Тег: утренник

Было это давным-давно. Когда деревья были большие, трава зеленее, и даже Виндоуз-95 еще не придумали.
Работала я тогда в библиотеке — старшим помощником младшего дворника куда пошлют. Зарплату нам платили миллионами (да, всем, лично мне миллионов 5 платили), да еще и не каждый месяц. И хотя все мы были миллионерами, кушать хотелось не только хлебушек, но и маслице, а на НГ и чего посущественней — так что новогодние детские утренники ждали, как манну небесную.

Меня, как самую продвинутую молодую, обложили матом стопками журналов и книжек, обрисовали главных героев в свете имеющихся в наличии костюмов и тонко намекнув, что если я облажаюсь, то в следующем году на праздники будем дружно сосать лапу — усадили писать самый крутой сценарий.
А начальница (гренадерского роста, стати и голоса дама — бессменный Дед Мороз) помчалась добывать заказы.
Сценарий я написала. Там были заказанные Снегурочка, Дед Мороз, Волк и конечно, Баба Яга. Еще там были Зайцы, которых «в наличии» не было, но вся библиотека дружно проклиная меня два дня безропотно клеила заячьи уши и вязала хвосты.

Дед Мороз у нас уже был, Снегурочкой привычно позвали блондинку из соседнего ЗАГСа, а гламурная роль Бабы Яги досталась мне. Видать, сущность моя уже тогда из меня выглядывала: как Снегурочка я — не очень, а вот как Яга…
С помещением договорились с каким-то ДК, заказов начальница выбила добыла штук 10 (цены у нас были демпенговые) и аж целых шесть до НГ (это чтоб есть на НГ, а не после — зарплату-то опять не дали). Работать решили по три штуки в день, чтоб побыстрей.
Читать дальше

Мой сын обладает хорошей памятью. В детском саду он знал наизусть все тексты утренников, поэтому до последнего дня было непонятно, какой у него костюм, ведь детки болеют и он мог их заменить, зная все роли.
На новогодний утренник пятилетнему сынуле досталась роль огурца.
Узнав об этом накануне дежурства, я купила зелёную футболочку, цветной картон и с большим вдохновением всю ночь шила зелёные шортики под футболку и клеила салатовую шапочку из картона с чудесным хвостиком из проволоки, обтянутой зелёной тканью.
На утренник шёл папа, что не внушало особого доверия, поэтому инструкция, как одеть ребёнка и как закрепить шапочку, читалась папе утром перед работой.
В разгар дежурства позвонила воспитательница и срывающимся голосом сообщила, что у них заболел исполнитель самой главной роли и завтра сын будет… колобком. На мой нервный вопрос — может ли колобок быть в костюме… огурца? — в трубке была многозначительная тишина.
Я позвонила мужу на работу и сообщила про форс-мажор.
Абсолютно счастливым голосом (меня уже тогда это должно было насторожить) муж сказал, что нет никаких проблем. Он возьмёт с собой двух друзей хирургов, а три хирурга — это супер команда, которая справится с любой задачей! И они, то есть, хирурги — очень смекалистые мужики, поедут к нам домой и решат эту проблему (моя интуиция, видимо, была очень больна в тот момент!).
Читать дальше

В детстве я ненавидела утренники, потому что к нам в садик приходил отец. Он садился на стул возле ёлки, долго пиликал на своём баяне, пытаясь подобрать нужную мелодию, а наша воспитательница строго говорила ему: «Валерий Петрович, повыше!».

Все ребята смотрели на моего отца и давились от смеха. Он был маленький, толстенький, рано начал лысеть, и, хотя никогда не пил, нос у него почему-то всегда был свекольно-красного цвета, как у клоуна. Дети, когда хотели сказать про кого-то, что он смешной и некрасивый, говорили так: «Он похож на Ксюшкиного папу!» И я сначала в садике, а потом в школе несла тяжкий крест отцовской несуразности. Все бы ничего (мало ли у кого какие отцы!), но мне было непонятно, зачем он, обычный слесарь, ходил к нам на утренники со своей дурацкой гармошкой. Играл бы себе дома и не позорил ни себя, ни свою дочь! Часто сбиваясь, он тоненько, по-женски, ойкал, и на его круглом лице появлялась виноватая улыбка.
Я готова была провалиться сквозь землю от стыда и вела себя подчёркнуто холодно, показывая своим видом, что этот нелепый человек с красным носом не имеет ко мне никакого отношения.

