Тег: 90-е

90е.
Шляясь как то по Патриаршим прудам я обнаружил пренепреятнейшую для себя картину: какой то лысый амбал угнетал мою знакомую Люсю. Картина была неприятна вдвойне-амбал производил впечатление преопаснйшее, а на Люсю, мне было по большому счету плевать.
Но. Я знаю-что я трус. И позволь себе хоть малость-ссыкло во мне победит окончательно. И хоть мозг орал «Валим!!!» ноги потянули тупую тыковку на разборки.
Проблема была нерешаема-валить его надо было сзади и бить в мясо-если поднимется-мне кранты.
Тут к бабке не ходи-черт мало того что здоровый, но и резкий-против него шансов у меня ноль.Но.
Амбал одной рукой держал Люсю за челюсть и ноги ее болтались над прудом. При этом он умудрялся второй рукой активно жестикулировать перед Люсиным носом-та что то похрюкивала в ответ. Что делать-неясно.
Вломлю ему в затылок-в воду полетят оба. Хотя…
Какое мне дело до сухости Люсиной жопы-я ж не памперс в конце концов.
Решено.
Крадучись я потек в сторону амбала, зашел за спину, размахнулся… и услышал его наставительный тон:
-Жаба, говорил он ласково Люсе, должна жить в пруду!!!
Похрюкивания Люси как то сильно напоминали истерический хохот. Тут Люся увидела меня.
-О, Макс, привет-просипела она, знакомься-это Федя!
Амбал Федя не глядя сунул мне руку, не выпуская Люсиной челюсти, пожал мою и продолжил:
-Так вот, пупырчатая, еще раз мою траву без спроса возьмешь-точно в патриках искупаю.А тут живет, что б ты знала, моя гонорея десятилетней давности. И во что она тут мутировала- я даже боюсь предположить…
Мы с Люсей взвыли…
Читать дальше

Как ребенок 90-х, я отлично помню те горькие уроки, которые пришлось пережить нашим мамам и папам…

Государство может обмануть.

Пожалуй, самым горьким уроком стало то, что обмануть могут не только бандиты и мошенники, но и государство. Это помнят все, кто столкнулся со сгоревшими в одночасье вкладами, денежными реформами, и прочими махинациями правительства. Государство, которое раньше было за мать и за отца, превратилось в суровую, хитрую и вороватую мачеху.

Живи сегодняшним днем – завтрашнего может не быть.

Заметила, что многие люди, выросшие в 90-е, почти не умеют планировать и копить, с трудом представляют себе завтрашний день. Наверное, осознание своей беспомощности перед судьбой и конечности – основное настроение 90-х. Люди жили не мечтами о светлом будущем, а конкретным сегодняшним днем. Сегодня поесть. Сегодня потанцевать. Сегодня заняться любовью, как последний раз. Ведь завтрашнего дня могло и не быть.

Если человек попал в беду – звони 02. Он там.

Увы, но мошенничество государства в отношении денег своих граждан было еще не самым страшным. Гораздо страшнее было то, что не существовало ни одного органа, который мог бы защитить честного человека от бандита. Милиция частично срослась с бандитскими группировками, а единичные честные милиционеры чувствовали себя весьма неуютно. Беспредельщики между тем день за днем оказывались безнаказанными, а честные граждане теряли последние надежды.
Читать дальше

Многие помнят, что в 90-е в бывший СССР приходил гуманитарный груз из разных стран. Но был еще отдельный вид «гуманитарки» — посылки от американских детей для русских школьников.

Появились эти коробочки и в нашей глухоманьской школе.

Тем детям, которые считались малоимущими, рандомно раздали по коробке.

Кстати, никогда этого не понимал. Например, по документам у Макиска не было папы, а на деле мама жила с мужиком и они нехило мутили какие-то прибыльные дела. Максик приносил в школу фотки из Египта.

Вы, кажется, не поняли. В девяностые! Фотки из Египта!

