Лет семнадцать назад один крендель срочную службу служил на аэродроме, где базировались бомбардировщики стратегического назначения. Объявили какие-то серьезные учения, самолетам — вылет с боевым комплектом. Приехала комиссия во главе с каким-то заслуженным боевым генералом (героем войны), с ним — офицеры штаба.
Команда на взлет. Генерал сидеть в бункере отказался — типа я хочу все глазами вблизи видеть. В общем, вся комиссия стоит где-то у взлетной полосы. Взлетает здоровенный бомбардировщик с ядерным боекомплектом, и вдруг — какая-то хрень, очень похожая на бомбу, от него отваливается и начинает прыгать по взлетке.
Вся комиссия в страхе прыгает в канаву, только один генерал как стоял, так и стоит, и при этом хохочет. Хрень попрыгала и успокоилась. Офицеры штаба вылезли из канавы все грязные, как свиньи. Спрашивают:
Читать дальше
Тег: ядерная бомба
5 маленьких недоразумений, которые чуть не угробили весь мир
1. Дешёвый компьютерный чип объявляет ядерную войну
В два часа ночи 3 июня 1980 года один штатный сотрудник Объединённого командования ПВО североамериканского континента (NORAD) проверял данные приборов, и обнаружил, что прибор, который всегда раньше показывал «0 атакующих ракет», теперь показывает «2 атакующие ракеты». Этого уже было достаточно для паники, но в следующую секунду прибор сообщил о «220 атакующих ракетах».
Сигналы тревоги заверещали по всей Америке. Бомбардировщики с атомными бомбами на борту стали подниматься в воздух один за другим. На пусковые установки межконтинентальных баллистических ракет поступила команда подготовки к запуску. Десять минут мир балансировал на грани ядерного Апокалипсиса.
К счастью, прежде чем американцы успели нажать на пуск, кто-то обратил внимание, что сотни предполагаемых боеголовок так и не показались на экранах радаров. Тревогу объявили ложной, бомбардировщики вернулись на свои аэродромы и все выдохнули.
Выяснение причин странного происшествия заняло три дня. Оказалось, что всему виной был дефектный компьютерный чип, стоимостью в 46 центов.
Читать дальше
В два часа ночи 3 июня 1980 года один штатный сотрудник Объединённого командования ПВО североамериканского континента (NORAD) проверял данные приборов, и обнаружил, что прибор, который всегда раньше показывал «0 атакующих ракет», теперь показывает «2 атакующие ракеты». Этого уже было достаточно для паники, но в следующую секунду прибор сообщил о «220 атакующих ракетах».
Сигналы тревоги заверещали по всей Америке. Бомбардировщики с атомными бомбами на борту стали подниматься в воздух один за другим. На пусковые установки межконтинентальных баллистических ракет поступила команда подготовки к запуску. Десять минут мир балансировал на грани ядерного Апокалипсиса.
К счастью, прежде чем американцы успели нажать на пуск, кто-то обратил внимание, что сотни предполагаемых боеголовок так и не показались на экранах радаров. Тревогу объявили ложной, бомбардировщики вернулись на свои аэродромы и все выдохнули.
Выяснение причин странного происшествия заняло три дня. Оказалось, что всему виной был дефектный компьютерный чип, стоимостью в 46 центов.
Читать дальше
14 минут
Когда в городе еще не завыли сирены, я уже всё знал.
Знал, потому что много таких «потому что» было вокруг меня. Прикосновение холодного ветра к открытой шее, будто кто-то мертвый тронул её ледяными пальцами. Скрип трамвайных колёс на стыке рельсов, крик вороны в темнеющем небе. Пульс горящих окон: затухающий, рваный. Последний.
Я вышел из трамвая, дошёл до набережной и сел на первую попавшуюся скамейку. Закурил и закрыл глаза, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом, точно превращаясь в мелкие острые иголки.
Сирены раскололи вечер надвое — время «До» и время «После», которого оставалось так мало.
Четырнадцать минут.
Их хватит на многое, если, конечно, не жадничать. Тратить по минуте. Закрыв глаза, я сидел и слушал, как мир вокруг меня стремительно сжимается. Он был уже мёртв, но ещё не понимал этого. И только отдельными искрами в нём, как в остывшем костре, светились те, кто никуда не торопился.
14 минут
— Атомная тревога! — заревели вечно молчащие динамики с фонарных столбов.
— Атомная тревога! Это не учения! Внимание! Немедленно укройтесь в ближайших убежищах!
Он вздрогнул, потому что как раз стоял под рупором. Растерянно огляделся, ненужным уже движением прикрывая букет от ветра. И тут же увидел её — она бежала от автобусной остановки, спотыкаясь, взмахивая сумочкой. Не отрывая глаз от его лица. Он следил за ней, и все другие прохожие казались угловатыми картонными силуэтами, покрытыми пеплом.
— Господи… Как теперь-то? — сказала она, схватив его за руку.
— Возьми цветы, — сказал он.
Читать дальше
Знал, потому что много таких «потому что» было вокруг меня. Прикосновение холодного ветра к открытой шее, будто кто-то мертвый тронул её ледяными пальцами. Скрип трамвайных колёс на стыке рельсов, крик вороны в темнеющем небе. Пульс горящих окон: затухающий, рваный. Последний.
