Тег: Ностальгия

Никто уже не протирает тройным одеколоном головку звукоснимателя в кассетном магнитофоне.

Как и не склеивают лаком зажеванную пленку в кассетах.
Никто уже не вырезает телепрограммы из субботней газеты и не подчеркивает в ней интересные передачи, на которые нужно успеть.
Никто уже не зашивает капроновые колготки. В экстренных случаях можно капнуть капельку клея. И никто уже не дает колготкам вторую жизнь, изготавливая из них губки для мытья посуды и коврики в прихожую.
Никто уже не дарит на дни рождения отрез «веселенького ситчика».
Никто уже не посылает сервелат в посылках.
Никто уже не набирает горячую воду в чайник, чтобы быстрее закипела.
Никто уже не хранит кораллы в серванте.
Никто уже не подвешивает в автомобиль чертиков и рыбок-скалярий из капельницы.
Никто уже не надевает комбинации под платье.
Никто уже не хвастает умением разжечь спичку, чиркнув об оконное стекло или об штанину.
Никто уже не сдает стеклотару. Напротив, ее покупают
Читать дальше

В данной статье предлагается вспомнить цены времён СССР (после реформы 1961 года).

Для наглядности некоторые примеры зарплат:

1) доцент (с ученой степенью) – 320 руб.
2) лейтенант – 230 руб.
3) судья – 210 руб.
4) старший преподаватель (без ученой степени) – 170 руб.
5) водитель троллейбуса – 140 руб.
6) учитель – 132 руб.
7) бухгалтер в банке – 120 руб.

Один рубль:

— полноценный обед в столовой;
— поездка на 100 км автостопом (копейка — километр);
— 33 стакана лимонада с сиропом;
— 50 звонков из телефона-автомата;
— 100 коробков спичек;
— 5 стаканчиков «Пломбира» или 10 — молочного мороженого;
— 20 поездок в троллейбусе или на метро;
— 4 буханки белого хлеба (по 900-1000 граммов, а не такие, как сейчас);
— 5 литров разливного молока;
— 20 походов в кино на дневной сеанс;
— 2 бутылки хорошего пива (еще и сдача);
— 8 пачек плохих сигарет (Памир);
— к концу лета можно было купить на базаре 6 кг арбузов или 3 кг дынь;
— 5 походов в мужскую парикмахерскую или баню;
— стоимость суточного койко-места «дикарем» в курортный сезон на юге.
Читать дальше

Кто утопил «Милки Вэй» в молоке? Кто сказал спокойной ночи тамагочи? Кому лучше жевать, чем говорить? Как таять во рту, а не в руках? На эти вопросы мы найдем ответы, запустив в своей голове машину времени и отправившись в детство тех, кто рос в 90-е годы прошлого века, которые для взрослых были лихими, а для нас стали временем обретения магического мира материальной культуры.

После распада СССР мы все стали похожи на туземцев, которые за красивые бусики, ликующе пританцовывая, продавали родину. И это неудивительно: вокруг появилось столько кислотно-ярких красок, полиэтиленовых радостей и упоительно-химических вкусов. Мы, жившие до того в мире плетеных авосек, стеклянных бутылок и однотонных школьных тетрадок, никак не могли устоять перед лавиной изобилия «поролоновых» ценностей.

Игрушки: полцарства за Барби

До сих пор помню, какие психические травмы мы получали от просмотра перед диснеевскими мультиками рекламы американских игрушек. Семейство Барби c фешенебельными домами изящной розовой меблировки, красивыми лошадками с шелковистыми гривами, кабриолетами, в которых Кен мчал избранницу на свидание. Радиоуправляемые машинки, которые могли брызгаться водой, розовые единороги в звездочках и прочие недостижимые для простого советского ребенка игрушечные роскошества. Когда одна барышня из нашего класса, по чернобыльской программе побывав в Бельгии, получила в подарок настоящую Барби, количество ее подруг стало возрастать в геометрической прогрессии, все хотели после школы пойти к ней домой делать уроки.

Пружинки-радуги — еще один лидер списка детских вожделений. Позже в продаже появилась странная прозрачная протоплазма, которая только и умела, что шлепаться о стену и сползать с нее, оставляя за собой жирный след. Учителей в школе это раздражало, а на домашних обоях и вовсе было категорически запрещено практиковаться. Это желе получило имя «лизун» в честь домашнего призрака из мультсериала «Охотники за привидениями» и очень быстро выходило из строя, потому что цепляло на себя весь окружающий мусор.
Читать дальше

Ты помнишь, дружище, вьетнамские кеды?
Коленную выпуклость детских колгот?
Настольный хоккей у блатного соседа?..
А ну-ка, напомни, какой это год?

