Тег: Мама

Десять лет назад я ехал в Казань, со мной в купе попал ветеран войны. В Москве провожали его внуки с маленькими правнуками. Дед был мощный, лет восьмидесяти, на лице шрам ото лба до подбородка(странно как глаз уцелел), да и по наградам было видно, что вояка серьезный: орден отечественной войны, орден красного знамени и две солдатские славы. Ехал он в какую-то деревню под Казанью.
Что, спрашиваю, в гости?
— Да, на пару дней. Друзья из совета ветеранов позвали, не мог отказать, да и родина это моя, опять же раз в год должен приехать к матери, это святое…
Я хотел переменить грустную кладбищенскую тему и попросил рассказать о войне…
— Повестка на фронт мне пришла в первую неделю войны. Помню меня провожала мама и тетя, они сестры близняшки. Отца я не помню, а тетя так и не вышла замуж, так что мы жили вместе и у них был я один. Играл духовой оркестр, у всех настроение боевое, а мы с мамой и тетей втроем ревем… Потом, когда сели по вагонам, мама сбегала домой за зимней шапкой, бежит за поездом… Все смеются, зачем тебе шапка, немцев скоро разобьем. Мама бросила мне шапку, не докинула… и сама упала. Тетя ее поднимает, я смотрю на них и понимаю, что никогда уже их не увижу…
Дед отвернулся к окну, чтоб я не видел как он вытирает слезы.
Всю дорогу он рассказывал о войне и жуткое и смешное и про свой танк и про боевых друзей, про сволочей командиров…
Но вот мы подъезжаем к его станции, я выношу его чемодан, мы тепло прощаемся и вдруг… к нам бегут две маленькие старушки.
— Это моя мамочка и тетя. Им по сто два года, но все еще ходят в баню и пьют самогонку.
Старушки закричали на бегу: Павлик! Павлушка!
Читать дальше

Сижу вчера в клинике, работаю, пишу. А за окном — непрерывный крик:
— Има! Има! И-ма! Ииииима!

«Има» на иврите — «мама». Так кричат со двора домой все дети мира. Когда-то, много лет назад, мы отдыхали в Эстонии, в Пярну. Нашей квартирной хозяйкой была аккуратная пожилая эстонка по имени Евдокия Адамовна (я маленькая делала вид, что путаю, и упорно называла ее «Ева Адамовна», потому что была убеждена, что так лучше). Эта Евдокия Адамовна не одобряла вторую московскую семью, снимавшую жилье в том же доме. Свое неодобрение она объясняла так:
— Там девочка, она все время кричит «мама, мама!». Нехорошо все время кричать «мама, мама»!
Моя собственная мама на это философски вздыхала:
— А что она должна кричать — «Евдокия Адамовна»?

На двести тридцать девятой «име» за окном я начинаю искренне желать, чтобы там кричали «Евдокия Адамовна». По крайней мере, это вдвое больше информации на единицу времени — следовательно, слушать это без перерывов должно быть в два раза легче. Хотя бы теоретически. Практически, вопли за окном слышу не я одна, и соседки постепенно поднимают гул.

— Поднимись наверх!
— Перестань кричать!
— Эй, има, ты что там, оглохла?
— Хватит!
— Зайди домой и попроси оттуда!
— Има! Има! Има! Иииииимаааааааа!
Когда к сопрано соседок начинают присоединяться басы соседей, протагонист снисходит до объяснений.
— Я не могу к ней подняться, мне пока нельзя, — звучит хрипловатый мальчишеский говорок. И, без пауз, продолжает: — Има! Има! И-м-а!!!
— Почему? — возмущаются все. — Где твое мама?
Читать дальше

Сереже иногда казалось, что Увалень Безрукий – его имя и фамилия. Во всяком случае, мама чаще обращалась к нему именно так.
– Да сколько можно бить посуду, безрукий ты увалень! — орала она исступленно, обнаружив на полу очередные осколки. – Ты ее покупал?! Ты на нее зарабатывал?!

Она бессильно лупила его полотенцем и рыдала. Сережа не понимал, почему его так называют.
– Но, мама, – он вытягивал вперед обе ладошки, – смотри, у меня же есть руки, я не безрукий…
– Да лучше бы у тебя их вовсе не было! –снова начинала кричать мама. – Не гробил бы мне всю жизнь вокруг!

