Дорогая Полина Егоровна, мировой вы мой судья и мировая женщина! Помните, как прошлым летом, третьекурсником юрфака пришел к вам на практику? Как вы делились секретами мастерства и мы сообща отправляли людям правосудие мелкими и средними партиями, согласно подсудности?
Я писал за вас судебные решения, вы их крыжили, а секретарша придавала им законную силу на печатной машинке «Ятрань». Скольких субъектов мы с вами развели, сколько подушек, перин, польт и кастрюль поделили в рамках ГеПеКа…
А как, потрудившись во славу госпошлины и Фемиды, обедали в соседней кафешке под Антонова, помните? А теперь кусок не лезет в горло, а в голове крутится «Гоп стоп, мы подошли из-за угла» да про старушку, компот и налет…
По окончании практики вы предложили продолжить сотрудничество и на следующий год. На прощание предостерегли с отеческой улыбкой: – Сынок, не ходи на практику в органы. Это не твое…
Как в воду глядели. Я не послушал – отправился на практику в прокуратуру. Захотелось романтики. И вот, мацаю романтику обеими руками, но со слезами вспоминаю вас.
В первый же день, с утра, поблизости от прокуратуры обнаружился мужчина в расцвете лет, но полном упадке сил. Полнейшем, – то есть труп. Что любопытно, на территории детсада «Почемучка».
Королева интеллектуального детектива Донцова не придумала б завязки элегантней. А кабы придумала, то книжка, наверное, называлась вроде «Ожесточенные манкой» или «Роковая песочница».
Вот и руководство прокуратуры решило, что мужика урыли совками трехлетки, и все бонзы прибыли на место преступления. Не совру, если скажу, что царило веселое оживление.
Откуда такие подробности? Меня и однокурсника Толю, наш наставник следователь Лепешкин (что был дежурным в тот день) с ходу привлек к расследованию.
Читать дальше
