Тег: следователь

Представьте, у чувака крадут оружие в онлайн-игре. Все бы ничего, но он приходит с этим к настоящему следователю. Это реальная история.
Внимание, профессиональный жаргон сохранен. Место действия и позывные изменены.
Дело было несколько лет назад. Среди ночи раздался звонок телефона, а, значит, старшему оперативному дежурному отдела полиции № 13 Управления МВД России по городу Ставрополю Ване Скутину что-то понадобилось от бывшего следователя — специалиста по развалу бесперспективных и тупых заявлений потерпевших. С огромным трудом мне удалось разлепить глаза, чтобы было понятнее, то по усилиям это, примерно, как выстоять 12 раундов против Майка Тайсона и в итоге ещё и победить по очкам.
— Алло — выдавил я из себя.
— Алё, Саня, ну ты бы это… приехал… тут короче… без тебя не обойтись… с нас могарыч в общем
— Чё там?
— Пригоняй, сам глянь. Я даже не знаю как объяснить-то тебе ЭТО… очень нужен креативный подход.
— М-м-м. Ща приеду (благо жил я в паре кварталов от бывшей работы).
Ещё 12 раундов против Майка, и я встал. Заходя в дежурную часть, я выдумывал самые обидные ругательства, которыми я покрою Скутина, если ЭТО окажется какоё-нибудь ерундой.
— Ну и какой повод для этого праздника «Восходящего солнца»? — спросил я, входя в помещение дежурной части.
Читать дальше

У меня приятель работает в Уголовном розыске. Работает и работает. Никогда не интересовался его работой. Неудобно спрашивать, и чернуху это ментовскую слушать нет никакого желания.

Нужно мне было загранпаспорт продлить по-быстрому (у него жена работает с загранпаспортами), пришёл к нему с бутылкой и закуской прямо на работу. Незатейливая обстановка, полотенцем накрыли стол, разложили закусь. Разговор шёл в основном о его работе. Как он сказал: «Самая поганая работа на свете. Хуже даже, чем в патруле ППСМ». А работа его заключается в поиске пропавших без вести. Профессиональное название пропавших без вести — «потеряшки».

И вот что мне он поведал. Про суровые ментовские будни. Это вам не сопли размазывать, смотря передачи «Жди меня», «Ищу тебя» и т. д.
В России в год пишется около 200 тыс. заявлений о пропавших без вести. Это сейчас, в мирное время. А находится каждый год около 100 тыс. человек. То есть именно находится (живыми и мертвыми), то есть опознаются теми, кто писал заявление о пропаже, или сами «потеряшки» заявляют, что они — это они. Вопрос: куда деваются остальные 100 тыс.?

Сразу предупреждаю, писать буду только о тех пропавших без вести, на которых есть заявление в милицию от родственников, коллег и т. д.
Сам статистику читал в интернете опубликованную, там другие цифры. Верю я своему приятелю, так как он говорит: «Эта вся опубликованная статистика ложная, недостоверная и ничего не отражающая, которая нужна только чинарям в штабах».
Читать дальше

Когда–то очень–очень давно, в 1998 году одна юная девочка восемнадцати лет, выросшая в строгой Советской семье, попала по распределению в Следственный отдел при одном небольшом Московском вокзале. Девочка мечтала быть нужной на своем ответственном месте, побороть преступность в отдельно взятом районе и на своем примере опровергнуть миф и пьющих, неумных и злоупотребляющих взятками ментах.
Отучившись два курса, милая девочка считала себя высоко профессиональным работникам и даже купила себе папку для ношения постановлений и протоколов. Как все понимают, юной очаровательной идиоткой была я!

Надев свой самый серьезный костюм, я отправилась на первое в своей жизни место работы.

Начальник обсмотрел ЭТО с явной издевкой в глазах (по прошествии многих лет я не понимаю, зачем он вообще согласился принять на работу эту явно неприспособленную к реалиям милицейской жизни мадам!), дал ключ от кабинета и со словами: «работай!» удалился. Кабинет был холодный, грязный, вместо компьютера на столе гордо возвышалась печатная машинка, а мусорку заменяло пластмассовое ведро, в котором торчал погрызанный веник.Что мне оставалось? Ну не смотреть же на сей натюрморт, которому бы позавидовал Сезан, поэтому я решила познакомиться с местными обитателями.
Читать дальше