Сережа сам не знал, как так выходит. Он старался изо всех сил. Бережно обхватывал кружку руками и, крепко сжимая, нес на кухню. Сейчас он поставит ее в раковину, а потом…

Дзынь! Кружка, будто намыленная, выскальзывала и летела вниз, обидно разбиваясь в двух шагах от цели. Он торопливо опускался на колени и пытался собрать осколки, поскорее выбросить, чтобы мама не увидела и не расстроилась. Она всегда так расстраивалась, когда он что-то бил…

Но руки не хотели слушаться. Они хотели резаться об острые края и кровоточить ранками, пачкать пол, одежду, пачкать все вокруг. Сережа бежал за веником и совком, чтобы замести следы, но мать уже шла на шум сама, и ее “что ты там опять натворил, криворукий?!” звучало угрожающе-истерично еще до того, как она видела масштабы разрушений.
Читать дальше

Забрала к себе жить маму. Навсегда. Ничего заранее не решая, просто одним днем, с одним пакетом. В пакете — колготки, тапочки с надписью «Лучшей бабушке на свете»(подарок моих детей), теплый халат с рубашкой и почему-то наволочка. Мама пакет собирала сама.
Теперь у меня дома уже три недели живет старенькая девочка лет четырех. Худенькая, с белоснежной гулькой на голове, в хлопчатых колготках гармошкой на щиколотках.
Она гуляет по коридору, мелко шаркая теплыми тапочками, осторожно останавливается у порога и высоко поднимает ноги, переступая невидимые препятствия.
Улыбается собаке в коридоре. Слышит невидимых людей и рассказывает мне ежедневные новости от них. Стесняется и много спит. Аккуратно кусает шоколадку (я все время ей подкладываю в комнату шоколад) и запивает чаем, придерживая чашку двумя руками — одна рука дрожит.
Страшно боится потерять с тонкой руки обручальное кольцо, всё время его проверяет. Я вдруг вижу, какая она старенькая и беспомощная. Она просто отпустила себя, расслабилась и перестала играть во взрослую. И доверила полностью, абсолютно, во всех мелочах свою жизнь мне. И самое главное для нее — когда я дома. Она так облегченно выдыхает, когда я вхожу с улицы, что я стараюсь надолго не уходить.
И я опять каждый день варю суп к обеду, как детям в детстве, опять на столе появилась вазочка с печеньем.
Читать дальше

Маме 73. Она мне суёт груши и говорит извиняющимся тоном:

— Они не очень красивые на вид, но очень вкусные! Ну и свои, без химии, ты любишь груши, бери.

Я беру. И ряженку беру. Потому что я люблю ряженку. А у неё в холодильнике «случайно есть одна баночка, ты только послезавтра уезжаешь, ещё пару раз поужинаешь».

Выхожу, сажусь в машину, еду.
Я опять куда-то еду. Мечусь по городам и весям. Меняю города и часовые пояса. Заезжаю к маме, когда получается. Уже после всех дел. После кофе с подружками и маникюра в салоне. Привожу чего-нибудь вкусного, быстро спрашиваю о делах, нетерпеливо выслушиваю – ну какие у них с папой дела-то? – иронизирую по поводу её напрасных и малозначимых с моей точки зрения тревог. И опять уезжаю – убегаю по своим делам.

Мама обязательно скажет мне, что я хожу раздетая, не кутаю горло, поэтому кашель и не проходит. Скажет, что я много работаю, и пора бы уже успокоиться. Согласится, что жизнь такая, сложная, и не страшно, если у меня не получается часто приезжать.

А мы живём в 40-ка километрах друг от друга. Я звоню ей регулярно и слушаю её неторопливые и подробные рассказы о базаре, о сестре, которой тяжело одной в селе, о том, что петрушка опять после дождя выросла и надо бы её срезать, и что помидоры закончились, даже зелёные, какая засуха была, и что кот Мурат потерял глаз, незнамо где лазил…
Читать дальше