Я училась в третьем классе, когда сильно простыла. У меня начался отит. От боли я кричала и стучала ладонями по голове. Мама вызвала скорую помощь, и ночью мы поехали в районную больницу По дороге попали в страшную метель, машина застряла, и водитель визгливо, как женщина, стал кричать, что теперь все мы замёрзнем. Он кричал пронзительно, чуть ли не плакал, и я думала, что у него тоже болят уши. Отец спросил, сколько осталось до райцентра. Но водитель, закрыв лицо руками, твердил: «Какой я дурак!».
Читать дальше

Побывала в Мишиной школе на Дне Матери. Дно матери у нас в стране находится в самом мрачном времени года, когда вокруг полярная ночь, цветы стоят дорого, а дети приходят с прогулки такие грязные, что стирать надо каждый день, а сохнет все неделю. То ли дело в Европе, где на Мазерс Дэй расходятся последние тюльпанчики, и на излете срока годности ликвидируются все нераспроданные со дня святого Валентина конфетные коробки в форме сердца.
Ах, эти утренники в садах и школах! О, казенная сентиментальность из стекла, бетона и оренбургского платка на плечах старой девушки-методиста! В марте, когда еще слякоть — а теперь и в ноябре, когда уже жизнь кончилась, в актовых залах всей нашей необъятной родины возносятся целомудренные стоны нежности. Это дети славят образы Мамы и Бабушки словами специалистов по дидактике.
Мне всегда интересно, где шкрабы берут эти бессмертные строки? Например, про то, как мальчик отнес подснежник маме: «И с цветком меня так нежно мама обняла, что растаял мой подснежник от ее тепла». По стилистике судя — изучают подшивки провинциальных газет, где на последней полосе печатают произведения местных библиотекарей. Вася, помнится, поразил нас в четырехлетнем возрасте выражением «седая блять», принесенным из садика. В день восьмого марта все разъяснилось: детки через одного читали душераздирающий стишок про бабушку: «у нее морщинок много и на лбу седая прядь, так и хочется потрогать, а потом поцеловать».Оставим в стороне смутно-непристойный смысл этого желания. И даже то, что маленькие картавые дети предсказуемо превратили прядь в нехорошее слово. Где это вы видели бабушку трехлетнего ребенка в морщинах и с седыми прядями? Те бабушки на празднике, что умиленно рыдали, утирая французскую тушь, были крашены в клубничный блондин и прочие оттенки из тюбика. Образ бабушки из детсадовского стиха — немощная старуха, выполняющая посильную домашнюю работу, типа связать внуку варежки. И все равно, все рыдали от умиления.
Читать дальше

В средней группе детского сада к сентябрьскому утреннику меня готовил дедушка. Темой праздника были звери и птицы: как они встречают осень и готовятся к зиме. Стихотворений, насколько мне помнится, нам не раздавали, а если и раздали, дедушка отверг предложения воспитательниц и сказал, что читать мы будем своё.
Этим своим он выбрал выдающееся, без дураков, произведение Николая Олейникова «Таракан».
Мне сложно сказать, что им руководило. Сам дедушка никогда садик не посещал, так что мстить ему было не за что. Воспитательницы мои были чудесные добрые женщины. Не знаю. Возможно, он хотел внести ноту высокой трагедии в обыденное мельтешение белочек и скворцов.
Так что погожим осенним утром я вышла на середину зала, одернула платье, расшитое листьями из бархатной бумаги, обвела взглядом зрителей и проникновенно начала:

— Таракан сидит в стакане,
Ножку рыжую сосёт.
Он попался. Он в капкане.
И теперь он казни ждёт.

В «Театре» Моэма первые уроки актерского мастерства Джулии давала тётушка. У меня вместо тётушки был дед. Мы отработали всё: паузы, жесты, правильное дыхание.

— Таракан к стеклу прижался
И глядит, едва дыша.
Он бы смерти не боялся,
Если б знал, что есть душа.
Постепенно голос мой окреп и набрал силу. Я приближалась к самому грозному моменту:
— Он печальными глазами
На диван бросает взгляд,
Где с ножами, топорами
Вивисекторы сидят.
Читать дальше