Тег: литература

Во всех женских бедах виновата школьная литература.

На днях пришла к психотерапевту с сакральным вопросом: «НАХУЯЯЯЯЯ! (камера отъезжает вверх, я на коленях с раскинутыми руками)
Нахуя я всю жизнь влюблялась в тех, кто не мог выстраивать отношений?!».

Это были всякие фрики, блять, социопаты, пиздострадальцы и неудачники.

Резюме: великая русская литература.

С детства в нас вколачивают, что любовь — это боль и трагедия.

Пробежимся по женским образам великой русской литературы и возрыдаем, друзья:

Наташа Ростова.
Положила глаз на богатого женатого мужика.
Добилась его. Казалось бы, радуйся, дура.
Так нет.
Решила ехать трахаться с мудаком, чем подставила всю родню.
Когда герои кончились, пришлось смириться с беспозвоночным малопривлекательным Пьером.
Драма?
Трагедия.
Читать дальше

Учительницу рисования после новогодних праздников попросили подменить учительницу по литературе:

— Петров!
— Да, Марья Ивановна?
— Во–первых, –«в дали» пишется раздельно, во вторых — Дали и Шагал, как фамилии, пишутся с большой буквы, а в–третьих — где смысл? «В Дали Шагала лошадь»… Ты бы ещё написал: «В Веласкесе — Рембрандта хомячок»…

Сижу, принимаю экзамен. По всемирной литературе.
Непростое это дело – принимать экзамен. Особенно – у девушек. Заходит, цыпа. Уже в третий раз видимся. В первый раз она спутала Гомера с Гегелем, во второй — Дон Кихота с Дон Жуаном. Да ещё для догону назвала всё это Дом Периньоном. Это шампанское такое.

Вот пришла опять. В последний раз. Дальше — отчисление.
Сидит. Даже не знаю, как её и назвать. «Девушка-ночь»? «Девушка-осень»? Нет, не то. Тут другое. Что-то вроде «Девушка-раннее утро после напряженных б…к». Или «Девушка-перманентный бодун». Прошу, конечно, прощения. Но девушке явно плохо. Причем от всего сразу.

Сидит. В полной экипировке. Декольте до пупка. Верх юбки-мини там, где в наши времена, помню, она заканчивалась. Где, так сказать, «содержимое» – загадка. Дальше – долгие, задумчивые ноги, уходящие вдаль, как два автобана. Левый автобан – на правом. Глаза непроспавшейся лани. Дух чуть увядшей сирени, настоенной на спирту.
— Что, — говорю, — не выспались?
— Нет, не выспалась, — отвечает лань чуть надтреснувшим, но пока ещё мелодичным баритоном.
— Учили, небось, всю ночь?
— Ага, м… Учила, — улыбается. Что-то, видно, приятное вспомнила. Из выученного.
У неё после некоторых слов – характерное подмыкивание. «Я, м…» «Пошёл ты, м…» И т.п. Как у сантехников.
— Ну, хорошо, раз учили. Что у вас тут в билете?
Читать дальше

Нет ничего скучнее школьного учебника по русской литературе. Все писатели в нем гении. Все они родились, написали свои гениальные произведения и умерли. У них не было личной жизни. Они не ели, не спали, не путешествовали, не били друг другу морду. Русские писатели в школьном учебнике занимались исключительно тем, что беспокоились о будущем отчизны и поклонялись прекрасной даме. Тургеневу единственному разрешено было иногда охотиться, но тоже только для того, чтобы потом писать о прекрасной русской природе. А так, в целом, картина печальная. Гончаров лежал на диване, Крылов безбожно обжирался, за Пушкина вообще стыдно — взрослый мужик всю жизнь прожил с няней, ел с ложечки и засыпал под сказки. Ну что, кто-то станет их читать? Ну, возможно, какой-нибудь сильно прыщавый восьмиклассник и станет. Я лично — нет. Я страшно рада за Наташу Ростову и за её первый бал, но на сто второй странице описания этого чуда чудного мне хочется выйти в окно, Лев Николаевич.

А между тем, проблема решается просто. Просто нужно говорить о писателях правду. Не надо говорить, что Некрасов со своим «Кому на руси жить хорошо» ездил по деревням и весям, обливаясь слезами за бедный русский народ. Скажите правду — что Некрасов жрал в три горла и тратил тысячи направо и налево. Что деревню он видел, проезжая в своей роскошной троечке, медведей стрелять из заграничных ружей. Что Гончаров не лежал на диване, а плавал кругосветку, вот, дневник остался, не хуже Крузенштерна, надо сказать.
Читать дальше

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.
Читать дальше