Тег: исповедь

«Я реаниматолог. А если быть более точным, то peaниматолог­-анестезиолог. Вы спросите, что предпочтительней? Я вам отвечу: хрен редьки не слаще. Одно дежурство ты реаниматолог, другое анестезиолог, но суть одна борьба со смертью. Её, проклятую, мы научились чувствовать всем своим нутром. А если говорить научным языком, то биополем. Не верьте, что она седая и с косой в руках. Она бывает молодая и красивая, хитрая, льстивая и подлая. Расслабит, обнадёжит и обманет. Я два десятка лет отдал реанимации, и я устал…
Я устал от постоянного напряжения, от этого пограничного состояния между жизнью и смертью, от стонов больных и плача их родственников. Я устал, в конце концов, от самого себя. От собственной совести, которая отравляет моё существование и не даёт спокойно жить после каждого летального исхода. Каждая смерть чеканит в мозгу вопрос: а всё ли ты сделал? Ты был в этот момент, когда душа металась между небом и землёй, и ты её не задержал среди живых. Ты ошибся, врач.
Я ненавижу тебя, проклятый внутренний голос. Это ты не даёшь расслабиться ни днём, ни ночью. Это ты держишь меня в постоянном напряжении и мучаешь постоянными сомнениями. Это ты заставляешь меня после суточного дежурства выгребать дома на пол все медицинские учебники и искать, искать, искать… ту спасительную ниточку, за которую ухватится слабая надежда. Нашёл, можно попробовать вот эту методику. Звоню в отделение, как там больной?
Каким оптимистом надо быть, чтобы не сойти с ума от всего этого. Оптимизм в реанимации вам это нравится? Два абсолютно несовместимых понятия. От стрессов спасается кто как может, у каждого свой «сдвиг». Принимается любой вариант: бежать в тайгу в одиночестве, чеканить по металлу, рисовать картины маслом, горнолыжный спорт, рыбалка, охота, туризм… Мы спасаем людей, а увлечения спасают нас.
Читать дальше

Я часто читаю на сайтах излияния разных девушек, которые даже не считают нужным скрывать, какие они стервы. Они как будто даже гордятся тем, как кидают и вообще используют мужиков. Да и в жизни к своим 30 годам я так насмотрелся на баб, что убежден: связывать жизнь хоть с какой-нибудь из них – большая дурь. Конечно, спать, гулять с девчонкой, особенно если она симпатичная – отлично. Из отношений с ней надо взять самое лучшее и вовремя расстаться. Мне это удается. Поэтому я почти счастливый человек.

Судите сами. Только недавно расстался с девчонкой, от которой первое время без ума был. Девушка яркая, эффектная – я познакомился с ней в баре. И сам не заметил, как сначала она, а потом вся ее куча барахла и баночек с косметикой перекочевали ко мне. Захламила мне всю квартиру. Но разве эта помеха «настоящему счастью»! Но через какое-то время я просто вешаться от нее начал. Прихожу домой с работы голодный: ну, баба же дома, рассчитываю поесть. А она ноготочки сидит маникюрит. Холодильник пустой.

– Неужели трудно было приготовить поесть? – спрашиваю.

– А из чего, ты денег оставил?

– Я же на той неделе тебе 5 тысяч отдал.

– Это что, деньги? Я юбку себе купила и косметику по каталогу заказала.

Открываю шкаф, а там одни ее вещи, моих даже не видно. Я уже не выдерживаю, ору:

– У тебя что, три задницы, что ли? Куда тебе столько юбок? И пузырьками своими всю ванную завалила, побриться негде!
Читать дальше

Мне пришло письмо от хорошего знакомого, он священник в одном из сельских регионов РФ.
А священник сейчас – это такой коллектор информации.
Он общается со всеми, перед ним проходит жизнь человека от крещения до отпевания; общается и с нищими, и с теми, у кого машина за 4 миллиона рублей.
А для бедных районов это сумма космическая.
Вот что он пишет:

«Как мне кажется, появилось новое чувство у людей.

Страх, неуверенность в будущем. У всех – от таксистов до председателя нашего колхоза (а это одно из четырех хозяйств, которые принадлежат людям, они все там пайщики). Произошел разрыв доверия между верхом и низом общества. Обещают поддержку сельского хозяйства, а колхоз штрафуют за кучку мусора, который свезли на свалку и, как положено, утилизировали – оштрафовали на 450 тысяч рублей. А за что, собственно?

А если бы хозяйство было бедное, оно сразу бы ушло на дно. И всем плевать. Председатель мне это рассказывал с возмущением. Таксисты (а я машину продал, езжу на такси), все относительно молодые, ругаются сильно, говорят, что по телевизору чушь какую-то несут. Говорят, придешь устраиваться на работу, а тебе: мы только до 30 лет берем. А что, в 40 помирать уже нужно? А когда берут молодых, то их берут на 3 дня. Те работают бесплатно, а им потом говорят: мы вам позвоним. И никогда не звонят. Потому что за воротами толпа стоит, и этот конвейер по 3 дня можно крутить бесконечно.
Читать дальше

Воспитывалась в стандартной совдеповской семье. Папа — военный, мама — служащая, брат старше на 8 лет.

Мне 12 лет. В голове песни «Сектора газа» вперемешку с Металликой. В школе скучно. Во дворе интересно. Там все свои, там нет надзора, там нет запретов. Мальчишки и девчонки все курят. Часто приносят спиртное. Вечерами пьяно орут песни все того же «Сектора газа». Кроме улицы, есть еще секция дзюдо и бальные танцы, но время пребывания там ограничено. Вечером только улица.

Старший брат пришел из армии, чем-то занимается. У него все в порядке — жена, ребенок, квартира, машина.

Мне 13 лет. Все тот же двор, все те же ребята. Убеждение, что «все надо попробовать». Первая дискотека. Первый опыт с алкоголем. Перепила. Ночь над унитазом. Родители не узнали. Слава богу. Попробовала — не мое. К спиртному равнодушна.

Следующий опыт — анаша. Курили все. Я тоже. Но тоже решила, что не мое. Не понравилось бесконтрольность эмоций. Только чувствуешь себя идиоткой и никакого кайфа. Начинаю втихаря курить.

Мне 14 лет. В Самаре бум наркомании. Опием торгуют в каждом дворе по 3-4 человека. Во дворе многие пробовали. Я все таскаюсь на свое дзюдо. Получаю КМС.
Читать дальше