Все топики

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
Читать дальше

Мои соседи держат на балконе попугая, страдающего шизофренией.

Наши балконы разделены тоненькой фанеркой, сквозь щели которой всё слышно, а отчасти даже видно. И порой я наблюдаю, как белый попугай прохаживается по жёрдочке в своей клетке.

Бывает, я выхожу покурить и, опёршись локтями о перила, нависаю в глубокой задумчивости над бессмысленным копошением людской толпы. Размышляю о тщетности бытия. О том, почему меня бросила девушка.

И вдруг из щели в фанерке доносится скрипучий голос:

— Нервные клетки не восстанавливаются! — а затем протяжный птичий смех, чем-то напоминающий старушечий.

И ведь этот чёрт прав. Я покорно киваю: «Да, Игорь хороший». И бросаю сигарету в банку на полу.

Своё имя он открыл мне в разговоре уже при первой нашей встрече.

Я живу на втором этаже и паркуюсь под балконом. Поэтому, когда уезжаю на работу, то сверху можно услышать птичье напутствие:

— Беги! Он превратил меня в попугая! Превратит и тебя!
Читать дальше

Итак, зарисовка номер раз.

Вася, 26 лет. Фрилансер. Живет с мамой или с коллегами по безделию. Пишет в фейсбуке: «Сегодня пойду на свидание и предложу ей заплатить. Посмотрю, как у нее вытянется лицо».

О чем это говорит? О том, что Вася — жлоб. Редакция этой страницы надеется, что хоть бабы, хоть мужики, будут давать Васе с тем же вытянутым лицом, которое он надеется увидеть в конце ужина.

Зарисовка номер два.

Белла, 26 лет. Феминистка. Живет, в общем. И вас переживет. Пишет в фейсбуке: «Очевидно, что любая попытка заплатить за женщину в ресторане является актом невербального насилия и объективации женского тела и бюджета, с ожиданием последующего за оплатой ужина коитуса, что предполагает… [еще очень много текста, от которого засыпают даже злющие бабки, принимающие кандминимум по философии]» В конце текста приписка: кстати, сегодня пойду на свидание, а вот мой яндекс-кошелек.
Читать дальше

Сейчас будет рассказ, неожиданно всплывший в другом моем аккаунте.
Знаете почему нельзя совокупляться половым образом на площадях и улицах города? Правильно, советами замучают. Но так получается, что трахаться нельзя нигде. Даже на автотрассах, где, казалось бы, каждый в своем домике.
Один мой товарищ ехал с девушкой своей мечты из одного города в другой. Маршрут из пункта А в пункт Б. Было лето, тепло. Одной рукой он рулил, а другой поглаживал красивую ногу девушки своей мечты. Да любой бы на его месте так делал. Не врите, вы тоже бы.
И вдруг откуда ни возьмись, появляется на пути охуительная пробка. Охуительные пробки они всегда внезапны, это я по опыту знаю. То ли ремонт дороги, то ли фура перевернулась, то ли мент газелистов кошмарит, то ли все сразу. И вот тебе охуительная пробка.
И вот стоят они в пробке, скучают. По радио фривольная музыка развлекательного жанра, в окно июльский ветерок, а пробка стоит.
И тут товарищу приходит мысль пока суд да дело, свернуть на проселочную дорогу и там, в тиши листвы и в запахе полей произвести половой секс гениталиями, а может еще и чем похлеще, с девушкой своей мечты. Ну, а чего нет-то, если и она не против.
Ну, и свернули. Отъехали немного вглубь, и только было воодушевленно приготовились слиться в экстазе и обменяться физиологическими жидкостями, как услышали сигнал автомобиля. Смотрят, а позади них несколько машин стоят и возмущенно сигналят. Мол, хули стоите?
Короче, оказалось, что другие автолюбители, подумав, что свернул мой товарищ не просто так, а потому как знает, как пробку объехать, ну и устремились вслед за ним.
-Да не знаю я никакого объезда!- клялся товарищ
Читать дальше

