Тег: критика

Однажды я ела борщ и капля упала на белую футболку. «Что ж такое...» — подумала я. Но тут же простила сама себя. Себе ж надо прощать разные промахи.

Однажды еще маленький Макс ел суп и облил чистую рубашку. «Постарайся есть аккуратнее», — вылетело у меня на автомате. Я ж очень хотела быть идеальной.

И я решила. А попробую-ка в течение дня делать себе замечания. Такие, которые на автомате вылетают у взрослых в сторону промахов ребенка.

Утром я побрела на кухню и увидела в раковине невымытую с вечера чашку.

— Тебе сложно было помыть? — Прозвучало в ухе. — Надо приучать себя к дисциплине. А то ничего толкового не выйдет из тебя.

— Бррр… — Махнула головой. Толкового. Из меня и не вышло ничего толкового. Толковое — это, когда всю жизнь на одном рабочем месте. А я — перекати-поле.

Начала обуваться, собираясь по делам.

— Задник не загибай! Обувайся аккуратно. И вообще, лопатку для обуви надо использовать. Не знаешь, где? Как не знаешь? Вечно у тебя бардак. Ага-ага, пальцем помогай себе обуваться. Самое то — вот потому у тебя маникюра красивого и нет!

Настроение начало падать. Едкая штука эти комментарии — прям, как кислота.
Читать дальше

Диккенс критиковал свою жену — она слишком полная. Оттого, что ест много жирной пищи и все на диване лежит. Она глупая и не о чем разговаривать. Детям мало внимания уделяет. И с психикой у неё неладно; припадки ревности и слезы на ровном месте. И великий, мой любимый писатель написал публичное письмо о своей жене — с критикой. И читатели сочувствовали гению. А я весь день думаю: немудрено растолстеть, если за 12 лет родишь 10 детей. Троих похоронишь. Будешь тут лежать на диване без сил. И трудно десятерым детям, мужу, родственникам и гостям уделить много внимания… И покажешься глупой и неуклюжей, хотя вот в Америку на страшном пароходе она с мужем плавала; и детей храбро рожала. И с психикой — и мы бы заплакали, если бы по ошибке домой доставили браслет, который муж купил юной актрисе… В этой актрисе и было все дело — жена постарела и расплылась. А девушке было 18 лет. Вот и все. Не в жене было дело. Опостылела она, а развод не приветствовался. И Диккенс приказал заложить кирпичом проход на свою половину спальни — несколько демонстративно, мягко говоря. И эта толстая, глупая и ненормальная жена встала, надела шляпку и навсегда уехала из дому. Чтобы не унижаться. Не слушать критику и не читать её в журналах. И детей ей не отдали. Так она и прожила остаток жизни одна. И, когда писатель умер, только и попросила — опубликуйте письма, которые мне Чарльз писал в юности.
Читать дальше