Тег: девочка

Лена стояла на остановке и громко про себя орала Марсельезу.
Нет, она не сошла с ума.
Просто слева от Лены, в коробке под лавкой остановки кто то истошно мяукал.
Кто то мяукал, а Лена себе поклялась что больше никакой Кошки у неё не будет.
Как сказал один сильно понимающий светский Лев по тв: « Кошки, они мужиков отпугивают и делают женщину банальной. Что может быть банальнее чем одинокая женщина с кошкой? А мужчины банальности не любят, мужчины любят тайны и необычности. Заводите кого угодно, но не кошку. Заведите питона например или паука. С такой женщиной хочется общаться. Хочется подойти и спросить: « а что ваш питон ест?» или « а где ваш паук спит». А про кошку что спрашивать если и так все ясно».
Не то чтобы Лена сильно Льву светскому поверила, Лена вообще без доверия относилась к мужчинам в розовых брюках, но все же.
Лене было тридцать семь и последний ее роман закончился больше года назад.
Да и полгода назад у Лены тяжело умирала старая кошка Мурка.
Умирала, забрав с собой все Ленины силы и введя Лену в состояние долгов, потому что ветеринария нынче была дорогой.
Вот Лена и орала внутри себя Марсельезу уже третий раз подряд, в надежде что кто то там в коробке перестанет орать и куда-нибудь исчезнет сам по себе.
Марсельеза надоела, а кто то все орал и орал.
Читать дальше

в хорошей семье. В обеспеченной и благовоспитанной. И заявила эта юная леди, что хочет стать золотарём. Говночерпием, прошу прощения за грубое слово — другого перевода нет. Или, скажем, проституткой.

Примерно такой же шок испытали родители юной Флоренс Найтингейл, когда она сказала, что станет сиделкой. Слова «медсестра» тогда не было в помине. Говночерпий, проститутка, сиделка — были позорными словами. Ниже падать некуда! Сиделки — грязные бабы-пропойцы, которых нанимали «дохаживать» безнадёжно больных. Сиделки нецензурно ругались, как портовые грузчики, накачивались джином, били больных и крали все, что под руку попадалось. Вот какими были сиделки.

Родители отвернулись от Флоренс; их можно понять. А она стала основательницей сестринского дела. Она училась правильно ухаживать за больными — она считала, что от заботливого ухода зависит выздоровление. Без отвращения и раздражения она обмывала гнойные раны, перестилала своим методом белье, меняла повязки, проветривала комнаты; и учила этому других. И писала книги простым и понятным языком. И основала целую систему выхаживания больных и облегчения страданий умирающих.
Читать дальше

Жила-была девочка. У нее были такие чудесные светлые волосы. Называли ее Белоснежкой.
Однажды мама сказала Белоснежке: «Доченька, пора вымыть голову!»
Та ответила: «Ах, мамочка, я должна сидеть у окна и ждать принца, я не могу вымыть голову, у меня совсем нет на это времени!»
Постепенно волосы Белоснежки совсем испачкались, и мама сшила ей красную шапочку, чтобы прикрыть сальные лохмы.
Потому-то и стали называть девочку Красная Шапочка.
Как-то мама попросила дочку: «Красная шапочка, сходи, проведай бабушку!»
Та ответила: «Я бы сходила, мамочка, но никак не могу, мне надо сидеть у окна, вдруг появится принц, а я его очень жду».
Так шло время, а Красная Шапочка все сидела у раскрытого окна, из которого на нее летели пыль, грязь и зола.
Она стала совсем чумазая, и люди стали называть ее Золушкой.
Мама снова к ней: «Золушка, посмотри, в комнате неубрано!»
Но та ответила: «Да что ты, мама, разве не видишь — я занята! Не могу я ничего делать, я жду принца!»
И вот, в один прекрасный день, на дороге возле дома Золушки появился принц!
Проезжая мимо на белом коне, он увидел в окне грязную нечесанную бабу и сказал:
«ОХ ТЫ Ж Б*ЯДЬ!»
Читать дальше

Когда я была маленькой, то думала что все взрослые — умные, все дети — одинаковые, а чувак по фамилии Клубкин колесит по миру и показывает свои путешествия в телевизоре.

