Сейчас я не могу представить себе, что в дверь сортира может кто-то постучать с требованием вытряхивать свою задницу из помещения. А в кастрюлю, стоящую на плите, может сунуть нос любопытная соседка.
Коммунальных периодов в моей долгой жизни было два. Сначала я была очень маленькая. А коммунальная квартира на четверых хозяев — огромная.
Лучше всего такую квартиру описал Булгаков в «Мастере и Маргарите». Огромный длинный коридор, освещаемый крайне редко, полный странных, волшебных и ненужных предметов. Санки с рейкой, оторванной через одну, канистры с неясными жидкостями, коробки со сломанными игрушками, шкафы с одеждой, которую никто никогда не носил, обувь только на левую ногу, мотки проволоки и шнурков. Велосипед тоже был, детский трехколесный. Дети, случавшиеся в этой квартире, рассекали на велосипеде по коридору, как на гоночном автомобиле, скорость набирая изрядную.
В три года я панически боялась переходов через этот коридор, потому что Сашка, сын соседей справа, рассказал, что за холодильником в нише живет чудовище. Честное слово, я видела, как сверкали из темноты желтые глаза этого монстра.
Хотя сейчас, задним взрослым умом я понимаю, что это мог быть кот соседки слева, полоумной старушки Антонины. Она утверждала, что никогда у нее котов не было и быть не могло, а котов ей подбрасывают изверги-соседи по коммунальному чистилищу. Кот ходил вальяжный, мордастый и упитанный, и тырил с чужих кухонных столов все, что плохо лежало. Поймать его за воровством было невозможно, несмотря на всю его упитанность. Мыши по коридору щемились тоже, но менее нагло.
Читать дальше