Тег: чтение

Я знал человека, который пoвесил ружье в гостиной и лежал под ним десять лет в надежде, что оно выстрелит в него, а пoтoм, oтчаявшись, снял его и абсoлютнo случайно выстрелил в себя три раза (иногда событиям нужен толчок). Я знал челoвека, кoтoрый вырастил на балкoне сад, а в гoстиной пoстрoил голубятню, и каждое утро просыпался в Эдеме. Я знал человека, который читал наизусть всего Гомера, но не мог правильно написать слово «прелестный». Я знал человека, который нашел книгу, обнял ее, счастливо засмеялся и ушел в запой на три с половиной месяца (это были «Листья травы»; странно, что все закончилось только запоем, а как же гомосексуальные контакты и вегетарианство?). Я знал десятки и сотни людей, тысячи людей, и никого из них книги не сделали счастливым.

Может, мы все читали не так; может, стоило обращать внимание только на каждое третье слово или каждый второй слог, может, нужно было читать по диагонали, читать только первую и последнюю строку на странице. Читать книги только в синих обложках. Не доверять вензелям на форзаце. Плевать через плечо три раза перед прочтением и сжигать после.

Более реальным мне кажется то, что книги в принципе никого не делают счастливым, и соблюдение ритуалов не спасло бы даже самых педантичных из нас.

Потому что счастливые люди не пишут книг. Счастливые люди путешествуют, ведут журнал с вклейками из полароид-фото, держатся за руки, много смотрят на небо, интересуются фильмами с хорошим финалом. Книги пишут только полные неудачники; это как перебрать все занятия: выгладить все вещи, вымыть все тарелки, вытереть всю пыль и, в конечном итоге, написать книгу. Книги — это вселенская история поражений в области социального.
Читать дальше

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.
Читать дальше

Сходила я давеча на родительское собрание. Трали-вали-гусельки, Вася то, Дуся это… а вот Егор — единственный, к кому у меня нет претензий по русскому и чтению. Весь класс дружно на меня оборачивается. Я краснею, кокетливо прикрываюсь пузом и сползаю под парту. Какое-то первобытное желание оправдываться — мол, да, ну вот такой он у меня уродился, читать любит, все люди, как люди, а мой вот…
После собрания родители оперативно берут меня в клещи, зажимают в угол и вопрошают дословно следующее:
— А КАК ВЫ ЕГО ЗАСТАВИЛИ ЛЮБИТЬ ЧИТАТЬ?

И вот тут я понимаю, что это кирдык. Потому что вот стоит кучка тетенек под и за 40 и чуть не с блокнотами в руках ждут от меня, малолетки, подробный мастер-класс на тему «Как я заставила своего сына любить книги», заранее готовясь ужасаться драконовским методам. Ибо нормальные они все перепробовали и ни фига не вышло. И я начинаю им на полном серьёзе пытаться объяснить, что нельзя человека ЗАСТАВИТЬ любить. Не важно что. А они — не понимают. Ведь мой сын любит читать? Значит, у меня получилось его заставить?! Диалог получился феерический:
— Ну, при нём постоянно все читают. И я, и муж, и бабушки… Он это видит и читает сам. Полный дом книг…
Читать дальше

В наши дни не имеет никакого смысла писать длинный текст.

Поверьте, половина заметивших первое предложение уже даже не читает второе.

Эту фразу не читает еще две трети оставшихся.

А только что еще несколько человек начало листать новостную ленту дальше, поскольку там шутки, картинки и песни. Вполне вероятно, что они перед этим отписались от нашей с вами скучной страницы, так происходит после каждого несмешного поста. Пока, ребята!

Смотрите-ка, а вот эту фразу видят примерно процентов 5 из всех, кто начал читать этот пост. Хотя и начали его читать тоже немногие, знаете почему? Потому что к нему не прикреплена картинка. С ней он бы привлек гораздо больше внимания, так все устроено.

Вы начинаете думать, что я хочу сказать вам что-то важное, раз так лихо отсеял всех неудачников? Кто знает, вполне возможно. Вполне возможно, что уже говорю. Вполне возможно, что вы и сами об этом знаете или хотя бы догадываетесь.
Читать дальше

Если у вас есть друзья, которые спрашивают, зачем читать художественную литературу, дайте им этот текст лекции Нила Геймана.

«Людям важно объяснять, на чьей они стороне и почему, а также пристрастны ли они. Своего рода декларация интересов. Итак, я собираюсь поговорить с вами о чтении. О том, что чтение художественной литературы, чтение для удовольствия является одной из самых важных вещей в жизни человека.
И я, очевидно, очень пристрастен, ведь я — писатель, автор художественных текстов. Я пишу и для детей, и для взрослых. Уже около 30 лет я зарабатываю себе на жизнь с помощью слов, по большей части создавая вещи и записывая их. Несомненно я заинтересован, чтобы люди читали, чтобы люди читали художественную литературу, чтобы библиотеки и библиотекари существовали и способствовали любви к чтению и существованию мест, где можно читать.
Так что я пристрастен как писатель. Но я гораздо больше пристрастен как читатель.
Однажды я был в Нью-Йорке и услышал разговор о строительстве частных тюрем — это стремительно развивающаяся индустрия в Америке. Тюремная индустрия должна планировать свой будущий рост. Сколько камер им понадобится? Каково будет количество заключенных через 15 лет? И они обнаружили, что могут предсказать все это очень легко, используя простейший алгоритм, основанный на опросах, какой процент 10 и 11-летних не может читать. И, конечно, не может читать для своего удовольствия.
В этом нет прямой зависимости, нельзя сказать, что в образованном обществе нет преступности. Но взаимосвязь между факторами видна.
Я думаю, что самые простые из этих связей происходят из очевидного.
Читать дальше

В наши дни не имеет никакого смысла писать длинный текст.

Поверьте, половина заметивших первое предложение уже даже не читает второе.

Эту фразу не читает еще две трети оставшихся.

А только что еще несколько человек начало листать новостную ленту дальше, поскольку там шутки, картинки и песни. Вполне вероятно, что они перед этим отписались от нашей с вами скучной страницы, так происходит после каждого несмешного поста. Пока, ребята!

Смотрите-ка, а вот эту фразу видят примерно процентов 5 из всех, кто начал читать этот пост. Хотя и начали его читать тоже немногие, знаете почему? Потому что к нему не прикреплена картинка. С ней он бы привлек гораздо больше внимания, так все устроено.

Вы начинаете думать, что я хочу сказать вам что-то важное, раз так лихо отсеял всех неудачников? Кто знает, вполне возможно. Вполне возможно, что уже говорю. Вполне возможно, что вы и сами об этом знаете или хотя бы догадываетесь.

Мысли многих людей сведены к минимуму: 140 символов — крайний разумный предел. Слишком много информации. По крайней мере, именно так себя оправдывают те, кто перестал читать книги и хоть сколько-нибудь большие тексты. Еще они говорят, что главное — это лаконичность, не понимая, что даже в самой емкой фразе нельзя раскрыть сути доброй половины окружающих вещей. Для этого необходима цепочка мыслей.
Читать дальше