«Пока я снимала шубу, он похотливо ощупал меня взглядом и подобострастно прошептал: «Проходите, проходите…»
— Гордик, твоя девушка уже пришла? — раздался с кухни дребезжащий старческий голос.
— Пришла! — громко крикнул он в кухню, а мне тихо, словно оправдываясь, торопливо пояснил. — У меня мама дома…
— Мама? — я слегка озадачилась: про маму мы не договаривались.
Гордей превратно понял мою реакцию, и поспешил интимно добавить:
— Она скоро уйдет. По делам. Надолго.
Мы прошли в старомодную, плохо прибранную гостиную. Убирается тут явно старенькая мама. Гордей, наверное, только пылесосит. По воскресеньям.
У Гордея есть московская прописка. Рост метр восемьдесят. И шрам над правым глазом. Шрамы украшают мужчину, поэтому шрам запишем в плюс (хотя это не брутальный шрам, полученный в бою или в драке. Наоборот — Гордей, подскользнувшись в гололед, рассек себе бровь о ступеньку подъезда. Ни грамма подвига — сплошная нелепость).
Итак, что мы имеем? Высокий москвич Гордей со шрамом. Ну, вполне достаточно, чтобы женщины кокетливыми мотыльками вились вокруг его фитиля.
Но они — не вьются. Вот не вьются — и всё. А Гордику уже 43.
Для женщины это вообще возраст — аларм-аларм! — закат возможности деторождения. В этом возрасте женщины особенно отчаянно рожают «для себя».
Гордик тоже хочет родить. Ну, в смысле, чтобы кто-то родил «для него». Ну и для его мамы, которая «видимо, так и помрет, не дождавшись внуков».
Я представилась журналисткой. У меня — редакционное задание. Пишу материал о Москве как городе одиноких людей, о завидных женихах и невестах столицы. Рандомным способом вышла на Гордея. Дадите интервью? Только не обычное такое. Жесткое. Откровенное. Дадите? — Очень интересно. Дам, конечно.
Читать дальше

Уже полгода со мной живет дегу. Причем живёт спокойно во всей квартире, а не в клетке, куда заходит только покушать. И тут решил почитать, что пишут другие про них, и наткнулся на самое точно описание:

«Не берите дегу.

На ночь глядя люди вспоминают о братьях своих меньших. Внесу и свои „пять копеек“.
— Мама, наша белка сбежала! — заявил мне ребёнок.
Эта тварь, чилийская недобелка-перетушканчик, которую мы ласково звали Ириской, грызёт все.

Бумагу, пластик, дерево. В полуметре от её клетки стояла картонная коробка с кормом. Однажды утром мы просыпаемся — белка в клетке, а коробка надкушена наполовину. По ходу, она её по ночам дистанционно грызёт. Силой мысли.

Железо белка грызет тоже. После первых побегов мы её клетку дополнительно обтянули металлической сеткой. «Муха-ха-ха-хрум-хрум!» — ответила на это белка. Когда нам дарили этого крокодила в шиншилловой шубе, даритель (Билан ему в ухо) обмолвился, что за ночь чудовище может прокопать полметра тоннеля в бетоне. Мы посмотрели на маленькие трогательные лапки с аккуратными коготками, крошечную симпатичную мордочку с большими печальными глазками — ну где, где там может прятаться бульдозер? Вот кролик у нас был — то да. Ударом ноги ломал кирпич, движением брови гнул арматуру.
Читать дальше

— Мама, а недоношенные дети нормальные?
— Конечно. Сейчас с этим нет проблем. Их выхаживают и потом с ними все в порядке. Внезапный вопрос… ???
— А почему тогда если тебе говорят «недоношенный», то это оскорбление?
— А поди знай. А почему «собака» — это оскорбление?
— Ну я же не недоношенный.
— Ты переношенный, если быть точным. Ну и что? Ты же и не собака. А ведь могут назвать.
— Так почему так называют?
— Слушай внимательно. Сейчас будет откровение. Запомни, даже если не поймешь. Готов?
— Да.
(Отложил телефон, воззрился)
— Это — магия.
— Да ладно. Ахалай-махалай.
— Нет. Слова — настоящая магия. Смотри. От того, что человека назовут скотом, у него не вырастут рога и копыта, но если он про магию ничего не смыслит, то вполне может начать вести себя по-скотски: обзываться в ответ, плевать и топать невидимыми копытами. Другой пример. Допустим, человека назвали ну….
— Дебилом.
— Отлично.
— Конченым.
— Конченым дебилом. Прекрасный пример. Что происходит?
— Ему обидно.
Читать дальше

Пиздобол vs человек делающий

Там, в Афганистане, парень мне кричал: «Что ты, женщина, можешь понять о войне? Разве люди так умирают на войне, как в книгах и кино? Там они умирают красиво, а у меня вчера друга убили, пуля попала в голову. Он еще метров десять бежал и ловил свои мозги…» А через семь лет этот же парень — теперь удачливый бизнесмен — любит рассказывать об Афгане.