Но давайте про детей.

Когда-то я смотрела на мальчика, который бился в истерике в магазине, требуя шоколадку, и думала — фи. Вы просто не умеете их воспитывать. В доме, где на полках стоят книги, а в воздухе звучит классическая музыка, ребенок не бьется в истерике. Он отодвигает от себя томик Шопенгауэра и спрашивает «Мамочка, я могу сьесть шоколадку?».

Я смотрела на девочку, которая дубасила лопаткой напарницу в песочнице, и думала — фи. Мой ребенок никогда не будет никого бить лопаткой. Никогда и никого. В доме, где на полках музыка, далее по тексту.

А потом я родила двоих детей. Одного за другим, не приходя в сознание.

С тех пор девочка с лопаткой приходит в мои сны. Она дубасит меня по комполу и голосом Шопенгауэра спрашивает: «Ну что? Получила? Получила? Ты просто не умеешь их правильно воспитывать!».

То, что я не умею их правильно воспитывать, было открытием номер раз.
То, что все дети — сюрпрааайз! — разные, стало открытием номер два.

Вот возьмем девочку Санечку.
В комнате бардак. А давай-ка, говорю, прибeремся. Утром уборка, говорю, вечером — мультики.
Девочка Санечка честно убирает комнату и смотрит заслуженные мультики.
Читать дальше

Жила была одна девочка. Она все время бегала от депрессии. На работу, с работы, на спорт, на учебу, по мужикам. Но однажды на бегу она поскользнулась и упала в депрессию надолго. Лежала она там, лежала, отлеживалась и выпала обратно художницей. С тех пор эта девочка уже никуда не бежит, а сидит себе спокойненько, пишет картины маслом.

***
Жила-была девочка. Она думала, что правит всем миром. А оказалось, что она просто напрягается, пытаясь контролировать то, что от неё не зависит.

***
Жила-была девочка. Она думала, что ее прет от мужчин, цветов и бабочек. А потом оказалось, что ее просто прет.

***
Жила-была девочка. Она родилась некрасивая. Поплакала-поплакала и решала заботиться о себе как о красивой: мыть, причёсывать, подарки покупать, одевать соответственно. Так она жила-жила и замуж вышла. Муж с неё одежду снял, а изнутри она тоже красивая оказалась.

И никто не удивился даже, кроме этой самой девочки.
Читать дальше

Одна девочка в лес пошла. Дома сказала, что за грибами и ягодами, а на самом деле ей надо было схрон с оружием проверить. Ну вот, идёт она, идёт, и начинает понимать, что её ходьба бесцельна, как все реформы образования, начиная со Столыпина, потому что процесс налицо, а под кустом малины дохлый ёжик третий раз попадается. Не может на одном акре леса быть столько идентичных дохлых ёжиков, разве только они тройня и договорились. Кричать ау не вариант, потому что лес глухой, а односельчане девочки еще глуше были с тех пор, как у них в селе установили испытательный полигон кувалд и дрелей. В общем, она немного побегала туда -сюда, и по теории вероятности нашла избушку.
_ Избушка, избушка, а повернись ко мне передом, сказала девочка, а избушка отвечает:
_С какого перепугу. К тебе вся жизнь задом повернулась, а мне какой резон против течения плыть?
_ Ладно, -сказала девочка, обошла избушку и вошла в дверь. Но осадочек остался.
Глядит одна девочка, а в избушке и сени, и столовая, и спальня, и всюду мебель трех размеров, большого, среднего и маленького, и посуда, и бельё постельное в той же ростовке, и даже в уборной три унитаза. Стало ей ясно, что и тут от чокнутых перфекционистов не избавиться. Но ей в избушке понравилось, потому что в сенях она приметила самогонный аппарат, а это что-нибудь да значило.
Читать дальше

Говорят, у каждой аварии есть имя, отчество и фамилия.
В России у беды есть пол и возраст. Причём один и тот же.
В любой ошибке, от несущественных до фатальных, всегда виновата девочка. Вместо свадебного букета вам привезли похоронный венок? «Вы знаете, у нас тут девочка перепутала заказы». Вы третью неделю ждёте посылку с лекарствами? «А что вы хотите, работать некому, взяли девочку, а она не ходит». Экспедиция на Марс со свистом пролетела мимо и исчезла в бескрайних просторах Вселенной? Будьте уверены, и тут без девочки не обошлось. Девочка всегда где-то рядом, но её никогда нет на рабочем месте в рабочее время. А уж если она там, то лучше бы она улетела на Марс, его не жалко.

