Побывала в Мишиной школе на Дне Матери. Дно матери у нас в стране находится в самом мрачном времени года, когда вокруг полярная ночь, цветы стоят дорого, а дети приходят с прогулки такие грязные, что стирать надо каждый день, а сохнет все неделю. То ли дело в Европе, где на Мазерс Дэй расходятся последние тюльпанчики, и на излете срока годности ликвидируются все нераспроданные со дня святого Валентина конфетные коробки в форме сердца.
Ах, эти утренники в садах и школах! О, казенная сентиментальность из стекла, бетона и оренбургского платка на плечах старой девушки-методиста! В марте, когда еще слякоть — а теперь и в ноябре, когда уже жизнь кончилась, в актовых залах всей нашей необъятной родины возносятся целомудренные стоны нежности. Это дети славят образы Мамы и Бабушки словами специалистов по дидактике.
Мне всегда интересно, где шкрабы берут эти бессмертные строки? Например, про то, как мальчик отнес подснежник маме: «И с цветком меня так нежно мама обняла, что растаял мой подснежник от ее тепла». По стилистике судя — изучают подшивки провинциальных газет, где на последней полосе печатают произведения местных библиотекарей. Вася, помнится, поразил нас в четырехлетнем возрасте выражением «седая блять», принесенным из садика. В день восьмого марта все разъяснилось: детки через одного читали душераздирающий стишок про бабушку: «у нее морщинок много и на лбу седая прядь, так и хочется потрогать, а потом поцеловать».Оставим в стороне смутно-непристойный смысл этого желания. И даже то, что маленькие картавые дети предсказуемо превратили прядь в нехорошее слово. Где это вы видели бабушку трехлетнего ребенка в морщинах и с седыми прядями? Те бабушки на празднике, что умиленно рыдали, утирая французскую тушь, были крашены в клубничный блондин и прочие оттенки из тюбика. Образ бабушки из детсадовского стиха — немощная старуха, выполняющая посильную домашнюю работу, типа связать внуку варежки. И все равно, все рыдали от умиления.
Читать дальше