Тег: солдаты

Лето. 1925 год. Летнее солнцестояние. Старуха, принимающая роды в богом забытом поселке Зауралья, перерезала пуповину и взяла девочку на руки. Перед тем, как отдать матушке, сказала:
— Ох, судьба у девочки… Подрастет – отдашь в ученицы. Солнышко красное знает, кого в мир приносить.

Амайцева Дарья, усталая от родов, только кивала благодарно, мол, на все согласна. Девочка улыбнулась, быстро перестав хныкать.
«У нее душа ангельская» — думала знахарка, разглядывая мать и дитя, — «Она самого боженьку видела в лицо, говорила с ним, да и сошла на землю к нам, грешным».
— Надя, — сказала матушка. Знахарка перекрестилась.
«Пойди ко мне в ученицы, Наденька… сама у тебя учиться на старости лет буду»

***
— Вот эту траву не бери, — говорит старуха, — злыдень-трава, кто сорвет, век бедовать будет. Если ее поутру срывать, да в Иван-день, а потом косицу свить, да под порог врагу положить…
— Бабушка, что ты такое мне говоришь, — качает головой Наденька, гладя травинку, такую мирную под весенним солнцем. – Если эту травинку вечером сорвать, да напевая, да прощения прося – как ты учила, то отвар из нее боль утолять будет.
— Ох, умная ты у меня выдалась. Кто тебе такое сказал? – улыбается довольно старуха. Мелкая, а помнит столько уже.
Читать дальше

Дело было в Сальских степях. Снимался фильм о гражданской войне. Лето, жара под сорок, сухая степь, убийственное солнце. Сложная батальная сцена — белые атакуют, их косят из пулемета. Директор фильма, как было заведено в те времена, договорился с ближайшей военной частью, и еще на рассвете на площадку привезли роту солдат. Часа три их одевали, гримировали, вооружали. Потом ассистенты расставляли «беляков» в цепь, объясняли, как правильно падать, и что ни в коем случае нельзя смотреть в камеру.
Когда солнце начало припекать, прибыл режиссер. С удовольствием оглядел готовую к бою массовку и задал ритуальный вопрос бригадиру пиротехников:
— Ну что, Коля, можно начинать?
— Нет, конечно! — охладил его творческий пыл пиротехник. — Презервативов нет!
Оказывается, главный «боеприпас» кинематографической войны состоит из резинового «изделия N2», в которое заливается красная краска и опускается маленький пластиковый электродетонатор с тонкими проводками. Затем презерватив завязывается узлом и приклеивается пластырем к фанерке, которая, в свою очередь, приклеивается еще более широким пластырем на тело «белогвардейца» под гимнастерку. В нужный момент нажимается кнопка, грамм пороха в пластиковом детонаторе взрывается, и сквозь свежую дыру в обмундировании красиво летят кровавые ошметки, а иногда даже дым и пламя.
— Я сколько раз говорил дирекции, чтоб купили презервативы, а они не чешутся! У меня же всё готово, — завершил просветительскую речь пиротехник, указав на штабель фанерок, мотки проводов и бадью алой «крови».
Читать дальше

Исключительная боеспособность русской армии всегда была для нас загадкой. Эта боеспособность была бы логична, если бы русский солдат был накормлен одет, обут и вооружён лучше, чем солдат западной армии, но он всегда был голоден, всегда был одет в неудобную длиннополую шинель, в которой зимой холодно, а летом жарко, обут летом в лапти, а зимой в промокающие от зимних дождей валенки в которых даже невозможно пошевелить стопой. Вооружён же русский солдат простым до примитивности оружием, целиться из которого можно только при помощи средневекового приспособления – целика и мушки. Более того, русского солдата даже не учат стрелять, чтобы, во-первых, не тратить патронов во время его обучения, а во-вторых, чтобы он случайно или намеренно не перестрелял сослуживцев.

Что думают американцы о русской армии… На протяжении всей службы солдат держат в тюремном помещении. Русские спят на двухэтажных нарах, а в одной комнате находится по сто человек. В этой тюрьме даже нет нормальных туалетов – вместо унитазов там просто проделанные в поту отверстия. Они расположены в ряд и не отгорожены друг от друга кабинками. Справлять нужду русским солдатам разрешается только два раза в день: по команде офицера все сто человек садятся на корточки над этими отверстиями и делают и №1, и №2 у всех на глазах (№1 – у американцев означает по-маленькому, а №2 – по-большому – Ред.).

Что думают американцы о русской армии… В туалете для русских солдат нет не только унитазов, но даже кабинок. И мужчины, и женщины справляют нужду в дырку в полу, а вместо туалетной бумаги используют старые газеты.
Читать дальше

«Чаще всего война — не стрельба, взрывы, переползания и перебежки. Это холод, сидение в грязи, отсутствие туалетной бумаги и сигарет.»

Давно хотел написать пост для тех, кто по тем или иным причинам принял решение ввязаться в один из замесов, активно полыхающих в мире. Теперь кидайте тапки.