Если долго смотреть на Грин Пис, Грин Пис начнет смотреть на тебя.
Маму побил петух, жестко и цинично, с нанесением глубоких физических и особенно душевных травм.
О чем мне было сообщено методом сотовой связи и заикающегося от негодования оператора МТС.
Последнее время мои родители припадают к корням, в основном к папиным.Потому что именно его разудалые предки-казаки держали большое хозяйство и целую палитру разнокалиберных домашних животных.
И птиц, да. Птиц особенно.
Еще кроликов, при виде которых теперь у папы начинается аллергический почесун. Он резко предается воспоминаниям о своем крестьянско-ссыльном детстве в Коркино, когда из-за прожорливых тварей ребенок-папа денно и нощно только и делал, что косил трАву. Утрирует конечно, но глаз влажный и дергается.
Поэтому на даче у родителей живут пока только куры. Ну и петух, естественно. Я тут прочитала где-то, что одни дальновидные, но негуманные люди сразу назвали своего петуха Бульоном.
Мама у меня зверушек любит и на такое вероломство не способна (правда не вегетарианка совсем). Поэтому кличка у пернатого классическая- Петя.
Петю с женами ездят кормить каждый вечер, посменно. Меня, слава Богу, к сельхоз экспериментам никто не привлекает, это чисто родительская забава, сами задумали, сами справляются. Недостатка в рационе подопечная птица не испытывает. Бартерная схема яйца-корм налажена четко, даром что ли папа мой на гуталиновой фабрике( зачеркнуто)хлебозаводе работает.
Читать дальше

Однажды мать решила махнуть со мной в Анапу на летние каникулы. Поехали мы, как полагается, на поезде.
Жаркий плацкарт, где даже с открытыми окнами раскалённый воздух никак не желает остывать, общительные соседи с курицей гриль и огурцами в фольге, истории за чаем, торчащие сверху пятки неизвестного попутчика, в общем, всё как надо.

Первый день нашей поездки мать провела за карточной игрой с Марусей Евсевной, своей новой лучшей подругой. А я переместился в прохладный тамбур, где хоть и было накурено, воздух радовал своей температурой. Однако там меня ожидал другой сюрприз.

Девушка сидела на железном мостике между двух вагонов, свесив ноги вниз. Я просто открыл дверь, чтобы чуть-чуть проветрить, и наткнулся на неё. Худая, бледная, черноволосая. Я её окликнул, но девчонка не реагировала. В следующую секунду она оттолкнулась и прыгнула под колёса.

Сложно описать, что было потом. Я кричал, помню, я был в ужасе, звал на помощь, пытался хоть как-то привлечь внимание. Но в тот момент весь абсурд ситуации до меня ещё не дошёл. И в те моменты, когда пассажиры вяло изображали беспокойство — тоже. Я чувствовал только злость, потому что не мог объяснить для себя их равнодушия. Даже моя мать! Уж до чего сердобольная женщина, покачала головой, предложила обратиться к проводнице, и всё.

Читать дальше

Забежала вчера в магазин. В очереди передо мной женщина с дочкой. Девочке лет пять.
— Мам, можно я сама выложу продукты на ленту? — спрашивает она.

Очень хочет помочь.
Мама нервничает, может, опаздывают куда, может, просто не выспалась.
— Давай, только быстрее… — говорит она дочке рассеянно.

Девочка со всей страстью начинает метать продукты из тележки на ленту. Спешит. Мама доверила такое дело! Надо оправдать ожидания!!! И вдруг…

Пакет с пшеном падает на пол, и лопается. Пшено почти не высыпалось, но пакет порван. Девочка в ужасе замерла. Что она натворила!

— Ну вот, — мама вздыхает. — Так и знала! Вот доверь! Ну, руки-крюки! За что не возьмешься… Надо теперь взять новый пакет пшена!

Девочка беззвучно плачет. Она больше не хочет ничего перекладывать. Она неумеха. Руки-крюки. Так сказала мама.

— Давайте сюда этот, там же почти не просыпалась, я вам в целлофан положу, и заберете, вы же порвали! — говорит кассир.
Читать дальше

Всё то, что в жизни происходит с нами,
Мы как-то странно делим пополам:
Если радость — празднуем с друзьями,
А с бедой приходим к матерям.
Заняты работой и делами
День за днем в потоке суеты
Мы не часто думаем о маме,
Слишком редко дарим ей цветы.
И свои болезни носим к маме,
И обиды к ней идем делить,
И морщинки ей рисуем сами,
Позабыв прощенья попросить.
Мы так редко маму обнимаем,
Разучились маму целовать,
Позвонить порою забываем,
Некогда письмишко написать.
Ну, а мама все равно нас любит,
Чтобы не случилось — не предаст,
Всё простит, обиды все забудет,
Руку, душу, сердце-все отдаст!
И когда от мамы уезжаешь,
Читать дальше

— Мам, а где хранится добро? — мальчик отвлекся от чтения книги и посмотрел на свою мать, сидящую рядом.
— Добро? — немного растерялась женщина, — как это — где? Оно нигде не хранится.
— А почему тогда говорят, что добро нужно хранить в своем сердце? Оно там не портится что ли? А что будет, если добро испортится? А какой у него срок годности? — выдал очередь вопросов мальчик.

