; потому что, если честно — вам никто ничего не должен: ни родители, ни дети, ни коллеги, ни друзья.
Читать дальше

— А чем ты занимаешься?
— Я практикую магию.
— Это типа влияние на других людей? Управление стихиями, некромантия?
— Не совсем. Давай приведу пример.
Он замолк, отставив кружку с кофе немного в сторону и уставился в пустоту перед собой. А спустя пару минут продолжил:
— Вот посмотри на официантку, что крутится в этом зале совершенно одна, мечется, пытаясь успеть выполнить заказы, которые поступают со скоростью пулемета. Она начинает нервничать, становится неосторожна, может уронить на кого-нибудь поднос. Но стоит буквально одному человеку мило улыбнуться, когда она не принесла вовремя еду и напитки, поблагодарить и сказать «ничего страшного». Всё. На этом её смятение может спасть, она расслабится, не будет думать, что всё пропало и она ни черта не успевает. Она успокаивается и начинает вести себя подобным образом. Мило, приветливо и сердечно встречать клиентов, одаривая их добротой и жизнерадостностью. И вот входит очередной посетитель, начальник фирмы, заказывает кофе и садится за столик. Он зол с утра, потому что его жена опять ему изменила, он проспал, а так же конец квартала, надо всё успеть. И тут она его обслуживает, укутывая его нежностью и лаской всего парой тройкой слов. Дальше он сидит и размышляет «А не так уж всё и плохо, да и кофе приятный, погода, вон, хорошая. И вид красивый из окна». Утро этого человека уже изменилось, он в приподнятом настроении выходя из кафе желает ей хорошего дня, улыбается в ответ и идёт к себе в офис, где его ждут подчиненные, зависимые от его настроения и кипы работы, с которой он уже настроен справиться легко и непринужденно.
Читать дальше

Поздний вечер. Шел всего лишь второй час далекого–далекого путешествия из Москвы в Краснодар. Заранее уставший междугородный автобус пытался поскорее уснуть и не думать: ни о времени, ни о пространстве, ни даже о туалете. Каждому хотелось умереть на ближайшие двадцать часов, чтобы вообще не заметить эту муторную, тошнотную дорогу.
Вдруг, среди леса, без видимых причин, автобус начал сбавлять ход, прижался к обочине и наконец остановился…
Бородатый водитель вылез из-за руля, вошел в салон и принялся нежно будить старика спящего на переднем сидении. Старик проснулся, покрутил головой и увидев перед собой водителя, испуганно спросил:

— Что? А?

Бородатый водитель протянул деду паспорт и сказал:

— На вот, возьмите, к сожалению, вам придется выйти здесь, мне сообщили, что сейчас будет проверка, так что дальше я вас не повезу. Пойдемте, багажное отделение открою, баулы свои заберете.
Читать дальше

О ДОБРЕ

Живу в общаге. Наблюдал такую картину. Возле входа лежит бездомный кот. Из общежития выходит парень. Видно, что опаздывает. Увидев кота, он останавливается, смотрит на него пару секунд и после со словами: «Сволочь! Я и так опаздываю!» — забегает обратно в общежитие. Через минуту запыхавшийся выносит коту косточки.

Со мной в трамвае сегодня ехал голубь. Прям вот напротив меня сидел. Я, главное, у кондуктора спрашиваю: «Он за проезд-то заплатил?», а она отвечает: «Нет, у нас до семи лет бесплатно!»

Ехала сегодня в трамвае на максимальной скорости. Вдруг он резко тормозит, и люди чуть не посыпались вперед. Водитель вышла из трамвая и через несколько секунд зашла, все же: «Кто, что, кого?». А она отвечает: «Котенок сидел на рельсах, убрала». Ни у кого возражений не было.

Час ночи. Соседские пацаны лабали под окном. И упорно брали неправильно аккорд в припеве одной песни. Вышел и показал, как надо, так как мне, преподавателю музыкальной школы и дирижеру народного оркестра, это было как серпом по яйцам.

Сегодня ехала в автобусе. Заходит бабушка, ну я и уступаю ей место, а она такая: «Вот люди пошли, даже поорать не на кого».
Читать дальше

— Мам, а где хранится добро? — мальчик отвлекся от чтения книги и посмотрел на свою мать, сидящую рядом.
— Добро? — немного растерялась женщина, — как это — где? Оно нигде не хранится.
— А почему тогда говорят, что добро нужно хранить в своем сердце? Оно там не портится что ли? А что будет, если добро испортится? А какой у него срок годности? — выдал очередь вопросов мальчик.

Мать разулыбалась и погладила сына по голове.
— А тебе спать не пора еще, почемучка?
— Почему вы, взрослые, когда не знаете, что сказать, сразу отправляете всех спать? Если бы все вас слушались, то самыми богатыми людьми на свете были бы зубные врачи.
— Почему врачи? — удивилась мать.
— Потому что весь мир постоянно бы спал и не просыпался бы даже для того, чтобы почистить зубы. Представляешь, сколько бы сонных людей с больными зубами каждый день сидели бы к ним в очереди? — укоризненно покачал головой мальчик и закрыл книгу, — нет уж, давай разберемся. Почему добро нужно хранить в сердце?
Женщина поняла, что избежать серьезного разговора не получится, поэтому смиренно вздохнула и наморщила лоб, пытаясь найти ответ на этот сложный вопрос. Но ничего путного в голову не приходило.