На Земле победить девочку невозможно. Она ни за что не отвечает, поэтому её охотно берут на любую работу: на неё можно свалить косяк любого масштаба, потому что по умолчанию девочка считается явлением природы, приравненным к форс-мажору. Она ничего не знает, не понимает и не умеет. При попытке добиться от неё хотя бы объяснений она будет молчать и хлопать глазами; о возмещении ущерба даже не думайте — она заплачет, и цунами общественного порицания обрушится на вашу голову всей своей тяжестью. Как вы могли, это же девочка. У неё железная самооценка, она богиня, а её, хорошую, обидели. В лучшем случае она гордо уволится по собственному желанию и завтра же найдёт новое место, где можно за малую копеечку спокойно ногти красить. И её, конечно же, возьмут: девочек много, они дёшевы и украшают окружающую среду. Раньше, до появления факультетов психологии в заборостроительных академиях, за эстетику на рабочем месте отвечала герань, а теперь — прогресс! — есть на кого свалить опоздание, неудачу, недостачу и провал, и всё это при том же растительном уровне интеллекта.
Читать дальше

Это было в 1913 году.
Одиннадцатилетняя девочка, пансионерка Московской Ржевской гимназии приставала к своему дядюшке с просьбой показать, что у него написано на медальоне, который тот всегда носил с собой на груди.

Дядюшка снял медальон и протянул девочке. Девочка открыла крышку, а там ничего не написано. Кроме 5 нотных линеек и четырех нот: соль-диез – си – фа-диез – ми. Девочка помедлила мгновенье, а затем весело закричала: – Дядюшка. я знаю, что здесь написано.
Ноты на медальоне означают: ” Я люблю Вас.”И вот здесь возникает вопрос.

Вы представляете себе, как учили эту девочку, если она, увидав четыре ноты, пропела их про себя, а пропев, узнала начало ариозо Ленского из оперы Чайковского “Евгений Онегин”. Оказалось, что этот медальон – столь оригинальное признание в любви, когда-то получен девочкиным дядюшкой в подарок от своей невесты перед их свадьбой. Но вы подумайте, ведь девочке только 11 лет!

Каким же образом ее успели так научить. И не в специальной музыкальной школе и не в музыкальном колледже, а в нормальной русской гимназии, да еще в начальных классах.

Вопрос: как учили эту девочку? – я уже задал, теперь задам еще один вопрос, ответ на который выходит за рамки рассуждений об уровне образования только, а касается вопросов генофонда.
Читать дальше

В средней группе детского сада к сентябрьскому утреннику меня готовил дедушка. Темой праздника были звери и птицы: как они встречают осень и готовятся к зиме. Стихотворений, насколько мне помнится, нам не раздавали, а если и раздали, дедушка отверг предложения воспитательниц и сказал, что читать мы будем своё.
Этим своим он выбрал выдающееся, без дураков, произведение Николая Олейникова «Таракан».
Мне сложно сказать, что им руководило. Сам дедушка никогда садик не посещал, так что мстить ему было не за что. Воспитательницы мои были чудесные добрые женщины. Не знаю. Возможно, он хотел внести ноту высокой трагедии в обыденное мельтешение белочек и скворцов.
Так что погожим осенним утром я вышла на середину зала, одернула платье, расшитое листьями из бархатной бумаги, обвела взглядом зрителей и проникновенно начала:

— Таракан сидит в стакане,
Ножку рыжую сосёт.
Он попался. Он в капкане.
И теперь он казни ждёт.

В «Театре» Моэма первые уроки актерского мастерства Джулии давала тётушка. У меня вместо тётушки был дед. Мы отработали всё: паузы, жесты, правильное дыхание.

