admin

Осьминог — совершенное существо. Я даже думаю, именно он — венец творения. И вместе с тем, он очень несчастный. Мне жалко осьминогов. Судите сами.
Осьминоги ох*ительно умные. У них отличная память, они различают геометрические фигуры, умеют откручивать гайки. Если посадить осьминога в ненадежный аквариум, моллюск может его расхерачить и съе*аться. Осьминоги поддаются дрессировке, запоминают тех, кто их кормит, и вообще, с ними можно подружиться. Они любят играть с мячиками и решать задачки на логику. Ну пи*дец же, как мило.

А все потому что осьминог состоит фактически из одной головы. У него ведь даже тела нет, он головоногий. Вы представляете, какой у него огромный мозг? Причем расположен мозг вокруг пищевода. Это, блядь, вдуматься: насколько заковыристо устроенный зверь! Мозг вокруг пищевода, вместо зубов терка в горле, на е*лище клюв. Это инопланетянин, а не животное.

А плавают они, как ракеты. На реактивной тяге. Вернее, это ракеты летают, как осьминоги. Потому что у осьминогов есть сифон.
Осьминог — самое аристократичное существо в мире. У него в буквальном смысле голубая кровь. И нех*й тут с родословными своих собак или дворянских фамилий. Осьминог кроет всех. Еще у него три сердца. Поэтому осьминоги очень чувствительные и трепетные. Чуть что, так сразу съе*ываются. Чтобы не оскорбили их чувства.
Читать дальше

Френсису несколько лет за двадцать,
он симпатичен и вечно пьян.
Любит с иголочки одеваться,
жаждет уехать за океан.
Френсис не знает ни в чем границы:
девочки, покер и алкоголь…
Френсис оказывается в больнице: недомоганье, одышка, боль.
Доктор оценивает цвет кожи, меряет пульс на запястье руки, слушает легкие, сердце тоже, смотрит на ногти и на белки. Доктор вздыхает: «Какая жалость!». Френсису ясно, он не дурак, в общем, недолго ему осталось — там то ли сифилис, то ли рак.
Месяца три, может, пять — не боле. Если на море — возможно, шесть. Скоро придется ему от боли что-нибудь вкалывать или есть. Френсис кивает, берет бумажку с мелко расписанною бедой. Доктор за дверью вздыхает тяжко — жаль пациента, такой молодой!

Вот и начало житейской драме. Лишь заплатив за визит врачу, Френсис с улыбкой приходит к маме: «Мама, я мир увидать хочу. Лоск городской надоел мне слишком, мне бы в Камбоджу, Вьетнам, Непал… Мам, ты же помнишь, еще мальчишкой о путешествиях я мечтал».
Мама седая, вздохнув украдкой, смотрит на Френсиса сквозь лорнет: «Милый, конечно же, все в порядке, ну, поезжай, почему бы нет! Я ежедневно молиться буду, Френсис, сынок ненаглядный мой, не забывай мне писать оттуда, и возвращайся скорей домой».
Читать дальше

"– Рой ямку.
– Клади золотые.
– Посыпь солью.
– Зачерпни из лужи, полей хорошенько.
– Да не забудь сказать «крекс, фекс, пекс»…
© А. Толстой Приключения Буратино.

Lex, rex, fex – Закон, король, чернь (латынь)

Буратино получает три дара: Азбуку, 5 золотых, и ключ.

Они символизируют: научные знания, мирское богатство и мессианское прозрение. Из трех даров он теряет два, но ключ остается с ним. Ключ самый важный дар, он открывает потайную дверь.
Но ключ в книге Буратино получает очень странным и подозрительным образом. Он просит у лягушек на пруду что-нибудь поесть. Те приносят ему: тину, крылышко жука, гнилые корешки. Буратино нюхает, пробует, говорит какая гадость, ему тошнит, он вырывает.
«Буратино понюхал, попробовал лягушиное угощение, меня стошнило, сказал он, – какая гадость! Странно, до этого Буратино даже не чихал, потому, что он деревянный.
Читать дальше

Билайн, сядь, нам с тобой нужно серьёзно поговорить.

Мы состояли с тобой в законных отношениях шесть лет, друг другу не изменяли, и вели общее хозяйство. Ну, как вели… Я честно и регулярно заносила деньги на наш с тобой депозит, а ты крысил оттуда по-мелочи, а потом изображал передо мной насравшего в лифте консьержа Людвига Аристарховича: «А кто это сдеееееелал?»
Ладно, все вы такие, я сейчас к мелочам придираться не буду. Но ты мне вот ответь: это когда ты успел из солидной корпорации скатиться до уровня какой-то шаромыжной мелкой конторы, типа тех, которые нанимают на работу по объявлению людей со справкой об освобождении из ИТК, а они потом ходят по квартирам, и впаривают всем дачный душ-топтун по акции, всего за 999 рублей, притом, это вообще и не душ даже, а клизма с насадкой от садовой лейки? Ответь мне честно: ты пьёшь? Ты спутался с сомнительной компанией? Ты играешь в азартные игры на Азино 777? И не надо вот опять включать Людвига Аристарховича — не поможет: я знаю, что это ты насрал в лифте, мне охрана записи с камер показала.
Вот смотри: у меня был ахуенный тариф «Всё за 500»: пятьсот рублей в месяц — и мне за эти деньги хватало и двух тыщ минут разговоров, и четырёх гигабайтов интернета, и ещё даже неиспользованных ништяков дохуя в конце месяца оставалось. Ты себя вёл как порядочный, и я даже сдуру похвалилась хорошим мужиком перед другими бабами. Зря. Походу они-то тебя и сглазили.
Читать дальше

