Тег: политика

Дикая Клара

18-летняя выпускница Лейпцигской женской гимназии Клара Айсснер не стала блестящим педагогом, как надеялись ее учителя. Через несколько месяцев после выпускного девушка вступила в социал-демократическую партию. Родители были в шоке и даже хотели посадить ее под домашний арест, но Клара держалась стойко. Ее наставник, политический эмигрант из Одессы Осип Цеткин, так красочно разглагольствовал о всеобщем равенстве и братстве, что девушка не могла оторваться. Он был некрасив, но притягивал мощью интеллекта. Всего-то на четыре года старше, но уже столько успел повидать! Осип долгое время принимал лихорадочный блеск в глазах Клары за пламенную увлеченность идеями революции. А когда понял, что девушка влюблена в него, постарался объяснить: собираются они здесь не для того, чтобы заводить романы. Однако Клара с присущим юности пылом упорно добивалась своего. Все-таки неспроста ее окрестили «дикой». Это прозвище она получила от друзей юности за горячность, с которой отстаивала идею революции.
В 1880 году Осипа выслали из Германии, и он перебрался во Францию. А Клара выполняла партийные задания в Австрии и Швейцарии. Она пыталась вырваться к любимому, но уехать в Париж ей разрешили лишь через два года. Она тут же разыскала Осипа, поселилась у него и взяла себе фамилию Цеткин, хотя брак официально не зарегистрировали.
Осип перебивался случайными заработками, но трудности Клару не пугали. С разницей в два года она родила двоих сыновей — Максима и Костю. Трудилась на трех работах, на время забросив политическую карьеру, лишь бы ее семья не голодала. Ей было всего 32, когда Осип умер от туберкулеза, но выглядела она на все 45.
Читать дальше

Я спросил несовершеннолетнюю дочь своих друзей, кем бы она хотела быть, когда вырастет. Она сказала, что хотела бы когда-нибудь стать Президентом Соединенных Штатов Америки. Оба счастливых родителя, либеральные демократы, присутствовавшие при разговоре, с гордостью переглянулись. Я спросил девочку: — Хорошо, допустим ты стала Президентом, что бы ты сделала в первую очередь?
Она ответила: — Первым делом я бы предоставила пищу и жилье всем бездомным.
— Чудесно,
— согласился я,
— весьма достойная цель! Но вовсе не обязательно ждать того времени, когда ты станешь Президентом. Можно уже сейчас начать действовать в соответствии с твоим планом. Приходи ко мне в
дом, выполи сорняки в саду, постриги траву на лужайке, подмети двор, и я заплачу тебе пятьдесят долларов. Тогда ты сможешь пойти к лавке, возле которой валяется один из бездомных, и вручить ему свои $50 на покупку еды или для сбережений в счет покупки будущего дома.
Она надолго задумалась. Ее мать смотрела на меня так выразительно, что я не берусь истолковывать ее взгляд. В конце концов девочка подняла глаза и спросила: — Почему бы тогда этому бездомному самому не прийти к вам домой и не сделать эту работу — тогда вы бы прямо ему и заплатили эти 50 долларов?
Читать дальше

— В объявлении написано, что у вас можно взять квест,- сказал Полуэльф бургомистру.- Но там не объясняется, в чём суть. Вы не могли бы уточнить?
— Да всё просто,- пожал плечами бургомистр.- Видите вон тот холм? На нём засел гоблин с гранатомётом. И периодически обстреливает город. Вот, собственно, и вся проблема.
— Ага, понятно. Надо убить гоблина…
— Что вы, что вы!?- бургомистр вытаращил глаза и замахал руками.- —Его ни в коем случае нельзя убивать!
— Почему?- удивился Гном.- Это же гоблин!
— Вот именно! Если мы его убьём, мировая общественность скажет, что это геноцид, а мы расисты.
— Ну и что? Пусть говорит что хочет.
— И введёт войска,- мрачно закончил свою мысль бургомистр.
— Хм...-задумался Полуэльф.- То есть, этот засранец стреляет по вам из гранатомёта, а вы терпите и не смеете дать сдачи?
— Не смеем,- развёл руками бургомистр.- Иначе нас назовут агрессорами.
— Ну хорошо, а если, допустим, не убивать гоблина, а прогнать его куда-нибудь подальше?
— С его холма? Невозможно. Тогда нас назовут оккупантами.
— Поймать и отобрать гранатомёт?
— Экспроприаторами.
Читать дальше