«В одной из журналистских поездок встретилась с женщиной, она была на войне санинструктором. Рассказала: шли они зимой через Ладожское озеро, противник заметил движение и начал обстреливать. Кони, люди уходили под лед. Происходило все ночью, и она, как ей показалось, схватила и стала тащить к берегу раненого. «Тащу его, мокрого, голого, думала, одежду сорвало, — рассказывала. — А на берегу обнаружила, что притащила огромную раненую белугу. И загнула такого трехэтажного мата: люди страдают, а звери, птицы, рыбы — за что?» В другой поездке услышала рассказ санинструктора кавалерийского эскадрона, как во время боя притащила она в воронку раненого немца, но что это немец, обнаружила уже в воронке — нога у него перебита, истекает кровью. Это же враг! Что делать? Там наверху свои ребята гибнут! Но она перевязывает этого немца и ползет дальше. Притаскивает русского солдата, он без сознания, когда приходит в сознание, хочет убить немца, а тот, когда приходит в сознание, хватается за автомат и хочет убить русского. «То одному по морде дам, то другому. Ноги у нас, — вспоминала, — все в крови. Кровь перемешалась».
Читать дальше

Когда мужика хотят похвалить — говорят, что он умеет пить. А я так считаю: умение пить дело десятое. Важно уметь закусывать. А чтобы научиться правильно закусывать, нужно забыть все то, чему вас учила дворово-пацанская жизнь. «После первой не закусывают», «между первой и второй перерывчик небольшой», «закусь градусы крадет» — это, простите, бред сивой кобылы.

Нет, я понимаю, что русский человек под водочку может использовать все, что попадется под руку: вареную картофелину, соленый огурец, шоколадку, даже фисташки. Классика жанра — граненый стакан, налитый до краев, и к нему ломоть черного хлеба с розовым салом. И невероятный изыск — кошачьи консервы «Вискас» (кстати, пробовавшие утверждали что очень даже съедобно). Встречались мне два индивидуума, которые за неимением лучшего заедали водку… обыкновенной солью. Но что еще как-то уместно в отрыве от цивилизации (в походе или на войне), выглядит глупо в домашних условиях.

… А наши предки знали толк в застольях! И при этом в салаты никто лицом не падал. Умели и выпить, и закусить, и остаться при этом людьми. Сразу же вспоминается булгаковский профессор Преображенский с его обеденным монологом о горячих закусках, не правда ли? Что ж, он полностью прав.
Читать дальше

Вот мы привыкли к тому, что деревенских девушек всерьез нигде не воспринимают: и речь выдает, и одеваются не очень, и в целом выглядят малопрезентабельно, что заставляет обходить их стороной. Уверяем тебя, это всё чушь и предрассудки. Хотя бы потому, что деревенские (мальчики тоже, кстати!) чаще всего намного сильнее мотивированы. Городские многому могут у них научиться. Но ладно бы одна мотивация, в провинции иногда вырастают такие девушки, что челюсть отвисает глубоко и надолго. Не думай, что так бывает только у нас. Вот, взгляни-ка на китайских селянок!



Читать дальше

Я часто пользуюсь такси. Не счесть, сколько раз оно увозило меня в различном состоянии из самых разных мест, сколько ситуаций и знакомств подарило. Мне везет с таксерами и бомбилами. Однажды даже подвозил таксист, который служит самому Cатане и приехал на смену из ада. А самое страшное — это если таксиста зовут Валера. Не знаю почему, но все таксисты с этим именем в моей практике вели себя как клинические мудаки и имя превратилось для меня в верную примету — либо адрес не сможет нормально найти, либо десять километров по Москве попытается с крюком через Питер одолеть. Хорошо, что имя редкое.

Однажды ехал с человеком, который рассказал, как его недавно судили за то, что он двоих наркоманов ножом отрихтовал. Подобрал на улице, привез, они бабки отказались платить. Заблокировал двери. Потребовал денег. Получил по щщам. Поплыл. Запаниковал. Достал нож. Покромсал, не до смерти. Приняли всех. Ему вменили статью 112 УК РФ. У пассажиров нашли наркотики в карманах и наркотики в крови, им пришлось общаться вдобавок по теме дури. Продал машину и вдобавок взял в долг — дать денег следакам и судье. Гуляет на воле, таксует дальше. Говорит, что недавно чуть не убили опять, снова поздняя ночь, тротуар и стремная компания; агрессивно начали вести себя в пути, но повезло — съехал на базаре, разошелся нормально. Его прошибает судорога от воспоминания, рука с сигаретой вздрагивает, он роняет на себя пепел.
Читать дальше