А, скажем, у Машеньки, были и мама, и папа. Родители работали на одном заводе, не видели денег много месяцев и стучали касками по асфальту. И хулиган Вася тоже считался благополучным и как-то никого не волновало, что вся округа в курсе, как бухают его родители. Если Васиным родителям было просто пофиг, то более интеллигентные мамы-папы просто-напросто считали получение материальной помощи чем-то зашкварным. Ходить, доказывать свою беспомощность, несостоятельность… А я мечтал о том, чтобы поесть в школе. Да, я хотел эту серую картофельную пюрешку и плоскую котлету. И компот тоже хотел. Поэтому приходилось просто воровать со столов хлеб. Среди сверстников это было нормой и не осуждалось, а вот те, кто осмелился доесть за кем-то из тарелки — нещадно чмырились.
Читать дальше

Всякий раз, заходя в любой кабак чувствую, что волосья мои на загривке поднимаются дыбом. Но быстро опадают. Причиной тому генетическая память. В 90е годы поход в кабак почти 100% приводил к участию в побоище. Либо бил ты, либо тебя, либо тобой. Отсидеться не удавалось никому: хошь-не хошь, а «танцуют все» Каждому находилось дело-мужики играли основные роли, бабы подбадривали кавалеров визгом и воплями «Прекратите!», оркестр задавал нужный темп, администрация споро вписывала в счета бойцов поломатое имущество.
За годы сражений я научился в одно движение отрывать ножку у соседского стола(роняя блюда на соседей-будущих противников), резво прыгать за барную стойку, вовремя линять от ментов(один раз умудрился отмазаться, надев грязный халат из подсобки-типа местный)-и, главное, за полчаса до-чувствовать надвигающуюся драку. Даже если сам послужил ее причиной.
Самое запоминающееся сражение произошло в кабаке «Хамовники» что украшал собой Лужники.
«Как вы яхту назовете»-собирались там соответственно отъявленные хамовники и хамовничихи местного одежного рынка.
Нравы царили соответствующие-купечество гуляло вовсю.
В тот раз меня утянули в эту едальню охамевшего крестьянина какие то полузнакомые полубандиты с Шаболовки.Приятели Альгиса. Я за любой кипиш, кроме голодовки, чего ж не сходить. К тому же в условиях местных реалий хождение в кабак в одну харю (и тем паче с дамой) приравнивалось к смертному греху самоубийства.
А тут и компания образовалась-5 рыл(трое шаболов, я и Альгис) более-менее достаточно, как я полагал. Наивный.
Читать дальше

Пора уже сорвать с себя все покровы и обнажиться срамом перед народом: Трудно признаться, но в фривольной книжке моей судьбы есть и совсем неприличные страницы.
Эх-ма! Дело в том, что некоторое время я числился своим в мусарне. Стыдно, но из песни слов не выкинешь:
Все начиналось вполне невинно: году в 1996 мы с Бегемотом открыли пейнтбольный клуб. К решению сему нас сподвигло два факта-увлечение сей игрой в «пестики» и то что у нашего друга Саши-начальника склада банковского неликвида-образовалась фура пейнтбольных шаров.
То есть кто то ушлый под залог этой фуры взял в банке кредит и убежал куда подальше прижимая авуары к израненному сердцу. А банку досталась такая ликвидная вещь.
Саша при этом понятия не имел что это-он и на вкус их пробовал и к строителям ездил-все не то. И тут мы в гости. Саня на судьбу жалуется-мол вон говна понавезли, некуда другое говно складировать: пора выкидывать: мама моя: выкидывать склад: наши еврейские сердца возмущенно забились:
И это при том, что ящик этих шариков RpSherer стоил долларов 200: а на поле-500:
Скупили мы все по 5 долларов ящик, ну плюс транспорт. Саня так и не вытянул у нас инфу-что это.
Пора было на войну. Столько боеприпасов:
Контору назвали «Моссад» А что? Как еще назвать жидов с оружием? К тому же бренд раскрученный.
С учетом того, что 80% расходов пейнтбольного клуба-это как раз шары, дело наше было обречено на успех. Плюс-я первый в Москве нарыл пустой отапливаемый цех для битв зимой. Плюс там еще была баня с бассейном.
Читать дальше