Доподлинно неизвестно, когда в квартире Иванюка завелось нечто. Или полтергейст. Или Барабашка. В общем, что-то жуткое и потустороннее. Иванюк был человеком пьющим, поэтому о сожителе догадался не сразу. Регулярная утренняя пропажа зажигалок, денег и паспорта, необъяснимое перемещение носков и чувство тревоги преследовали его с восемнадцати лет. Но однажды болеющий Иванюк сидел на антибиотиках и посему был практически трезв. Он депрессивно возлежал на диване, когда из кухни послышался грохот посуды. Так случалось и раньше, когда объём грязных тарелок превышал объём раковины в три-четыре раза, поэтому Иванюк не счёл это чем-то сверхъестественным. Но, когда отчаянно захлопали дверцы шкафчиков, Иванюку стало не по себе. Он побрёл на кухню и встал как вкопанный – по столу катался огурец. Докатывался до края и перекатывался в противоположную сторону. Глядя на шоу огурца, Иванюк зарёкся пить и лечиться, ушёл в комнату и накрылся одеялом. Послышался скрип паркета – кто-то последовал за ним и остановился рядом с диваном.
— Кто здесь? – прорычал Иванюк, не давая яйцам нырнуть в живот.
В качестве ответа что-то сорвало с него одеяло и закинуло в угол комнаты. Оставшись в трусах и свитере, Иванюк вскочил и…
…Тут надо сказать вот что. Другой бы звонил в МЧС, убежал из дому или умер от страха, в чём нет ничего зазорного. Но Иванюк был не такой. Иванюк не привык бездумно решать проблему – он мудро старался с ней ужиться. Поэтому кран в ванной был примотан скотчем, яичница жарилась на вчерашней яичнице, а с тараканами был заключён пакт о ненападении (кроме совсем уж отмороженных, которые бегали прямо по Иванюку).
…Поэтому Иванюк вскочил, злобно схватил одеяло и, замотавшись в него как мясо в лаваш, в позе шаурмы бухнулся на диван.
Читать дальше