Толстой, Достоевский, Бунин… Мы знаем, что они думали o любви, o природе, o России, но их мнения друг o друге могут вас удивить.
Иван Бунин про Сергея Есенина
«… y тебя за душой гроша ломаного нет, и поди-ка ты лучше проспись, и не дыши на меня своей мессианской самогонкой». Очерк Бунина «Инония и Китеж»
Сергей Есенин про Владимира Маяковского
«Про Маяковского что скажешь? Писать он умеет — это верно, но разве это поэзия? У него никакого порядку нет, вещи на вещи лезут. От стихов порядок в жизни быть должен, а у Маяковского все как после землетрясения, да и углы у всех вещей такие острые, что глазам больно».
«Знаешь, почему я — поэт, а Маяковский так себе — непонятная профессия? У меня родина есть! У меня — Рязань! Я вышел оттуда и, какой ни на есть, а приду туда же! А у него — шиш! Вот он и бродит без дорог, и ткнуться ему некуда…» «Есенин в воспоминаниях современников»: В 2 тт. М., 1986. Т. 2. С. 174.
Читать дальше
Тег: Толстой
Срочно экранизировать:
«После гибели Анны Карениной под колесами поезда ее дочь Анну на воспитание берет Каренин. Вронский в глазах общества превращается в чудовище, и все, кто раньше злословил по поводу Карениной, теперь выбирают своей мишенью Вронского. Он вынужден уехать из Москвы, но и высшее общество Петербурга его не принимает. Следы Вронского теряются где-то в глубине России.
Каренин воспитывает детей Сергея и Анну одинаково строго. Но подрастающей Анне кажется, что с ней он обходится особенно сурово. Сережа иногда, обвиняя Анну в гибели матери, грозит ей, что папа оставит ее без наследства, что не видать ей приличного общества и что, как только она подрастет, ее вышвырнут на улицу.
Романа Льва Толстого в доме Карениных не держат, но Анна прочитала его довольно рано, и в ее сердце вспыхивает желание отомстить.
В 1887 году совпадают сразу несколько событий: умирает Каренин, Сергей Каренин осуществляет свою угрозу — выгоняет Анну из дому, и становится известно, что Вронский жив. Практически разорившись, бывший блестящий офицер живет в небольшом волжском городе. На последние деньги Анна покупает билет на поезд и, похитив из дома Карениных револьвер, едет, чтобы отомстить отцу.
Вронский живет в приволжском городе Симбирске одиноко. Свет даже такого маленького городка после выхода в свет романа „Анна Каренина“ не принимает его, и Вронский вынужден вращаться н полусвете. Однажды он знакомится там со странной парой бывших каторжан, недавно амнистированных. Его зовут Родион Раскольников. Его молодая подруга — Катя Маслова. К Раскольникову Вронского привлекает еще и то, что волей случая они оба стали героями романов. Катя Маслова, бывшая проститутка, убившая любовника, завидует обоим и иногда говорит: „Вот напишу Льву Толстому, он и меня в роман вставит“. Она даже иногда по вечерам пишет нечто вроде дневника, а потом отправляет листки в Ясную Поляну. На каторге она потянулась к овдовевшему там Раскольникову, но на свободе постаревший Родион не может идти ни в какое сравнение с сохранившим столичные манеры Вронским.
Читать дальше
Каренин воспитывает детей Сергея и Анну одинаково строго. Но подрастающей Анне кажется, что с ней он обходится особенно сурово. Сережа иногда, обвиняя Анну в гибели матери, грозит ей, что папа оставит ее без наследства, что не видать ей приличного общества и что, как только она подрастет, ее вышвырнут на улицу.
Романа Льва Толстого в доме Карениных не держат, но Анна прочитала его довольно рано, и в ее сердце вспыхивает желание отомстить.
В 1887 году совпадают сразу несколько событий: умирает Каренин, Сергей Каренин осуществляет свою угрозу — выгоняет Анну из дому, и становится известно, что Вронский жив. Практически разорившись, бывший блестящий офицер живет в небольшом волжском городе. На последние деньги Анна покупает билет на поезд и, похитив из дома Карениных револьвер, едет, чтобы отомстить отцу.
Вронский живет в приволжском городе Симбирске одиноко. Свет даже такого маленького городка после выхода в свет романа „Анна Каренина“ не принимает его, и Вронский вынужден вращаться н полусвете. Однажды он знакомится там со странной парой бывших каторжан, недавно амнистированных. Его зовут Родион Раскольников. Его молодая подруга — Катя Маслова. К Раскольникову Вронского привлекает еще и то, что волей случая они оба стали героями романов. Катя Маслова, бывшая проститутка, убившая любовника, завидует обоим и иногда говорит: „Вот напишу Льву Толстому, он и меня в роман вставит“. Она даже иногда по вечерам пишет нечто вроде дневника, а потом отправляет листки в Ясную Поляну. На каторге она потянулась к овдовевшему там Раскольникову, но на свободе постаревший Родион не может идти ни в какое сравнение с сохранившим столичные манеры Вронским.
