Как оптимизация медицина превратилась в «оптимиздец». Будни нейрохирурга: унизительная зарплата за работу на износ.
Я — нейрохирург со стажем больше 10 лет. При этом моя зарплата около 30 000 р. в месяц. Чтобы выжить, я работаю круглосуточно. При таком графике неизбежны ошибки — глаз «замыливается». Но никого не волнует, что врач вымотан. Смерти и инвалидности пациентов? Плевать, страна большая, людей много.©
Врачи учатся по восемь–девять лет, чтобы потом работать целыми сутками. Пациенты врут им, чтобы их проверить, врут, что у них нет ВИЧ и гепатита, врут от смущения. Пациенты пишут жалобы, если врач им не улыбнулся — им кажется, что врачу наплевать на них. Неожиданные новости: врачу и правда плевать. Он слишком сильно устает, чтобы на что–нибудь, кроме болезни, обращать внимание.
Но другой жизни врач не хочет.
КТО: Н. Санкт–Петербург.
ЧЕМ ЗАНИМАЕТСЯ: Нейрохирург. Врач 1 категории. Кандидат медицинских наук.
НИЩЕНСКИЕ ЗАРПЛАТЫ ЗА ТЯЖЕЛУЮ РАБОТУ
Я: Первый вопрос у меня такой — сколько, все же, в нашей стране зарабатывает врач? Сейчас много говорят о прибавках, о том, насколько лучше стало житься врачам — так ли это на самом деле? И где врач зарабатывает больше в бесплатной медицине или в платной?
Н.: Каждый год у нас объявляют, что врачам увеличили зарплату. Последний раз это произошло, кажется, в этом июле. Но зарплатный фонд от этих заявлений не меняется. Поэтому нам просто урезали надбавки. В итоге у половины врачей зарплата не изменилась, у половины уменьшилась.
Читать дальше
Тег: нейрохирург
Повод для гордости
Ездили наши нейрохирурги в Японию типа опыту набираться. Привезли оттуда видеокассету со съемкой операции. Сами у себя до этого засняли такую же операцию и хотели японцам показать, но сильно застеснялись и привезли назад. Мне довелось увидеть обе кассеты.
Итак: Япония. Огромное, тонущее во мраке помещение, в центре залитый светом операционный стол, сверху, как в космическом корабле, нависают всякие агрегаты в чехлах. Маленькие безмолвные люди в зеленом упаковывают больного в стерильные простыни, бритую башку заклеивают особой стерильной пленкой. Медленно. Аккуратно. Тишина такая, что я думала звук отключен, а там оказывается до того дошли, что на операцию специально приходит еще один хирург, который не оперирует, а только медсестрам шепотом подсказывает, какой инструмент подавать. Хирург каким-то супер-пупер электронным скальпелем делает надрез, тут же ассистенты супер-пупер отсосиком убирают кровь, клипсами зажимают края раны. Постепенно обнажается череп. Завораживает. Смена состава. Сверху подают агрегат, который оказывается супер-пупер дрелью на штативе: огромная дура с маленьким сверлом на конце. Доктор направляет, дрель тихо жужжит и, видать, сама все делает. Долго. Надоедает. Проматываю.
Так, все еще сверлит. Проматываю. Сверлит. Ладно, я не специалист, проматываю все. В конце больной, как умирающий лебедь, вяло смотрит в камеру. Спасли, ладушки.
Читать дальше
Итак: Япония. Огромное, тонущее во мраке помещение, в центре залитый светом операционный стол, сверху, как в космическом корабле, нависают всякие агрегаты в чехлах. Маленькие безмолвные люди в зеленом упаковывают больного в стерильные простыни, бритую башку заклеивают особой стерильной пленкой. Медленно. Аккуратно. Тишина такая, что я думала звук отключен, а там оказывается до того дошли, что на операцию специально приходит еще один хирург, который не оперирует, а только медсестрам шепотом подсказывает, какой инструмент подавать. Хирург каким-то супер-пупер электронным скальпелем делает надрез, тут же ассистенты супер-пупер отсосиком убирают кровь, клипсами зажимают края раны. Постепенно обнажается череп. Завораживает. Смена состава. Сверху подают агрегат, который оказывается супер-пупер дрелью на штативе: огромная дура с маленьким сверлом на конце. Доктор направляет, дрель тихо жужжит и, видать, сама все делает. Долго. Надоедает. Проматываю.
Так, все еще сверлит. Проматываю. Сверлит. Ладно, я не специалист, проматываю все. В конце больной, как умирающий лебедь, вяло смотрит в камеру. Спасли, ладушки.
Читать дальше