— Не знаешь? — прищурился мальчик, — ладно, тогда скажи мне — почему говорят, что зло нельзя держать в себе?
— Ну, это просто. Если держать его в себе, то оно начнет есть тебя изнутри и…
— И что?
— И… И съест тебя всего, — попыталась выкрутиться мама.
— Что-то я ни разу не видел человека, которого зло съело изнутри, — пожал плечами сын, — если бы так было на самом деле, то в злого человека можно было бы ткнуть пальцем и он бы лопнул, как воздушный шарик. К тому же, разве правильно выпускать зло на свободу? Если выпустить его, то оно пойдет бродить по свету, делая всякие гадости другим людям. Вот представь, мам. Приходит к тебе наш сосед дядя Витя и говорит: «Скажите, а вы сегодня случайно не выпускали зло?». А ты ему: «Да, выпускала, ведь его нельзя держать в себе». А он расстроится и скажет: «Зачем же вы его выпустили? Я встретился с ним прямо возле подъезда и оно поставило мне вот этот синяк под глазом!». Разве тебе не станет стыдно?
Читать дальше

У меня есть привычка: я убираю с дороги червяков. По разным причинам, в том числе из симпатии к этим безобидным существам, но в первую очередь руководствуясь эстетическими соображениями. Раздавленный червяк оскорбляет мой художественный вкус. Он лежит синюшный, обезображенный ботинком сорок третьего размера, и некогда упругое тело его безжизненно свисает с бордюра.

В то время как червяк живой, атласный, гибкий как балерина и отливающий павлиньей синевой – так вот, повторяю, упитанный цветущий червяк ласкает взор и внушает веру в будущее. Землю разрыхлят тысячи молчаливых кольчатых тружеников, зёрна прорастут, ростки заколосятся и даровано будет людям вдоволь пшеницы и овса, – вот о чём безмолвно вещает мне червяк, встретившийся на дороге.

Однажды случилось так, что я возвращалась летним вечером из гостей, злоупотребив хозяйской настойкой (в своё оправдание могу сказать, что это была настойка на молодых почках чёрной смородины – лучшее, что придумало человечество после плёнки с пузырьками). Незадолго до этого прошёл дождь, и на тротуар перед домом повыползали червяки.
Представьте: поздний вечер, лужи, фонари, сирень бушует в палисаднике и ломится через забор, а на асфальте десятки обречённых существ скручиваются колечками и знать не знают о том, что завтрашний день принесёт им погибель.
Читать дальше

Некоторое время назад, мой приятель, Мишка попросил съездить с ним в деревню. Нужно было подписать какие-то документы, чтобы переоформить дом. В детали я не вникал.
Мишкина деревня не так уж и далеко, но дело не в расстоянии. Кажется, до нее пятьдесят лет назад, или даже больше.

Дороги исчезают, растворяются постепенно в полях. По раскисшему проселку едет телега, как из старых фильмов, а на ней мужик в телогрейке.
Проезжаешь между полуразвалившимися фермами и оказываешься на центральной улице. В лучшие времена она знавала асфальт, даже сейчас колеса подскакивают на его останках.

Избы, домами эти сооружения называть нельзя, обступают дорогу по краям. Наконец мы сворачиваем с очередного ухаба прямо в лужу и останавливаемся перед одной из них. Приехали.

Дом пустой – дед и бабушка Мишки давно умерли. Мы провели ночь в отсыревшей комнате и наутро поехали в соседнюю деревню. Только теперь на ржавом жигуленке, который стоял в сарае, рядом с останками телеги.
Однако далеко не уехали – километрах в десяти от деревни прочно сели на брюхо посреди голого поля.
Бились мы у машины долго, но она только увязла глубже. Наконец решили идти за помощью.
Тут то мы и увидели, как у самой кромки леса, километрах в трех от нас, едет УАЗик. Мы закричали и побежали к нему навстречу. Я очень боялся, что водитель свернет в сторону и уедет, но я зря плохо думал об этом парне.
Судя по виду это был местный житель – телогрейка, сапоги, УАЗ, заляпанный грязью по самое не могу. Руки, все в черных полосках и мозолях. Он посадил нас в машину, подвез обратно.
— Мда. Круто сели. Под колеса подкладывали что-нибудь?
Читать дальше

Приморский край. 2008 год. Деревня. Зима. Приближается два часа ночи.
Местный фельдшер просыпается от странного шума за окном, но поскольку шум быстро стихает, фельдшер решает не заморачиваться и продолжает спать дальше.
Утром, сладкий сон покидает его и наш герой мчится во двор (ибо утро, даже у фельдшеров, начинается не с кофе), но добежав до двери, фельдшер понимает, что открыть её не так просто как могло показаться на первый взгляд. Дверь чем-то привалена снаружи. Повторные попытки, также, не увенчались успехом. Совершенно отчаявшись выйти на улицу через дверь и не горя желанием опустошать мочевой пузырь в ведро, фельдшер принимает единственно-верное решение — лезет в окно. Но, оказавшись на улице, герой этой истории, решает сначала проверить, что там с дверью, а уже потом бежать в туалет. А вот это решение оказалось в корне неверным.
Дело в том, что зимним утром — в потёмках, фельдшер не мог увидеть на снегу следы довольно крупного зверя, которыми был усеян весь двор. Тигр (огромный самец) лежа на крыльце, прямо под дверью, смотрел на фельдшера холодным, но в то же время неагрессивным взглядом.
Быстро оценив ситуацию фельдшер понял, что добежать обратно к окну он, при всём желании, не успеет… В течение примерно десяти минут, новые знакомые изучали друг друга, благо в туалет фельдшеру уже не хотелось — эта нужда отпала сама собой, как только взгляды тигра и человека встретились.
Читать дальше