Общие положения:

В армии тебя никто не ждёт. ВС существовали тысячи лет до твоего рождения и ещё столько же просуществуют, не подозревая, что ты можешь изменить весь их облик, только по факту своего прибытия в расположение;

Если ты не выпил свою цистерну со спиртом на гражданке, стараться допить её в армии — не нужно. Там достаточно долболобов без тебя и твоих синих подвигов. Любой ветеран подтвердит, что синька сгубила на войне больше народу, чем противник. Зачастую народа совсем невиновного и отношения к твоему алкоголизму не имеющего;

Факт прибытия в зону БД — не подвиг, как бы тебе не хотелось верить в обратное. Миллионы людей в мире воевали, остались живы, воспитывают детей, строят дома и вспоминают об этом только на междусобойчиках. Это просто этап твоей жизни, возможно, не самый простой;
Читать дальше

Эту историю мне когда-то рассказал мой сосед – ветеран ВОВ.

Произошло это в 1945 году, когда Великая Отечественная война близилась к завершению. Наши войска уверенно продвигались по Западной Европе. В какой-то момент у дороги перед солдатами возник знак «Веrlin 100 km». И парни не могли просто пройти мимо него, так как чем-то он их сильно раздражал. То ли тем, что был на вражеском языке, то ли своей высокомерной аккуратностью… В общем душа русского солдата не восприняла его. И нашелся один шутник, нацарапавший под надписью на знаке: «Х… йня — дойдём!». И идти сразу стало веселее! Бойцы шли измученные и уставшие, но как только они видели надпись, на их угрюмых лицах появлялись улыбки. Силы брались неизвестно откуда, и дальше шли уже намного более бодрыми.

В этот момент мимо проезжал какой-то начальник. Он поинтересовался причиной внезапно возникнувшего веселья. Но никто из солдат не смог доложить содержимое надписи, так что командиру пришлось самому ехать к «первоисточнику». Прочитав нацарапанную на знаке фразу, он тут же приказал привести к нему шутника, сделавшего это. Деваться некуда, так что солдат признался в содеянном, несмотря на то, что начальник перед ним стоял с очень суровым видом. Нельзя же заставлять товарищей отвечать за твои поступки!
Читать дальше

Армия — это когда после команды «Смирно» начинает все чесаться.

Армия — это когда в предложении матерных слов больше, чем обычных. « Армия без мата, как солдат без автомата».

Армия — это когда тебя постоянно чем-то занимают, напрягают. «Чем бы солдат не занимался, лишь бы заебался».

Армия — это когда всегда хочется спать.

Армия — это когда подъём в 7 утра, а отбой в 22:00(23)

Армия — это когда вместо «Да» говоришь «Так точно!», а вместо «Нет», — «Никак, нет!».

Армия — это когда в календаре отмечаешь каждый отслуженный день.

Армия — это когда постоянно хочешь жрать.

Армия — это когда вроде уже не можешь, но, сука, делаешь.

Армия — это когда ты принимаешь душ не более 2-х минут.

Армия — это когда наливаешь простую воду в пластиковую бутылку из-под лимонада и она тебе такой же сладкой и ароматной кажется.

Армия — это когда косячит один, а отвечает вся рота.
Читать дальше

— Вставай, вояка. Пошли. — протягивает мне руку Леха.
— Что дембель? — без особой надежды спрашиваю я.
— Ага. Два раза. Тебе с зеленым горошком. Пиздец нам, а не дембель. Пошли давай.
Осторожно шарю вокруг себя рукам.
— Да на хуй тебе там пулемет? — возмущается Леха.
— Не скажи. Пулемет он лишний не бывает. Хуй его знает, чего там. А у нас пулемет. Да и привык я к нему. Полтора года он, падла, на мне ездит. Совсем родной стал. Только приклад немного разболтался, да я уже придрочился. Может, зама по вооружению встретим, он мне приклад заменит.
— Охуительно. Беру две. Заверните. — Леха он такой. Без прибауток не может. Особенно если курить нет. — Где ты видел, чтобы майоров убивали?
— Да похуй. Не брошу я пулемет. У меня еще две ленты осталось.
Мы идем. Небо прогибается под сапогами. Страшновато, хотя теперь то уж что.
Вниз, где догорает наша БРДМ, где ослепший лейтенант все еще зовет нас с Лехой, стараюсь не смотреть.
Бояться некогда. Леха шагает широко и торопливо, будто точно знает дорогу. Ноги у него длинные как у лося. Я и раньше за ним еле поспевал. А теперь он идет налегке, только каска все еще пристегнута к поясу. А я, со своей тяжеленной бандурой, начинаю задыхаться.
Вскоре, за облаком, встретил нас маленький вокзал. Типичный степной полустанок.
«Царствие небесное — Сортировочная»
Надпись подсказала, что мы добрались.
У входа курили Фагот и Чама.
Читать дальше

Вообще, солдаты-срочники любой армии — суть, дети с автоматами. И как любому нормальному ребенку, солдатику хочется все новое потрогать, поползать по нему и изучить.

И на одной из советских авиабаз был ангар, у которого была вмятина в крыше. С внутренней стороны. Причем не одна, а так, будто долбили много раз.

И на вопрос проверяющего, что же это за фигня, ему рассказали, откуда эти вмятины. Уж не знаю, как у него там лицо перекосило.

А дело то вот в чем — в ангаре стоят самолеты, их обслуживают в том числе и солдаты-срочники. А знаете, здорово же залезть, пока никто не видит, в кабину и вообразить себя лихим истребителем, уничтожающим американские «Фантомы», или отчаянным штурмовиком, жгущим вражеские танки.

Ну, а для полноты антуража можно и всякие тумблеры пощелкать, кнопки понажимать — дело то нехитрое, а опытный пилот ругнется, конечно, но за секунду сбросит все настройки в требуемое положение.
Читать дальше