Она для детей писала книги: про первую любовь, про разочарование, про гордость, про дружбу и вообще — про чувства.

И до революции ее книги читали наравне с Пушкиным и Гоголем. Ее не просто любили, ее обожали и боготворили и дети, и взрослые.

А после революции ее книги запретили и даже изъяли из библиотек. За вредность. За сентиментальность. За слащавость. За вот эти ненужные чувства, которые не нужны в новом обществе. Сейчас другие герои в чести. Пылкие буревестники и юные коммунисты.

Чарской начали наносить «сокрушительные удары», — они так это и называли, ее критики и уничтожители ее книг. Чуковский нанёс удар и написал, что Чарская вредные книги пишет.

Крупская советовала унизить книги Чарской и высмеять путём критического мышления. Маршак тоже удар нанёс. Какие сентиментальные и восторженные истории! Они могут ослабить советских школьников морально.

Книги Чарской судили — в прямом смысле устраивали суды. И сделали обидной насмешкой ее героинь; говорили «ведёшь себя как институтка из книг Чарской», если кто-то плакал или пытался сказать возвышенное…

А сама писательница впала в страшную бедность. Чуковский, правда, помогал ей получить продукты. К чести его будь сказано. Лидия Алексеевна была страшно худой, жила в крошечной комнатке, — из квартиры ее выселили. И ходила в одном и том же сером длинном платье. Она погибала с голоду.
Читать дальше

Что эта ваша черешня, детский лепет новобранца с красными ушами. Арбуз-вот истинная ягода разврата и порока. Тут тебе и садо, тут тебе и мазо, плод-откровение, испытание силы, духа и общей вместительности в кубометрах.
Только недавно я стала взрослой (пришлось и через не хочу) и теперь аккуратно крошу себе в тазик четыре килограмма наркоманской мякоти без корки, а потом ем её вилочкой, интеллигентно оттопырив мизинчик. Эстетика, воспитание, эволюция наконец. Вкусовые сосочки радуются, да все сосочки радуются.

А раньше то оно как было.
Деда по арбузу ножом хрясь, тот на два полушария бац и разпочковался, ноздри защекотал запах лета. Дальше этим же орудием труда, да в крестьянской богатой ладони деда режет внученьке первый рассыпчато-сахарный кусочек, размером с пол луны. Аккурат с серединки. Потому что внученька любимая и все лучшее ей.
Не исключено, что с тех пор Галя балована и тащит в рот исключительно самое-самое, чтоб от отборных производителей.
Берешь эту мощь, сладкую, липкую, манящую и начинаешь есть. Хрустишь так, что щеки в соке, уши в соке, да все в соке и бантик набекрень. Одним движение утираешься.
Еще, деда!
По-первости ешь до самой зеленой корочки, до основания, чтобы ни миллиметра полурозового не оставить врагам.
Дальше-больше, то есть меньше, хамеешь, кусаешь до середины, но пока ещё отчаянно жуешь. Врешь, не возьмешь!
Читать дальше

Вчера у моего давнего приятеля Лёхи был день рождения. Я не знаю, зачем я об этом помню — мы с Лёхой не виделись уже больше 15 лет, и я даже не знаю где и куда его можно поздравлять, но вот каждое 31 августа я вспоминаю о том, что у Лёшки Журкина сегодня днюха, и одновременно с этим мне всегда вспоминается эпичная история Лёхиной свадьбы.
В 95-ом году Лёшка вернулся из армии, и сразу же пошёл работать в милицию. Там ему в напарники дали Вову, по кличке Терминатор. Как шутили у них в отделе: «Когда Вова домой с работы идёт — он по пути покупает две бутылки пива: одной с вечера нажирается в дрова, а второй весь следующий день похмеляется». Весу в Вове было как в больной канарейке, и вообще он был копией Коли Герасимова из фильма «Гостья из будущего», а вот Вовина жена Юля — была как раз полной его противоположностью: из тех русских женщин, которые и быка на скаку валят и двумя пальцами могут кочергу бантиком завязать машинально, если не в духе.

