В 70-х в глухой северной деревне еще не было электричества и автобусов. А лес, чугунные утюги и волки зимой были. Однажды из подъехавшей телеги выпрыгнула восемнадцатилетняя девчонка в модном белом пальто, белом берете и белых сапожках на каблуках. До этого в деревне ничего моднее валенок с отворотами не видели, поэтому все сбежались посмотреть на нового фельдшера, прибывшего из далеких краев.
Деревенские очень скоро привыкли к «новой врачихе», которую звали просто Надюхой. Она тоже привыкла к местным нравам. Например, здесь не было ни заборов, ни замков на дверях.
— А пошто? – недоумевало население. — Вона палку поставь у двери, знач неть хозяв.
Кому же придет в голову заходить в дом, в котором никого нет?
Также местный народ совершенно не давал работать, заставляя фельдшера при вызове гонять чаи, пока не лопнешь. Вопрос «Чай будешь?» там не существовал вообще. Как и понятие «забежать на минуточку». Переступая порог дома, каждый автоматически попадал за стол. И только отдав дань церемонии чаепития, выпив не меньше шести стаканов, гость мог откланяться.
По интерьеру и расстановке мебели распределение приоритетов было видно сразу: стол с чайниками-самоварами стоял в центре и занимал большую часть площади.
При первом посещении больного, мама, которая тогда еще не была мамой, а была просто Надюхой, пыталась отбиваться от гостеприимных хозяев с чаем, но те просто не понимали, о чем говорит этот человек. Никогда раньше они не слышали, чтобы отрицание и “чай” употребляли в одном предложении. Поэтому они просто улыбались и наливали маме чай, толкая ее в направлении стола.
Читать дальше
Тег: фельдшер
Вы толкаете нас к этой реальности.
— Сволочи проклятые! – звучит мне в спину. – «Скорая», называется! Толк от вас какой? Никакого! Три часа едете, два раза сдохнуть можно, пока вас дождешься, а лечить толком не лечите!
Голос разгневанной бабки эхом разносится по подъезду. Я спускаюсь вниз, в машину, держа в руке терапевтическую сумку. Господи, скорее бы конец смены…
— На кой черт вообще такая «Скорая» нужна? – беснуется в дверях невидимая старушенция. – Только деньги народные прожираете, гады проклятые! Чтоб вы все сгинули!!!
Молчу, не отругиваюсь в ответ. Бабку Михееву знают все, она пожилая наркоманка, зазубрившая симптоматику стенокардии и у всех бригад требующая трамал или промедол. В три часа ночи я не нашел в себе сил кивать в такт ее бредням, тем паче – снимать ЭКГ и искать в ее пульсе признаки нарушения ритма и мифических экстрасистол. Вот и получаю свою порцию проклятий.
Вернувшись на подстанцию, я поднимаюсь в комнату отдыха. Валюсь на кушетку. Отключаюсь.
И был мне сон.
Станция пуста. Солнце, вставшее за домами на улице, освещает абсолютно чистый двор, где нет ни одной санитарной «ГАЗели» и нет ни одного человека, ни во дворе, ни на станционном крыльце, ни в безмолвной приемной. В помещении царит непривычная тишина. Я растерянно брожу, выискивая хоть какие-то признаки жизни. Нет никого. Пуста даже заправочная, где всегда кто-то из фельдшеров возится с укладками или шелестит расходными листами.
Поднимаюсь на второй этаж, где расположены комнаты отдыха персонала. Та же картина. Двери всех комнат нараспашку, шкафы пусты, кушетки кажутся голыми без расстеленных постельных принадлежностей. И ни единого человека на этаже.
Читать дальше
Голос разгневанной бабки эхом разносится по подъезду. Я спускаюсь вниз, в машину, держа в руке терапевтическую сумку. Господи, скорее бы конец смены…
— На кой черт вообще такая «Скорая» нужна? – беснуется в дверях невидимая старушенция. – Только деньги народные прожираете, гады проклятые! Чтоб вы все сгинули!!!
Молчу, не отругиваюсь в ответ. Бабку Михееву знают все, она пожилая наркоманка, зазубрившая симптоматику стенокардии и у всех бригад требующая трамал или промедол. В три часа ночи я не нашел в себе сил кивать в такт ее бредням, тем паче – снимать ЭКГ и искать в ее пульсе признаки нарушения ритма и мифических экстрасистол. Вот и получаю свою порцию проклятий.
Вернувшись на подстанцию, я поднимаюсь в комнату отдыха. Валюсь на кушетку. Отключаюсь.
И был мне сон.
Станция пуста. Солнце, вставшее за домами на улице, освещает абсолютно чистый двор, где нет ни одной санитарной «ГАЗели» и нет ни одного человека, ни во дворе, ни на станционном крыльце, ни в безмолвной приемной. В помещении царит непривычная тишина. Я растерянно брожу, выискивая хоть какие-то признаки жизни. Нет никого. Пуста даже заправочная, где всегда кто-то из фельдшеров возится с укладками или шелестит расходными листами.
Поднимаюсь на второй этаж, где расположены комнаты отдыха персонала. Та же картина. Двери всех комнат нараспашку, шкафы пусты, кушетки кажутся голыми без расстеленных постельных принадлежностей. И ни единого человека на этаже.
Читать дальше
Фельдшер скорой — о толпе
Фельдшер скорой — о толпе, истеричках и врачебном юморе
— Бригада! Ускорьтесь! Вызывающий говорит, что там всё плохо! — диспетчер по телефону нагнетал атмосферу.