Мать разулыбалась и погладила сына по голове.
— А тебе спать не пора еще, почемучка?
— Почему вы, взрослые, когда не знаете, что сказать, сразу отправляете всех спать? Если бы все вас слушались, то самыми богатыми людьми на свете были бы зубные врачи.
— Почему врачи? — удивилась мать.
— Потому что весь мир постоянно бы спал и не просыпался бы даже для того, чтобы почистить зубы. Представляешь, сколько бы сонных людей с больными зубами каждый день сидели бы к ним в очереди? — укоризненно покачал головой мальчик и закрыл книгу, — нет уж, давай разберемся. Почему добро нужно хранить в сердце?
Женщина поняла, что избежать серьезного разговора не получится, поэтому смиренно вздохнула и наморщила лоб, пытаясь найти ответ на этот сложный вопрос. Но ничего путного в голову не приходило.

— Не знаешь? — прищурился мальчик, — ладно, тогда скажи мне — почему говорят, что зло нельзя держать в себе?
— Ну, это просто. Если держать его в себе, то оно начнет есть тебя изнутри и…
— И что?
— И… И съест тебя всего, — попыталась выкрутиться мама.
— Что-то я ни разу не видел человека, которого зло съело изнутри, — пожал плечами сын, — если бы так было на самом деле, то в злого человека можно было бы ткнуть пальцем и он бы лопнул, как воздушный шарик. К тому же, разве правильно выпускать зло на свободу? Если выпустить его, то оно пойдет бродить по свету, делая всякие гадости другим людям. Вот представь, мам. Приходит к тебе наш сосед дядя Витя и говорит: «Скажите, а вы сегодня случайно не выпускали зло?». А ты ему: «Да, выпускала, ведь его нельзя держать в себе». А он расстроится и скажет: «Зачем же вы его выпустили? Я встретился с ним прямо возле подъезда и оно поставило мне вот этот синяк под глазом!». Разве тебе не станет стыдно?
Читать дальше

6.50 Будила сына. Включила чайник

6.55. Будила сына. Сделала яичницу.

7. 05 Будила сына. Уснул в туалете.

7.35 Ушёл в школу. Вернулся. Забыл сменку. Ушел в школу.

8.32 Прислал смс. Забыл футболку на физ-ру. Просил принести.

9.05 Вышли с мелким из дома. Гулять по утрам полезно. Особенно в минус девятнадцать. Отнесли футболку.

12.35 Звонила сыну — сказать, чтобы не задерживался после школы. На улице минус восемнадцать. На тренировку к двум. Не брал трубку.

12.40 Звонила сыну…

13.10 Одела мелкого. Пошли искать. Гулять полезно. Особенно в минус восемнадцать… А! Я говорила уже.

13.20 Нашли у школы. Катался с горки. Выступал в роли ледянки, излучал счастье. Обещала себе не орать. Не выполнила обещание.
Читать дальше

Самый большой детский страх — это когда мама потерялась. Оставила тебя дома сидеть, сказала: «Я скоро вернусь, я в магазин», и вот уже вечер, а мамы всё нет. И фонари уже зажглись, и темнеет на улице, а мамы нет!

И не объяснишь же ребенку, что в магазине очередь была, а ты два раза туда вставала, потому что перестройка и всё такое. А потом ещё подружку встретила, и заболталась с ней, как это у женщин бывает. А дома зарёванное чадо икает и всхлипывает: «Я думал, что тебя укралиииииииии!»

Было такое? У меня да. Самый большой мой детский страх — это «маму украли». Поэтому, сама став мамой, я вот эти моменты исключила полностью. Я никогда не оставляла сына дома одного, уходя в магазин. Я ни разу не теряла его в больших магазинах, и вот этого страха потерять маму — у него попросту не было. Никогда.

Сейчас сыну 18. Взрослый, самостоятельный мужик с бородой. Ну, как с бородой… Если неделю бриться не будет — вылитый Бармалей.

Вчера вернулся домой ночью, и сразу спать пошёл. И муж тоже что-то себя плохо чувствовал, и рано спать лёг. И в час ночи меня осенило: а кто с собакой-то гулять будет? Мужики все спят. Не будить же? Оделась, взяла собаку, ушла с ней подальше от дома, и хожу такая, гуляю.

Ну, сколько я там с ней гуляла? Ну полчаса. Возвращаюсь к подъезду — а там Дюша мечется. Нарядный как скаут: в трусах, в тапочках и в пуховике на голое тело.
Читать дальше