Тег: театр

— Ты мужик?
— Мужик.
— Тогда надевай сиськи и вперёд, я сказал!

Я покидаю гримёрку, опасливо озираясь по сторонам. Следом за мной выходит режиссёр, нарочно громко хлопая дверью.

— Иммануил Яковлевич! Ну услышат же.
— Лёша, знаешь старую китайскую мудрость? — он выжидающе посмотрел на мою испуганную физиономию секунд пять и жизнерадостно выдал. — Не ссы!
— Боже мой, и как их угораздило обеих в один день с гриппом свалиться?
— Лёш, ну ты пойми, ну бывает. Ну заболела актриса, ну заболела её замена. Ты единственный, кто может быстренько выучить роль. Надо собраться и сыграть. Всего пара часиков, и ты снова не мать Эмпедокла. Хорошо?
— А зарплата?
— Ну я же уже сказал, двойная.
— Угу. А сколько спектакль идёт?
— Ну, иногда два часа, иногда меньше, мы играем до последнего зрителя, — звучно засмеялся режиссёр, похлопывая меня по спине. Этот анекдот старый как мир, мог бы и что-нибудь новое придумать…
— Так, всё, твой выход, пошёл! — и Иммануил Яковлевич вытолкнул меня на сцену. Пять сотен глаз уставились на меня. Итак, я мать Эмпедокла. Здрасьте. Хорошо хоть слов немного.
— О горе мне! Мой сын погиб в огне! О, я несчастейшая женщина на свете! — твою мать, а дальше-то что? Блин, блин, блиииин. — О, что я говорю? — мои глаза делали отчаянные посылы людям за кулисами. Скорее бы они уже вышли, а я ушёл. Это будет самая провальная роль в истории театра.
На сцену выходит тучный молодой человек с мечом. Понятия не имею, кто это, но как бы пугаюсь его оружия и убегаю.
Читать дальше

История такая. Один мой товарищ — актёр, во время учебы в театральном институте подрабатывал, угадайте, где? Правильно — в театре! Помощником работника сцены. Театр уехал на гастроли в другой город. Понятное дело, без будущей звезды этого театра. Звонок в семь утра. Воскресенье, поздняя осень, утро. Типа: «Спасай! Забыли реквизит, беги в театр, потом рейсовым автобусом к нам. К вечернему спектаклю успеешь». Приятель и рад. У него таки будут гастроли!

Реквизитом оказалась бутафорская капельница со стойкой. Товарищ забрал её в театре, купил билет на рейсовый Икарус, сел там у прохода, рядом с собой поставил капельницу. И тут началось. Каждый, кто входил в автобус, непроизвольно начинал жалеть «умирающего» мальчика, который наверняка едет в другой город на пересадку печени или почек. Сразу обеих. Друг в свою очередь, не захотел разочаровывать спутников или в нем взыграл его актерский талант, кто знает… В общем, он засунул шнур от капельницы себе куда-то в пуховик и начал тихонько постанывать.

Какая-то бабушка рядом взяла его за руку и убаюкивающе ворковала: «Держись милый, чуток осталось, там врачи тебя на ноги-то поставят!». Приятель понял, что уже перебор и хотел было признаться во всём. Он встал, набрал в грудь побольше воздуха, но тут к нему быстро подошёл мужчина в длинном сером пальто, взял его руку и начал мерить пульс. Померив пульс, мужчина сказал:
Читать дальше

Хочу поделиться историей Зиновия Гердта в изложении В.Шендеровича, которую очень люблю.

«На дворе стоял тридцать второй год. Шестнадцатилетний Зяма пришел в полуподвальчик в Столешниковом переулке в скупку ношеных вещей, чтобы продать пальтишко (денег не было совсем). И познакомился там с женщиной, в которую немедленно влюбился.Продавать пальтишко женщина ему нежно запретила («простынете, молодой человек, только начало марта»). Из разговора о погоде случайно выяснилось, что собеседница Гердта сегодня с раннего утра пыталась добыть билеты к Мейерхольду на юбилейный «Лес», но не смогла.Что сказал на это шестнадцатилетний Зяма? Он сказал: «Я вас приглашаю».

– Это невозможно, – улыбнулась милая женщина. – Билетов давно нет…

– Я вас приглашаю! – настаивал Зяма.

– Хорошо, – ответила женщина. – Я приду.Нахальство юного Зямы объяснялось дружбой с сыном Мейерхольда. Прямо из полуподвальчика он побежал к Всеволоду Эмильевичу, моля небо, чтобы тот был дома.Небо услышало эти молитвы.Зяма изложил суть дела – он уже пригласил женщину на сегодняшний спектакль, и Зямина честь в руках Мастера! Мейерхольд взял со стола блокнот, написал в нем волшебные слова «подателю сего выдать два места в партере», не без шика расписался и, выдрав листок, вручил его юноше.И Зяма полетел в театр, к администратору.От содержания записки администратор пришел в ужас. Никакого партера, пущу постоять на галерку… Но обнаглевший от счастья Зяма требовал выполнения условий! Наконец компромисс был найден: подойди перед спектаклем, сказал администратор, может, кто–нибудь не придет…Ожидался съезд важных гостей. Рассказывая эту историю спустя шестьдесят с лишним лет, Зиновий Ефимович помнил имя своего невольного благодетеля: не пришел поэт Джек Алтаузен! И вместе с женщиной своей мечты шестнадцатилетний Зяма оказался в партере мейерхольдовского «Леса» на юбилейном спектакле.И тут же проклял все на свете. Вокруг сидел советский бомонд: тут Бухарин, там Качалов… А рядом сидела женщина в вечернем платье, невозможной красоты. На нее засматривались все гости – и обнаруживали возле красавицы щуплого подростка в сборном гардеробе: пиджак от одного брата, ботинки от другого… По всем параметрам, именно этот подросток и был лишним здесь, возле этой женщины, в этом зале…
Читать дальше

«Гроза» Остpовского. Финальная сцена, героиня бросается в реку. Для смягчения последствий падения обычно использовались маты. Но в этот день в суматохе их забыли положить. И вот пpедставьте себе сценy: геpоиня с кpиком бpосается в pекy, зрители слышат оглушительный треск за декорациями. Актриса не теряется и выползает обратно со словами: «А Волга-то замерзла!»

Идет спектакль про Олега Кошевого. Актриса, играющая мать Олега, читает длинный пафосный монолог. Во время монолога падает занавес за сценой, за которым обнаруживается рабочий сцены, стоящий на табуретке и спокойно себе вкручивающий лампочку. Длинная пауза, зал замирает, гробовая тишина. Рабочий находит выход: «А Олег дома?»

Столичный театр на провинциальных гастролях с чем-то шекспировским. В спектакле была сцена: над влюбленными в тихом саду пролетает купидон и мелодично напевает: «Я — купидон, любовь несущий…» Дома никаких технических сложностей с исполнением трюка не было. А в местном театре оказалось, что у каретки, к которой крепился трос с актером, слишком высокая скорость — актер просто не успеет произнести всю фразу в полете. Техник, отвечавший за лебедку, не придумал ничего лучше, чем дождаться момента и резко остановить двигатель, чтобы дать возможность актеру произнести текст. И вот финал: сад, лунный свет, влюбленные смотрят друг на друга… В этот момент из-за кулис стремительной кометой в белых тряпках, роняя на головы актеров лук и стрелы, проносится херувим с криком: «Я — купидон… твою же мать!»
Читать дальше