— Да мы и так по встречке летим. Не вертолёт. Через пару минут будем на месте.
Скорая въезжала на территорию пляжа под приветственно поднятые руки с айфонами и крики: «Где вас, тварей, черти носят!».
— Он не дышит! Не дышит! — верещала женщина без возраста в ухо врача.
В её руке тоже был смартфон.
— Я всё записываю. Если мужчина умер — вы будете отвечать!
Толпа вокруг одобрительно зашумела, люди выбирали ракурс для съёмки крупным планом.
— Отойдите все, — врач подошёл к лежащему под деревом мужчине.
Мужик спал детским сном, сопровождая его смачным храпом. После каждой трели он на несколько секунд замирал, чтобы, собравшись с силами, выдать ещё более причудливую руладу.
От него пахло свежей водкой, а закусь в виде надгрызенного яблочка лежала рядом с опорожненной чекушкой и пластиковым стаканчиком.
— Вот! — продолжала бесноваться женщина, переводя камеру смартфона с мужика на врача и обратно. — Слышите? То дышит, то не дышит! Я знаю, это инсульт. Думаете, я неграмотная? Да я больше вас знаю!
Читать дальше
— Бригада! Ускорьтесь! Вызывающий говорит, что там всё плохо! — диспетчер по телефону нагнетал атмосферу.
— Да мы и так по встречке летим. Не вертолёт. Через пару минут будем на месте.
Скорая въезжала на территорию пляжа под приветственно поднятые руки с айфонами и крики: «Где вас, тварей, черти носят!».
— Он не дышит! Не дышит! — верещала женщина без возраста в ухо врача.
В её руке тоже был смартфон.
— Я всё записываю. Если мужчина умер — вы будете отвечать!
Толпа вокруг одобрительно зашумела, люди выбирали ракурс для съёмки крупным планом.
— Отойдите все, — врач подошёл к лежащему под деревом мужчине.
Мужик спал детским сном, сопровождая его смачным храпом. После каждой трели он на несколько секунд замирал, чтобы, собравшись с силами, выдать ещё более причудливую руладу.
От него пахло свежей водкой, а закусь в виде надгрызенного яблочка лежала рядом с опорожненной чекушкой и пластиковым стаканчиком.
— Вот! — продолжала бесноваться женщина, переводя камеру смартфона с мужика на врача и обратно. — Слышите? То дышит, то не дышит! Я знаю, это инсульт. Думаете, я неграмотная? Да я больше вас знаю!
Читать дальше
Тигр и человек
Приморский край. 2008 год. Деревня. Зима. Приближается два часа ночи.
Местный фельдшер просыпается от странного шума за окном, но поскольку шум быстро стихает, фельдшер решает не заморачиваться и продолжает спать дальше.
Утром, сладкий сон покидает его и наш герой мчится во двор (ибо утро, даже у фельдшеров, начинается не с кофе), но добежав до двери, фельдшер понимает, что открыть её не так просто как могло показаться на первый взгляд. Дверь чем-то привалена снаружи. Повторные попытки, также, не увенчались успехом. Совершенно отчаявшись выйти на улицу через дверь и не горя желанием опустошать мочевой пузырь в ведро, фельдшер принимает единственно-верное решение — лезет в окно. Но, оказавшись на улице, герой этой истории, решает сначала проверить, что там с дверью, а уже потом бежать в туалет. А вот это решение оказалось в корне неверным.
Дело в том, что зимним утром — в потёмках, фельдшер не мог увидеть на снегу следы довольно крупного зверя, которыми был усеян весь двор. Тигр (огромный самец) лежа на крыльце, прямо под дверью, смотрел на фельдшера холодным, но в то же время неагрессивным взглядом.
Быстро оценив ситуацию фельдшер понял, что добежать обратно к окну он, при всём желании, не успеет… В течение примерно десяти минут, новые знакомые изучали друг друга, благо в туалет фельдшеру уже не хотелось — эта нужда отпала сама собой, как только взгляды тигра и человека встретились.
Читать дальше
Местный фельдшер просыпается от странного шума за окном, но поскольку шум быстро стихает, фельдшер решает не заморачиваться и продолжает спать дальше.
Утром, сладкий сон покидает его и наш герой мчится во двор (ибо утро, даже у фельдшеров, начинается не с кофе), но добежав до двери, фельдшер понимает, что открыть её не так просто как могло показаться на первый взгляд. Дверь чем-то привалена снаружи. Повторные попытки, также, не увенчались успехом. Совершенно отчаявшись выйти на улицу через дверь и не горя желанием опустошать мочевой пузырь в ведро, фельдшер принимает единственно-верное решение — лезет в окно. Но, оказавшись на улице, герой этой истории, решает сначала проверить, что там с дверью, а уже потом бежать в туалет. А вот это решение оказалось в корне неверным.
Дело в том, что зимним утром — в потёмках, фельдшер не мог увидеть на снегу следы довольно крупного зверя, которыми был усеян весь двор. Тигр (огромный самец) лежа на крыльце, прямо под дверью, смотрел на фельдшера холодным, но в то же время неагрессивным взглядом.
Быстро оценив ситуацию фельдшер понял, что добежать обратно к окну он, при всём желании, не успеет… В течение примерно десяти минут, новые знакомые изучали друг друга, благо в туалет фельдшеру уже не хотелось — эта нужда отпала сама собой, как только взгляды тигра и человека встретились.
Читать дальше