Я вышел из трамвая, дошёл до набережной и сел на первую попавшуюся скамейку. Закурил и закрыл глаза, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом, точно превращаясь в мелкие острые иголки.
Сирены раскололи вечер надвое — время «До» и время «После», которого оставалось так мало.
Четырнадцать минут.
Их хватит на многое, если, конечно, не жадничать. Тратить по минуте. Закрыв глаза, я сидел и слушал, как мир вокруг меня стремительно сжимается. Он был уже мёртв, но ещё не понимал этого. И только отдельными искрами в нём, как в остывшем костре, светились те, кто никуда не торопился.
14 минут
— Атомная тревога! — заревели вечно молчащие динамики с фонарных столбов.
— Атомная тревога! Это не учения! Внимание! Немедленно укройтесь в ближайших убежищах!
Он вздрогнул, потому что как раз стоял под рупором. Растерянно огляделся, ненужным уже движением прикрывая букет от ветра. И тут же увидел её — она бежала от автобусной остановки, спотыкаясь, взмахивая сумочкой. Не отрывая глаз от его лица. Он следил за ней, и все другие прохожие казались угловатыми картонными силуэтами, покрытыми пеплом.
— Господи… Как теперь-то? — сказала она, схватив его за руку.
— Возьми цветы, — сказал он.
Читать дальше
Сталин и ядерная бомба
1.
— Ебать-колотить! — сказал Сталин. — Атомная бомба!
Берия скромно потупил глазки. Курчатов немного запоздал, но тоже потупил и стал нервно дергать себя за бороду.
— Это что же, взрывается? — спросил Сталин, постучав трубкой о железный бок бомбы.
— Еще бы, товарищ Сталин! — ответил Курчатов, чувствуя, что вопрос направлен к нему. — Как… Как даст!
— Как пизданет! — поддержал Берия.
— Вот ведь придумали, — сказал Сталин, затягиваясь. — А что, сильно взрывается?
— Я же говорю, товарищ Сталин — как даст!
— Как пизданет! — снова поддержал Берия и сделал за очками страшные глаза, как бы говоря, что уж если пизданет, так в самом деле пизданет.
— А что думает товарищ Жуков?
Жуков вроде задремал, но вовремя очнулся.
— Полезная вещь, — сказал маршал, звеня орденами. — Армии нужная.
— Так, — мудро заметил Сталин. — Но надо ее испытать. Да, товарищ Ворошилов?
— Обязательно, Коба, — поддержал железный нарком.
— А на ком? На жидах?
— На жидах не стоит, — смело сказал Берия. — Мы на них уже газы испытывали. Как-то нечестно получается.
— В самом деле, в самом деле, — задумался Сталин, выпуская паровозные клубы дыма. — Обидеться могут евреи, да. Спасибо товарищу Берия за своевременное замечание. Вы, кстати, сами-то не жид будете, товарищ Берия?
Сталин, как водится, удачно пошутил, и все засмеялись. Смеялись, потрясая бородами, Калинин и Курчатов, хихикал Жуков, хохотал Ворошилов, а Берия тонко улыбнулся и сказал:
— Нет, товарищ Сталин, я мингрел.
Читать дальше
— Ебать-колотить! — сказал Сталин. — Атомная бомба!
Берия скромно потупил глазки. Курчатов немного запоздал, но тоже потупил и стал нервно дергать себя за бороду.
— Это что же, взрывается? — спросил Сталин, постучав трубкой о железный бок бомбы.
— Еще бы, товарищ Сталин! — ответил Курчатов, чувствуя, что вопрос направлен к нему. — Как… Как даст!
— Как пизданет! — поддержал Берия.
— Вот ведь придумали, — сказал Сталин, затягиваясь. — А что, сильно взрывается?
— Я же говорю, товарищ Сталин — как даст!
— Как пизданет! — снова поддержал Берия и сделал за очками страшные глаза, как бы говоря, что уж если пизданет, так в самом деле пизданет.
— А что думает товарищ Жуков?
Жуков вроде задремал, но вовремя очнулся.
— Полезная вещь, — сказал маршал, звеня орденами. — Армии нужная.
— Так, — мудро заметил Сталин. — Но надо ее испытать. Да, товарищ Ворошилов?
— Обязательно, Коба, — поддержал железный нарком.
— А на ком? На жидах?
— На жидах не стоит, — смело сказал Берия. — Мы на них уже газы испытывали. Как-то нечестно получается.
— В самом деле, в самом деле, — задумался Сталин, выпуская паровозные клубы дыма. — Обидеться могут евреи, да. Спасибо товарищу Берия за своевременное замечание. Вы, кстати, сами-то не жид будете, товарищ Берия?
Сталин, как водится, удачно пошутил, и все засмеялись. Смеялись, потрясая бородами, Калинин и Курчатов, хихикал Жуков, хохотал Ворошилов, а Берия тонко улыбнулся и сказал:
— Нет, товарищ Сталин, я мингрел.
Читать дальше