Тег: друг

От Деда всегда пахло дешевыми сигаретами и этим запахом, который ни с чем не перепутаешь, старостью.

В пять моих лет он первый раз рассказал мне как правильно подрезать гриб, чтобы не ругалась бабушка за кривую ножку.
В семь моих лет он учил меня разбираться в камнях. Рассказывал мне, как отличить хризолит от опала, почему на агате, который найден на Азов-горе такой рисунок на срезе, а в низовьях Урала другой.
В девять моих лет мы с ним разговаривали про религии. Особенно мне был интересен буддизм и реинкарнация. Правда тогда я этих слов не знал, но суть улавливал весьма ловко. Тогда Дед спросил меня, кем бы я хотел быть. И мой молодой организм ответил, что я хотел бы быть бабочкой. Дед ответил, что тогда он будет большим мотыльком, который будет меня защищать.
В двенадцать моих лет, когда я получил травму колена, и не смог дальше заниматься хоккеем, я проводил много времени с Дедом. Мы ходили в походы, мы занимались рукоделием. И я очень хорошо помню момент, когда Дед спросил у меня, кем он является для меня. И я ни разу не сомневаясь сказал, что он является для меня другом. Дед заплакал и сказал, что большего он не мог ожидать.
В шестнадцать моих лет он первый раз дал мне порулить на 412 москвиче. Это было под жестким запретом для моего отца, но Дед пошел наперекор этому.
В день моего совершеннолетия он мне позвонил, поздравил с праздником и сказал, что самое главное, чтобы я предохранялся
В 21 мой год мы с отцом уже строили ему дом
В 22 моих года мы уже купили Деду машину…
Читать дальше

Я заметил его сразу: он был с блестящим телефоном и такой же подругой. Товарищ смущенно улыбнулся, когда я подошел, чтобы поздороваться. Согнувшиеся тополя хотели меня о чем-то предупредить, но я был очень рад нежданной встрече. Когда я почувствовал по-прежнему крепкую руку друга, то с ужасом понял, что пожимаю ладонь мертвеца.

— Здарова!

Он был чемпионом области по боксу в лёгком весе. Когда-то мы израненные, но довольные сидели в ментовке. Как-то раз его обещала похитить банда ЛКН, поэтому он долгое время заходил с тесаком в собственный подъезд. Веселый был человек. Да и образовывался он не по цитатам из модных подписок, а даже Цицерона читал. Впрочем, это не спасло его от эволюции к трупу, у которого нет могилки. Даже цветочки возложить некуда. Теперь он почти состоявшийся юрист, наверняка любит «Мастера и Маргариту», и только что откушал в кафе рыбу с рисом.

— Привет, — тянет он, — давно не виделись.

Он с плохо скрываемым раздражением смотрит на меня. Вместо тела – приталенная розовая рубашечка, вместо глаз – огромные стрекозиные фасетки. Не смотря на улыбку, его выдают смазливые губы проститутки. Они холодны и презрительны. От него несет парфюмом и тленом. На лице скучающей спутницы, потревоженной моим вниманием, виднеется плохо замазанное слово «блядь». Да он и сам это знает, потому дарит ей слишком много подарков. Друг не рад меня видеть, но все же спрашиваю:
Читать дальше

Витя в свои шестнадцать уже вырос почти под два метра, был крепким, сильным и очень спокойным. Ходил летом с отцом в горы за каштанами и грибами, проходили они километров по тридцать за день. Взвалив на плечи, таскал двадцатикилограммовые мешки. Отличником не был, мог бы, наверно, но не корпел над уроками. Сделав по-быстрому, несся с друзьями к морю купаться. Купался с апреля до октября. В классе особо ни с кем не дружил. Компания была своя, дворовая, проверенная.
В тот день он разругался с матерью. Комнату не убрал, а она ждала в гости сестру с племянником на десять дней. Тётку с братом он не помнил, родственных чувств к ним не питал. И вообще не понимал, зачем они едут. Жара +40 — выходишь на улицу, и солнце словно бьёт тебя разом.
Он пошёл на море. Семь утра, самое время. Как обычно, позвонил друзьям, спустился с горы и вперёд, вдоль железной дороги. Купались они долго. Но к одиннадцати все, кроме него, разбрелись по домам. Он ещё раз напоследок понырял, проплыл пару километров и, переодевшись, как обычно, пошёл назад.
Большую белую собаку он заметил издали. Она стояла на путях, выла и не могла отойти. Шумел поезд. Витя побежал, на ходу доставая перочинный ножик. Железную проволоку трогать не стал. Едва успел расстегнуть ошейник и выхватить псину. Оттащил её подальше и оглянулся. От кустов убегали двое. «Вот гады!» — закричал он.
Собака смотрела на него печально и преданно. Крупная, ещё по-детски толстолапая и голенастая, с доверчивой щенячьей мордахой. Он сошёл с путей и хлопнул суку по боку: «Беги, бедолага.»
Читать дальше

— Паш, слышь, что ли, Паш? Вроде ходит кто под окнами-то, а?
— Да спи, ты. Нужна ты кому — ходить у тебя под окнами….
— Нужна — не нужна, а вроде есть там кто-то. Выглянул бы — мало ли.
— Отстанешь ты или нет?! Был бы кто — Серый давно бы залаял. Всё тебе чёрте что чудится. Спи, давай.
— Не кричи. Серёжку разбудишь. А Серый твой — пень глухой. Крепче тебя ночами спит. Сторож называется.
Если бы пёс, по кличке Серый, мог усмехаться – усмехнулся бы. Но усмехаться пёс не умел. Он просто вздохнул. Вот ведь вздорная баба: пень глухой. И ничего он не глухой. Даже наоборот – только слух у него и остался острым. Зрение подводить стало, да сила былая куда-то утекла. Всё больше лежать хочется и не шевелиться. С чего бы?
А под окнами нет никого. Так, капли с крыши, после вечернего дождя, по земле да листьям постукивают. Ну, не облаивать же их?