А помнишь те, вязаные рукавицы,
Да-да, на резинке из старых штанов?
Сестёр разлучённых серьёзные лица
В наивном, как сказка, индийском кино?

Как строили мы во дворах «халабуды»,
И не были метры хрущёвок тесны?
Ты помнишь, как пахли пожухлые груды
Листвы подожжённой? А запах весны?

Ты помнишь – мы жвачку жевали неделю,
Обертку её, словно ценность храня?
Ты помнишь «Орленок»? Вот это был велик!!!
Его я на спиннинг потом поменял…
Читать дальше

Никто уже не протирает тройным одеколоном головку звукоснимателя в кассетном магнитофоне. Как и не склеивают лаком зажеванную пленку в кассетах.
Никто уже не вырезает телепрограммы из субботней газеты и не подчеркивает в ней интересные передачи, на которые нужно успеть.
Никто уже не зашивает капроновые колготки. В экстренных случаях можно капнуть капельку клея. И никто уже не дает колготкам вторую жизнь, изготавливая из них губки для мытья посуды и коврики в прихожую.
Никто уже не дарит на дни рождения отрез «веселенького ситчика».
Никто уже не пытается приготовить пиццу самостоятельно.
Никто уже не посылает сервелат в посылках.
Никто уже не набирает горячую воду в чайник, чтобы быстрее закипела.
Никто уже не хранит кораллы в серванте.
Никто уже не подвешивает в автомобиль чертиков и рыбок-скалярий из капельницы.
Никто уже не надевает комбинации под платье.
Никто уже не называет бальзамин «Ванькой мокрым». А половник — «поварешкой».
Никто уже не хвастает умением разжечь спичку, чиркнув об оконное стекло или об штанину.
Никто уже не посмеивается над привычкой носить «семейники».
Читать дальше

Тридцать четыре года назад я родился в Чите, так получилось. Мой ангел-хранитель ушел в запой, и в конце зимы я проклюнулся. Воинская часть отца стояла в Борзе. Это была еще не самая жопа мироздания, но очень близко. Самый сфинктер находился в Даурии. Степь, ветра, грязища и повсюду индейцы, скрещенные с китайцами, – буряты. Я захотел заглянуть в этот верхний анус мира на месяц раньше срока. Не получилось – оттуда маму, поехавшую погостить к сестре, доставили в читинский роддом на вертолете. В Даурии только с бурятами и дорогами была беда, а с вертолетами – нет.

Даурию я осмотрел чуть позже, когда нам дали там квартиру. Помню, мне понравилось. Там я съел шесть килограмм мандарин и превратился сплошной трехлетний прыщ в колготах, а еще нашел труп голого замполита. Возвращаясь зимой из деревни, он запутался в колючей проволоке, которой был обнесен военный городок. У него была скверная привычка – раздеваться по пьяни до трусов и ложиться спать, где придется. Ровно в десять вечера его организм командовал «отбой», и майор, аккуратно сложив форму, валился баиньки в сортир, сугроб, кошачью ссаку – не имело значения. Железной дисциплины был человек. Это его и сгубило.
Читать дальше

Не понимаю девяностодрочеров. Потому что был там, и никак не могу себя заставить ностальгировать по денди или кукуруке. Я запомнил 90ые иначе. Давайте по-порядку. В 1991 году никто до конца так и не понял, что за ерунда случилась там в Москве, которая для меня в моем N-ске была где-то там за миллионы световых лет. Потому как даже ближайший центр цивилизации для моего городка, расположенного среди вековых лесов и вдали от больших магистралей был в 5 часах непрерывной езды.
А тем временем в Москве, в этой Беловежской пуще, в Киеве три коммуниста нарезали дольками мою большую Родину. И понеслась.

Резко не стало еды. Даже по талонам. Кто-то там рассказывал, что малый бизнес, челночники спасли ситуацию.
Где-то может быть. А в моем районе, да даже в соседних республиках и областях никто ничего не спас. Заводы остановились, словно как по указке. Продукция промышленности сразу стала никому не нужна. Зарплаты резко перестали платить. Цены в государственных магазинах перестали что-то значить, потому что даже талонная система, введенная за несколько лет до краха СССР, не спасла от дефицита товара по госцене. Кооперативные магазины ломились товаром, причем СССРовским, т.е. где-то украденным, сворованным, отобранным. Ценники были просто забубенные.
Читать дальше