«Я люблю тебя!» — щебечет в трубку окрылённая первым поцелуем 14-летняя пигалица. «Я тоже тебя люблю», — вторит ей прыщавый юноша, у которого пушок на лице ещё даже не сменился неровной щетиной.
«Ну всё, до завтра. Я люблю тебя», — это уже парочка 18–20-летних подростков прощается у подъезда.
«Не волнуйся, ты же знаешь, что я только тебя люблю», — это паренёк 22 годков от роду оправдывается перед своей девушкой после вчерашнего загула.
«Я люблю своего пусика/масика/котика!» — возвещает всем подругам блондинистое (или не очень) создание, а пусики и масики у неё меняются с завидной регулярностью раз в пару месяцев.
«Мам, ну я же его люблю-у-у-у!» — рыдает 15-летняя девчушка в ответ на родительский запрет общаться и кататься на машине с 19-летним парнем.
Так вот, «люблю» — а сколько в этом слове? Кто-то сейчас будет кричать и доказывать, что «любоффь» нельзя объяснить словами, она «либо есть в сердце, либо нет», и ничего ты с этим не поделаешь. И демагогию на эту тему можно разводить до хрипоты и драки. Но дело здесь вот в чём: три волшебных слова, которые всегда так ждут дамы и так боятся произнести кавалеры, давно уже утеряли свой сакральный смысл. Мы используем их по поводу и без. Чаще — без. Чтобы закончить телефонный разговор («Пока. Я тебя люблю»), чтобы добиться интимной близости с девушкой («Глупенькая, не бойся, я же тебя люблю»), просто чтобы сделать партнёру приятное или снять с себя все подозрения в нечестности («Ты меня любишь? — Ну конечно»). Эта фраза давно произносится на автомате и является своеобразной индульгенцией от всех грехов.
Читать дальше