Ты спрашиваешь меня, друг мой, что происходит в нашей глуши.
О-о, да событий не перечесть. Вот, скажем, с утра набежали огромные, толстые как персидские коты облака и толкаются над крышами, словно спорят, кому ронять тень и проливать дождь. Старая липа, которую давно пора срубить, в таких случаях всегда начинает волноваться и переживать, страшно шумит, вся трясется и сыпет откуда-то сверху обломками сухих веток.
В комоде у матушки завелась моль. Бледная, руки заломлены, выражение лица трагическое. С усиками и вся в бэлом — ну натурально графиня. И выпархивает еще так… с апломбом. Причем в этом ящике лежат старые синтетические вещи, так что чем она питается — непонятно. Возможно, у нее строгая диета, отсюда эта нервозность и вспышки на ровном месте (вчера налетела на лампу, кричала, била ее крыльями: выключите! выключите! как вы можете! мерзавцы! — и все такое). Поспит — успокаивается. Я ей потихоньку от матушки подсунула в ящик старую фланелевую рубашку — пусть поест нормально.
Приходила коза — ну дура дурой. Причем с претензиями. Жрала наш альпийский газон и еще при этом мерзкие рожи корчила: мол, приходится есть всякую гадость в этом вашем простигосподи селе. Кривлялась до тех пор, пока матушка, узрев уничтожение любимого газона, не погнала козу поганой метлой, а точнее — шваброй. Тут у козы сразу сделалась нормальная физиономия, почти человеческая, и с этой физиономией она бежала прочь, а за ней мчалась разъяренная матушка с совершенно зверским лицом. Было очень смешно: впереди удрученная этим недоразумением коза, а в десяти шагах сзади — интеллигентная матушка, голубица моя кроткая: глаза сверкают, швабра в руке — как шампур, на который вот-вот нанижут козу. До чего доводит жизнь в глуши, а.
Читать дальше