Читать дальше
Подозрительная книга
"– Рой ямку.
– Клади золотые.
– Посыпь солью.
– Зачерпни из лужи, полей хорошенько.
– Да не забудь сказать «крекс, фекс, пекс»…
© А. Толстой Приключения Буратино.
Lex, rex, fex – Закон, король, чернь (латынь)
Буратино получает три дара: Азбуку, 5 золотых, и ключ.
Они символизируют: научные знания, мирское богатство и мессианское прозрение. Из трех даров он теряет два, но ключ остается с ним. Ключ самый важный дар, он открывает потайную дверь.
Но ключ в книге Буратино получает очень странным и подозрительным образом. Он просит у лягушек на пруду что-нибудь поесть. Те приносят ему: тину, крылышко жука, гнилые корешки. Буратино нюхает, пробует, говорит какая гадость, ему тошнит, он вырывает.
«Буратино понюхал, попробовал лягушиное угощение, меня стошнило, сказал он, – какая гадость! Странно, до этого Буратино даже не чихал, потому, что он деревянный.
Читать дальше
– Клади золотые.
– Посыпь солью.
– Зачерпни из лужи, полей хорошенько.
– Да не забудь сказать «крекс, фекс, пекс»…
© А. Толстой Приключения Буратино.
Lex, rex, fex – Закон, король, чернь (латынь)
Буратино получает три дара: Азбуку, 5 золотых, и ключ.
Они символизируют: научные знания, мирское богатство и мессианское прозрение. Из трех даров он теряет два, но ключ остается с ним. Ключ самый важный дар, он открывает потайную дверь.
Но ключ в книге Буратино получает очень странным и подозрительным образом. Он просит у лягушек на пруду что-нибудь поесть. Те приносят ему: тину, крылышко жука, гнилые корешки. Буратино нюхает, пробует, говорит какая гадость, ему тошнит, он вырывает.
«Буратино понюхал, попробовал лягушиное угощение, меня стошнило, сказал он, – какая гадость! Странно, до этого Буратино даже не чихал, потому, что он деревянный.
Читать дальше
Лев Толстой о вреде вина:
Вино губит телесное здоровье людей, губит умственные способности, губит благосостояние семей и, что всего ужаснее, губит душу людей и их потомство, и, несмотря на это, с каждым годом все больше и больше распространяется употребление спиртных напитков и происходящее от него пьянство.
Заразная болезнь захватывает все больше и больше людей: пьют уже женщины, девушки, дети. И взрослые не только не мешают этому отравлению, но, сами пьяные, поощряют их. И богатым, и бедным представляется, что веселым нельзя иначе быть, как пьяным или полупьяным, представляется, что при всяком важном случае жизни: похоронах, свадьбе, крестинах, разлуке, свидании — самое лучшее средство показать свое горе или радость состоит в том, чтобы одурманиться и, лишившись человеческого образа, уподобиться животному.
И что удивительнее всего, это то, что люди гибнут от пьянства и губят других, сами не зная, зачем они это делают. В самом деле, если каждый спросит себя, для чего люди пьют, он никак не найдет никакого ответа. Сказать, что вино вкусно, нельзя, потому что каждый знает, что вино и пиво, если они не подслащены, кажутся неприятными для тех, кто их пьет в первый раз. К вину приучаются, как к другому яду, табаку, понемногу, и нравится вино только после того, как человек привыкнет к тому опьянению, которое оно производит.
Читать дальше
Заразная болезнь захватывает все больше и больше людей: пьют уже женщины, девушки, дети. И взрослые не только не мешают этому отравлению, но, сами пьяные, поощряют их. И богатым, и бедным представляется, что веселым нельзя иначе быть, как пьяным или полупьяным, представляется, что при всяком важном случае жизни: похоронах, свадьбе, крестинах, разлуке, свидании — самое лучшее средство показать свое горе или радость состоит в том, чтобы одурманиться и, лишившись человеческого образа, уподобиться животному.
И что удивительнее всего, это то, что люди гибнут от пьянства и губят других, сами не зная, зачем они это делают. В самом деле, если каждый спросит себя, для чего люди пьют, он никак не найдет никакого ответа. Сказать, что вино вкусно, нельзя, потому что каждый знает, что вино и пиво, если они не подслащены, кажутся неприятными для тех, кто их пьет в первый раз. К вину приучаются, как к другому яду, табаку, понемногу, и нравится вино только после того, как человек привыкнет к тому опьянению, которое оно производит.
Читать дальше
Если бы писатели жили в наше время, то:
• Пушкин бы писал в фейсбук каждый день, помногу и к радости тысяч подписчиков. Постил бы селфи с вечеринок, поздравлял друзей публично с днем рождения, с удовольствием ввязывался в срачи и сам их бы инициировал. И остался бы жив.