— Таракан к стеклу прижался
И глядит, едва дыша.
Он бы смерти не боялся,
Если б знал, что есть душа.
Постепенно голос мой окреп и набрал силу. Я приближалась к самому грозному моменту:
— Он печальными глазами
На диван бросает взгляд,
Где с ножами, топорами
Вивисекторы сидят.
Читать дальше

Девочка пяти лет, приговаривая, увлеченно играла во что-то сама с собою под деревом, — к удовольствию и гордости собственной бабушки, сидевшей на скамеечке поодаль.
— Хорошо тебе там играться? — поинтересовалась наконец бабушка.
— Да! — крикнула счастливая девочка.
— А ты иди сюда, ко мне, на солнышко, — посоветовала бабушка.

Послушная девочка нехотя оставила игру и побежала куда было велено.

— Не беги! — прикрикнула мудрая бабушка. — Иди шажочками, а то упадешь. Яблочко хочешь?
— Да! — обрадовалась девочка.
— На вот тебе сливу, — сказала бабушка. Девочка удивилась, взяла сливу и побежала обратно, под дерево, но споткнулась и упала.
— Вот! — с удовольствием сказала бабушка. — Говорила я: упадешь! Говорила! Ты ж бегать не умеешь, ноги у тебя неправильные…

Пятилетняя обладательница неправильных ног изо всех старалась не расплакаться.

— Она бегать-то не умеет, — участливо и громко разъясняла тем временем бабушка ситуацию соседке по скамейке. — Неправильно ноги ставит!

Соседка, кивая, рассматривала девочку вместе с ее неправильными ногами, и девочка все-таки заплакала.
Читать дальше

— Мам, а почему люди бывают злые, а бывают добрые?
Женщина вздохнула и пожала плечами.
— Не знаю, Кать, наверное потому что злые мало молока в детстве пили.
— А если я буду много-много молока пить, то я добрая буду?
— Ты и так добрая.
— Значит мне не надо его пить? — девочка хмыкнула и о чем-то задумалась.
— Надо, Катя, надо. Ты же хочешь сильной вырасти?
— То есть, кто его пьет, тот вырастет и сильным и добрым?
— Да… И сильным и добрым, — женщина еще плотнее закутала девочку в старое одеяло и погладила по голове, — ты спать не собираешься что-ли, говорун ты мой?
— А давай вообще не будем спать? — улыбнулась девочка, — представляешь, тогда можно будет всю ночь разговаривать, а не молчать.
— Так! — мать насупила брови и погрозила дочке пальцем, — ты почему меня не слушаешься? Я сказала спать, значит спать!
— Ну ладно, ладно. Всё, сплю, — Катя перевернулась набок и прижала к себе потрепанного мишку.
— Мишка, тебе не холодно? — прошептала она, глядя в пластмассовые глаза-пуговицы, — ну ничего, у меня есть план, как сделать так, чтобы мы больше не спали в подвале. Хочешь расскажу?
Катя накрылась одеялом и стала что-то тихо шептать медведю на ухо.
Читать дальше

Всем известно, что женщина умеет достать, не раздеваясь. Притом, это умение в них заложено генетически, с рождения. Любой мальчик, ещё с детского сада, знает, что девочки – это существа с другой планеты. Вот сидишь ты в дальнем углу песочницы, и у тебя там танковое сражение. Наши наступают, фашисты взрываются, дел невпроворот. И тут хоп – за твоей спиной появляется девочка! Девочка лет четырёх, с куклой подмышкой. Она минуты две молча и неодобрительно смотрит на тебя, а потом спрашивает: А что это ты делаешь?
Ты ей, конечно, не отвечаешь. Потому что вопрос глупый. Ты слепая что ли? Ты сама не видишь, что тут танковое сражение и фашисты взрываются?
А она видит. Только не то, что видишь ты. Она видит мальчика, который перекопал всю песочницу, у которого песок и в носу, и в ушах, и даже на голове. В одной руке у него пластмассовый танк без гусениц, в другой – оловянный солдатик с оторванной ногой, которого он с криком «Дыдыщ!» — подкидывает вверх, и чему-то бурно радуется. Ну не дурак? И сейчас девочка объяснит тебе, что ты идиот. И игры у тебя дурацкие. И вообще ты весь грязный и в песке, и я щас пойду нажалуюсь воспитательнице, и она тебя в угол поставит.
Читать дальше