Тег: медсестра

Ольга — деревенская медсестра, щуплая худосочная блондинка, громогласная грубиянка, которая вихрем носится по больнице. А еще Ольга — легенда

Я лежу на сохранении в деревенской больнице в семи тысячах километров от Москвы. Больничка деревянная, несколько палат. В ней тихо и уютно. Деревня маленькая, все всех знают. Меня тоже все знают. За три года я успела переучить кучу деревенских детей. Я отдыхаю, читаю книжки и болтаю с соседками по палате. Я знаю, что у меня девочка. Все говорят, что мальчик. Я не спорю, зачем спорить, я знаю, что это девочка. Я знаю, что у нее темные волосы и карие глаза. Четыре месяца назад я открыла глаза и увидела в черном небе падающую звезду. С этого момента я знала, что беременна кареглазой девочкой. Зачем спорить, мне все равно, что они говорят.

В больнице начинается суета. Привезли кого-то тяжелого. Это событие. Все нервничают. В палату заходит санитарка с ведром и шваброй. Мы пристаем с расспросами.

«Да не помрет, не переживайте. Там Ольга. При Ольге не помирают».

Ольга — деревенская медсестра, щуплая худосочная блондинка, громогласная грубиянка, которая вихрем носится по больнице. Ходить она не может, она может носиться, орать на санитарок, что плохо прохлорировали туалеты, гонять мужиков, нарушающих больничную дисциплину.
Читать дальше

«Только остановимся… Поставим госпиталь, загрузят нас ранеными, и тут – приказ: эвакуироваться. Раненых кого погрузим, а кого – нет. Не хватает машин. Нас торопят: «Оставляйте. Уходите сами». Ты собираешься, они на тебя смотрят. Провожают глазами. В их взглядах все: смирение, обида… Просят: «Братцы! Сестрички! Не оставляйте нас немцам. Пристрелите». Такая печаль! Такая печаль!!! Кто может подняться, тот идет с нами. Не может – лежит. И ты никому из них уже не в силах помочь, боишься глаза поднять… Молодая была, плачу-плачу…

Когда уже наступали, мы ни одного нашего раненого не оставляли. Даже немецких раненых подбирали. Ия одно время с ними работала. Привыкну, перевязываю, как будто ничего. А как вспомню сорок первый год, как своих раненых оставляли и что они с ними… Как они с ними… Мы видели… Кажется, ни к одному больше не подойду… А назавтра иду и перевязываю...»

«В моей палате лежали двое… Лежали – немец и наш обожженный танкист. Я захожу к ним:

– Как себя чувствуете?

– Я хорошо, – отвечает наш танкист. – А этот плохо.

– Это же фашист…

– Нет, я ничего, а ему плохо.

Уже они не враги, а люди, просто два раненых человека рядом лежат. Между ними появляется человеческое. Не раз наблюдала, как это быстро происходило...»
Читать дальше

Я попала в скорую во время практики на третьем курсе и потом решила остаться. С тех пор прошло уже два года, и мне действительно нравится моя работа.

В моем городе 6 станций скорой помощи, в каждом районе своя. Больше всего нарядов — 21 — в центре, но они ездят еще в другие, по возможности все друг друга заменяют. Бывает, что не хватает врачей, или болеют водители, но почти всегда скорая укомплектована.

Так как я еще студентка, то выполняю роль медицинской сестры и работаю по большей части на ночных сменах. У нас медсестры и медбратья — студенты медицинских ВУЗов, как и я, трудятся сутки в выходные и по 8 часов в будние дни, в зависимости от смены. Из-за такой работы пары почти не пропускаю, у нас просто нельзя, но иногда банально на них сплю. После смены нет никаких сил. Заметила парадокс — после тяжелых ночей тесты я всегда пишу лучше.

В бригаде я как бы на подхвате и выполняю указы врачей. Учусь, смотрю, запоминаю, что надо делать, подаю ампулы, пишу, ставлю капельницы.

Как-то, еще в самом начале, я ставила старенькой бабушке капельницу и долго не могла попасть в вену. Исколола всю руку, сижу, думаю: «Ну ****** (капец), а я еще хотела в реаниматологию пойти, да эта бабуля умрет раньше, чем я у нее вену найду». Хорошо, что приехала реанимация и все сделала. Мне было стыдно как никогда. Но врачи обычно относятся к такому снисходительно, ведь когда-то они тоже не могли этого.
Читать дальше