Вову с Юлей я видела вместе раза два, и у меня вообще не было никаких сомнений в том, что Вова боится Юлю до одури, и по одному только движению её бровей понимает: что он немедленно должен сделать, а если он этого не сделает — Юля его тоже бантиком завяжет. А до кучи ещё жили они в одной квартире вместе с Юлиной мамой и беременной сестрой Юли: все трое на одно лицо и фигуру, как однояйцевые близнецы. Я Вову тайно и молча жалела, и всегда говорила Лёхе, что прям сердцем чую: Вовка своей смертью не умрёт. Или затопчут его нечаянно, или дадут в сердцах лёгкого подзатыльника — и у него голова насмерть отвалится.
Стопудово это семейство лесных троллей-людоедов держит Вову в плену, как прислугу, а он боится шаг в сторону сделать, потому что знает: если он им чем-то не угодит — его моментально сварят и сожрут.
Читать дальше

-Иди, там твоя нянька приехала — недовольно позвала Глеба жена.
Он улыбаясь вышел в прихожую. Няня Лиза в неизменном плюшевом полушубке и сером оренбургском платке стояла среди многочисленных сумок.
— Няня, ты опять? Ну не голодаем мы, зачем опять столько навезла? — выговаривал ей Глеб, обнимая ее.
— Так, Глебушка, у вас неизвестно что продают. А у меня все свое. И картошечка и мяско. Вон как похудел, касатик — и тихо, чтобы жена не слышала, шепнула — Что твоя тебя не кормит? — Он засмеялся
— Няня, ты не меняешься. Хорошо я питаюсь, не беспокойся
Она раздеваясь, пробурчала
— Тощий как не знаю кто. Питается он, так я и поверила
На кухне она стала выкладывать деревенские гостинцы.
— Вот сальцо, смотри Глебка, с прослоечками, прям как ты любишь — приговаривала она.
Жена убирая шмат сала, поморщилась. Ну это понятно, всю жизнь на диетах. Худая как трость у тестя, а все туда же, калории считает.
А няня Лиза тем временем перечисляла
— Вот огурчики, грибочки, помидорчики. Прям порадовало это лето, все уродилось, успевай заготовки делать. Не то что ваше городское
Глеб смотрел и качал головой, ну как она эти сумищи перла? И ведь о приезде никогда не сообщает. Все сама да сама.
Перед сном, жена поинтересовалась
— И надолго она к нам? — Глеб отложил книгу
— Не знаю. А тебе она, что мешает?
Читать дальше

В 1824 году в Херсонскую и Таврическую губернии прилетела невъебенная стая саранчи. В Петербурге чиновники получили тревожный сигнал, но забили на него хуй. Вызывает их царь и спрашивает:
— Это чо за блядская безответственность? Почему ничего не сделано? С саранчой вам кто, Пушкин бороться будет?
Чиновники сарказма не поняли, и отправили Пушкина в командировку на борьбу с саранчой. Ибо не хер сидеть и стишки писать, приноси пользу обществу.

Александр Сергеевич пользу принес: приехал и сделал все, что мог. А именно, трахнул нескольких хорошеньких пейзанок, и написал стихотворный отчет. Не о пейзанках, о саранче:

23 мая — Летела, летела
24 мая — И села
25 мая — Сидела, сидела
26 мая — Всё съела
27 мая — Опять улетела.

— Заебись вы помогли, Александр Сергеевич, — порадовались крестьяне, у которых поля после нашествия саранчи остались голыми. — У нас теперь чисто Африка: жрать нехуй, и негры рождаются.
Читать дальше

Палаты, как и в большинстве психбольниц — без дверей. Свет не выключается никогда. Все попытки занавесить лампу газеткой жестоко караются.
Но пациентам там намного привольнее. Можно разжиться кипятком, можно своими ножками сходить на обед, что уже целое событие после недель постоянного лежания в одном помещении. Можно получать передачи, самостоятельно ходить в туалет, курить и носить одежду. Женщинам краситься не разрешается, но уже сам факт, что они пытаются следить за собой, радует.
Как и в рассказах про СИЗО, здесь бытуют похожие нравы. Да и многие наши постояльцы уже прошли через тюрьмы.
«Дороги» — на нитках затягиваются или спускаются запрещенные предметы, или «малявы», поэтому нам надо постоянно обходить палаты и следить, чтобы никто не висел на оконных решетках. Пакет на веревке называется «конем». Особо бесстрашные или новенькие пытаются даже поговорить/поорать с соседями или пришедшими корешами, стоящими по окнами. Их тоже выдворяем.
Также «дороги» прокладываются во время походов на обед. Либо просто украдкой стараются поменяться/передать что-либо, либо присматривают трещины в стенах, коробки с пожарными брандспойтами и т. д. и стараются сныкать там что-либо. После ухода колонны обитатели проходного отделения бегут с секретному месту и извлекают письма и прочие «ништяки».
Валюта — та же самая, что и в тюрьме. Чай, сигареты, сахар-конфеты. Этим расплачиваются за все услуги. Откупиться от очереди помывки полов (свои палаты пациенты должны мыть сами), кому-то что-то постирать, ну и так далее.
Читать дальше