• Толстой бы молчал по полгода, а потом разражался простыней на километр, вызывающей шквал перепостов типа «Я просто оставлю это здесь» или «Мгогабукф, но стоит прочитать всем!!!»
• Лермонтов бы написал пару постов о том, как все плохо, а потом, прочитав комментарии, удалился с фейсбука насовсем.
• Достоевский приглашал бы всех поиграть в «Веселую ферму», а ночью, проигравшись, писал бы колонки на Сноб (чем бы несказанно веселил Пушкина, который жив).
• Тургенев бы регулярно публиковал объявления «МАКСИМАЛЬНЫЙ РЕПОСТ!!! ПОМОГИТЕ! Варвары хотят утопить щенков!!!» и сочинял психологические статьи об отношениях внутри поколений.
• Чехов бы писал в неделю по паре строк, которые бы моментально попадали в списки афоризмов — в рубрику «Крылатые фразы великой Коко Шанель». Он бы морщился, но терпел.
• Есенин бы писал ночью и пьяным, а утром с удивлением перечитывал.
Читать дальше
• Толстой бы молчал по полгода, а потом разражался простыней на километр, вызывающей шквал перепостов типа «Я просто оставлю это здесь» или «Мгогабукф, но стоит прочитать всем!!!»
• Лермонтов бы написал пару постов о том, как все плохо, а потом, прочитав комментарии, удалился с фейсбука насовсем.
• Достоевский приглашал бы всех поиграть в «Веселую ферму», а ночью, проигравшись, писал бы колонки на Сноб (чем бы несказанно веселил Пушкина, который жив).
• Тургенев бы регулярно публиковал объявления «МАКСИМАЛЬНЫЙ РЕПОСТ!!! ПОМОГИТЕ! Варвары хотят утопить щенков!!!» и сочинял психологические статьи об отношениях внутри поколений.
• Чехов бы писал в неделю по паре строк, которые бы моментально попадали в списки афоризмов — в рубрику «Крылатые фразы великой Коко Шанель». Он бы морщился, но терпел.
• Есенин бы писал ночью и пьяным, а утром с удивлением перечитывал.
Читать дальше
Мы разные !!!
Пытаюсь одновременно читать дневники Софьи Андреевны Толстой и Льва Николаевича Толстого. Несколько раз перепроверял, одинаковый ли год в записях за один день — вообще не совпадают события, ничего общего.
Вот, например, воспоминания о 8 октября 1899 (немного сокращенно):
Софья Андреевна:
Лев Николаевич ушел гулять, не сказав мне ни куда, ни как. Я думала, что он уехал верхом, а эти дни у него кашель и насморк. Поднялась буря со снегом и дождем; рвало крыши, деревья, дрожали рамы, мрак — луна еще не взошла, — его все нет. Вышла я на крыльцо, стояла на террасе, все ждала его с такой спазмой в горле и замиранием сердца, как в молодые годы, когда, бывало, часами в болезненной агонии беспокойства ждешь его с охоты. Наконец он вернулся, усталый, потный, с прогулки дальней. По грязи итти было тяжело, он устал, но храбрился. Я тут разразилась и слезами и упреками, что он себя не бережет, что мог бы мне сказать, что ушел и куда ушел. И на все мои слова горячие и любящие он с иронией говорил: «Ну, что ж, что я ушел, я не мальчик, чтоб тебе сказываться». — «Да ведь ты нездоров».--«Так мне от воздуха только лучше будет». — «Да ведь дождь, снег, буря...» — «И всегда бывает и дождь, и ветер...»
Читать дальше
Вот, например, воспоминания о 8 октября 1899 (немного сокращенно):
Софья Андреевна:
Лев Николаевич ушел гулять, не сказав мне ни куда, ни как. Я думала, что он уехал верхом, а эти дни у него кашель и насморк. Поднялась буря со снегом и дождем; рвало крыши, деревья, дрожали рамы, мрак — луна еще не взошла, — его все нет. Вышла я на крыльцо, стояла на террасе, все ждала его с такой спазмой в горле и замиранием сердца, как в молодые годы, когда, бывало, часами в болезненной агонии беспокойства ждешь его с охоты. Наконец он вернулся, усталый, потный, с прогулки дальней. По грязи итти было тяжело, он устал, но храбрился. Я тут разразилась и слезами и упреками, что он себя не бережет, что мог бы мне сказать, что ушел и куда ушел. И на все мои слова горячие и любящие он с иронией говорил: «Ну, что ж, что я ушел, я не мальчик, чтоб тебе сказываться». — «Да ведь ты нездоров».--«Так мне от воздуха только лучше будет». — «Да ведь дождь, снег, буря...» — «И всегда бывает и дождь, и ветер...»
Читать дальше