Пёс опять вздохнул. Свернувшись калачиком в тесноватой будке, положив голову на обрез входа в неё, он дремотно оглядывал ночное небо. Сколько лет зимы сменяются вёснами, вёсны — днями летними душными, потом осень приходит — всё меняется, только ночное небо над головой остаётся неизменным. Днями-то Серому некогда в небо пялиться — забот по двору хватает, а вот ночью… Ночью можно и поднять взгляд от земли.
Читать дальше

Наверное я старею, но друг это не тот человек, которому я могу позвонить в три часа ночи с просьбой подъехать, ибо у меня проблемы…

Да, если я звоню человеку, то я точно знаю что он подъедет. По любому вопросу, по любой проблеме… Вот только дёргать человека в три часа ночи… Ну спит же человек, зачем его тревожить. Свои проблемы нужно решать самому.

Достаточно того, что ты знаешь что ты можешь позвонить. Хреново или хорошо, ты можешь в любой момент набрать телефонный номер и услышать голос. Голос который никогда не пошлёт тебя нахуй, ибо не так уж и часто ты звонишь, а приедет к тебе, или наоборот, распахнёт двери своего дома для тебя.

И не важно что ты бухой как скотина, а он непьющий, он выслушает все твои пьяные бредни и уложит тебя спать.

И видитесь вы очень редко. Работа, семья, проблемы… Но ты твёрдо знаешь, ты можешь позвонить в любой момент.
Даже если ты позвонишь ночью со словами: «Друган, мне срочно нужен ёжик!», то он не пошлёт тебя нахуй. Он просто скажет «Подъезжай, придумаем что-нибудь», но ты не звонишь, ибо привык все свои проблемы решать сам…
Читать дальше

Заскочив после работы в небольшую забегаловку, чтобы перекусить, я вдруг увидел знакомое лицо. Костик, вечно улыбчивый добрый парнишка с моего класса, уже порядком потрепанный годами, пил кофе в углу зала. Спешить мне было некуда, поэтому я, взяв поднос с заказанной едой, подошел к нему. Он, подняв глаза, обрадовано воскликнул:
— Неужели ты? Пять лет с последней встречи… Садись скорее!
Он суетливо стер какие-то крошки со стола, промокнул салфеткой маленькую лужицу пролитого кофе и пододвинул стул от соседнего столика. Я видел, что он был рад меня видеть, только вот смущала его вымученная полуулыбка. Наверное, тоже уставший с работы.
Я присел, надкусил бургер и заинтересованно замер в ожидании. Сколько его помню, Костик много говорил, но всегда интересно и по делу, поэтому не был надоедливым. А тут почему-то повисло неловкое молчание. Я решил взять на себя ответственность начала разговора, но в голову пришла только банальная фраза:
— А ты все тот же.
Это было не так. У Костика появилась седина на висках, он обзавелся морщинками и серым костюмом с немного помятым воротником. Не было больше симпатичного паренька с серьгой в ухе, в джинсовой импортной куртке, стучащего ночью в мое окно, чтобы попросить сигарет. Был глубоко загруженный работой и проблемами взрослый мужчина, такой же как я сам.
Он улыбнулся и спросил:
— Как ты?
— Живой. Ты откуда здесь? Я тут постоянно бываю, а встретил тебя впервые.
Читать дальше

Дверь квартиры № 14 оказалась, как он и предполагал, «навороченной». Евроотделка, суперзамки, звукоизоляция… Сразу видно, к кому пришел.
Впрочем, в ряду других дверей она выглядела еще невзрачно. Даже бедно. Элитный дом, одним словом.
Николаев подошел к двери и подозрительно посмотрел на торчавший из двери глазок видеодомофона. Маленький блестящий объективчик смотрел на него не менее внимательно и подозрительно, только не моргая.
Поединок взглядов продлился пару секунд.
«Устроились тут…» — с неприязнью к неопределенному кругу лиц подумал Николаев, и ткнул пальцем в звонок.
Кнопка звонка плавно утопилась, и также плавно вернулась в первоначальное положение, не иначе как была снабжена газовыми амортизаторами.
Где–то в недрах квартиры что–то мелодично откликнулось. Ожидая, когда откроется дверь, Николаев заложил руки за спину и уставился в подъездный потолок, так как смотреть на свои старые, сильно ношенные ботинки, не любил.
Невнятно щелкнул динамик домофона.
— Кто там? — спросил странный голос, чем–то похожий на попугайский.
— Здравствуйте, я к Павлу Геннадьевичу.
Читать дальше