Литературные образы Хлестакова и Остапа Бендера – отражение распространенного в реальном русском уголовном мире ловкача, меняющего личины проворнее, чем перчатки. После революции Россия не только изменилась, но и раскололась – часть ее оказалась за границей. К изменениям адаптировались и криминальные миры двух «Россий» – Советской и зарубежной.
Неудивительно, что образ самозванца перекочевал в произведения писателей первого эшелона русской литературы. Россия знала немало самозванцев, которые переворачивали историю страны — это и Лжедмитрии, и Емельян Пугачев (называвший себя Петром III), и Лжеалексеи (якобы сыновья Петра) и даже Лжеиваны («выжившие» Иваны VI). А. И. Куприн описывал этот прекрасно доживший до XX века типаж еще до революции: «Он одевается у самых шикарных портных, […] носит громкий (и, конечно, вымышленный) титул. […] нередко отличается изящными манерами. Его проделки с ювелирами и банкирскими конторами часто носят на себе печать почти гениальной изобретательности, соединенной с удивительным знанием человеческих слабостей. Ему приходится брать на себя самые разнообразные роли, начиная от посыльного и кончая губернатором, и он исполняет их с искусством, которому позавидовал бы любой первоклассный актер».
Читать дальше