Тег: еда

Австралийская компания Vow произвела фрикадельку из воссозданного мяса шерстистого мамонта. Vow декларирует свою миссию так: «перевести несколько миллиардов мясоедов от употребления животного белка» к употреблению выращенного мяса.

Моя бабушка очень вкусно готовила. Просто пальчики оближешь. При этом чем проще были продукты, тем вкуснее блюдо. Например, для перекуса на даче она готовила фирменные бутерброды с редиской. Для этого она брала свежий
черный хлеб, смазывала его тонким слоем сливочного масла, на это солнечное одеяло укладывала кружочек редиски и посыпала солью. Ммм.

В детстве мне казалось это божественным. Редиска была своя, с грядки, яркая, сочная и негорькая.

Секрет вкусной редиски, рассказывала мне бабушка, в грамотном поливе. Воды не должно быть много – чтобы редис не стал водяным, но и не должно быть мало – чтобы он не стал «злым» и горьким.

Если бабушка варила борщ, это была яркая палитра цветов: багряная свекла, желтый лимон, белая сметана, зеленый укроп. Ну как такое есть? Только рисовать!

А окрошка? О, я до сих пор помню эту окрошку. У меня вкусные руки, как у бабушки, но мне ни разу не удалось повторить ее окрошку. Ингредиенты те же, вкусно, но не то…

Бабушка все умела. Все. Когда умер дедушка, она тяжело заболела и резко слегла. Врачи назвали ее болезнь специальным медицинским термином и дали неутешительный прогноз. Но я думаю, она просто не умела жить без дедушки. Не видела смысла.
Читать дальше

«Вот кто меня тянул за язык. Шла бы себе и шла. Смолчала бы и жизнь моя пошла бы по-другому» — прислала мне Ленка СМС в 09:00 утра. Уровень драмы зашкаливал даже сквозь телефон и я резко проснулась.

Лена — моя подруга детства. Она недолго жила в Тбилиси, мы вместе ходили в садик. Потом они переехали, но раз в пять лет она вырывалась на малую, горячо любимую родину и мы за несколько дней успевали обсудить пятилетку событий.

В этой пятилетке Лена привезла на Чёрное море своего второго мужа, и мы планировали уболтаться после её морского безделья. Но тут такое СМС. Я судорожно набрала Лену, подругу надо было спасать.

Ниже привожу коротко рассказ Ленки. Коротко, но прям дословно.

В понедельник, в первый вечер, мы возвращались с Лёшей с пляжа. Была отличная погода и во дворе нашего гестхауса, который ты мне посоветовала, хозяева Нукри и Нино жарили шашлыки с друзьями. Проходя мимо мангала я уловила, обалдела и сказала «Какой аппетитный запах!». Это был провал Штирлица. Через час к нам в комнату постучался сын хозяев Никуша и молча протянул глубокую тарелку шашлыков. Было неудобно, но мы взяли и на ужин все съели. Нет, не съели — сожрали, потому что дико вкусно. С тем твоим красным полусухим.

На следующий день я купила шоколадку, положила на тарелку и так её вернула.
Читать дальше

Вообще-то, я готовлю как боженька. Ну может не как боженька, ну уж как #пиздецхозяюшка — точно. Некоторые люди, которые плохо меня знают, и поэтому хорошо ко мне относятся даже думают, что я умею готовить вообще все. Ну а если не умею — так научиться могу, как два пальца о кефир. Но нет, ни фига подобного. Я, например, не умею делать безе, ну вот не умею и хоть башкой лупись. А вот моя сестра вообще ничего готовить не умеет, а безе — так с закрытыми глазами, стоя на одной ноге и с мертвого похмелья наляпает таких, что затрясёшься или закачаешься, чистый восторг. При этом ухитрятся макароны сварить несъедобными. Или вот картошка жареная. Уж казалось бы, какая экзотика. А вот, не умею! Пробовала тысячи способов, вариантов, советов, лайфхаков, а один хрен — такая у меня гадость получается вместо жареной картошки, что хоть из дома беги от позора. Хотя нет, вру. Один лайфхак работает. Можно мужа попросить её пожарить. Он даже в глубоком обмороке и на утюге её может пожарить в три часа ночи и будет великолепно. А вы говорите… Но картошка, это лирика. Всегда можно сказать, что для фигуры вредно и вообще картошка это только по праздникам. Но по праздникам я картошки не хочу. Я хочу суши.

Лет десят назад суши, мне кажется, были самым популярным продуктом для домашней альтернативы ресторанам. Все, ну то есть абсолютно, принялись крутить их на кухне и рассказывать потом, как это вкусно и просто. Я игнорировала этот процесс. Из принципа. Вот только не спрашивайте, из какого. Я не знаю. Вокруг меня сгущались адепты домашних роллов, обступая и вереща от восторга. Я терпела. Они забили все соцсети своими шедеврами, суши-бары несли колоссальные убытки и вставали на порог разорения, но я не сдавалась. Они приносили на работу домашние суши. Или фотографии домашних суши. И показывали их всем, кто попадался под ноги. Я не сдавалась. Пока на каких-то домашних посиделках мой кузен радостно не обьявил, приобняв зардевшуюся жену за плечи:
Читать дальше

… Сегодня взял из пестрой наволочки грибов. Сушеных белых. Понюхал. Пахнут сыто и заманчиво. Положил в кастрюлю. Кипяток. Крышка. Укутал кастрюлю на ночь в одеяло.
Утром нарезал лука и морковь. Постное масло. Сковорода. Золотистый цвет.
Развернул из одеяла кастрюлю. Грибы белые из настоя вынул. Отложил обмякшей горкой. В настой, вздохнув чуть скопидомисто, положил горсть малую перловой крупы. Огонь.
Взял груздей соленых. Довольно много. Граммов 400. Или полкило даже. Промыл. Нож. Нарезал крупно, трактирной резки вышли грузди. Извозчики раньше такие грузди в сметану макали и закусывали под пение канареек и перезвон рюмочный.
Взял два совсем небольших малосольных огурца. Они ждали, что я их буду зубами половинить и хрустеть. А я их нарезал на доске соломкой.
Снова полез в кастрюлю. Перловка уже воспринялась. Ну значит пора. В отвар кастрюльный покидал все сразу: лук, морковь, грузди, огурцы, белые грибы. Я человек промышленный. Не могу по два часа хлопотать.
20 минут ждал. Снова смотрел на барометр. Мороз и ясно. Потрогал лыжи.
Открыл кастрюлю. Перец.
Миска. Хлеб от краюхи толстым ломтем. Рядом. Половник. Наливаю грибное в миску. Миска простая. Лоснится деревенской глазурью. В грибное сразу кладу масла сливочного с чесноком растертого. Укропу туда. Петрушки чуть. Ну, для приличия, понятно.
Читать дальше

Любовь — это корочка на теплом хлебе. Мякушка пушистая, тающая во рту.

Любовь — это пюре картофельное, без комочков, на сливошном маслице. Ешь полной ложкой и улыбаешься.

Любовь- это толстожопое спелое авокадо. Хватаешь первым, бежишь домой и кричишь в ночи сладко-сладко:«ГУАКАМОЛЕ!!! ».

Любовь- это макарошки аль денте, тугие тестикулки черри, влажный тягучий сыр.

Любовь — это перец, любовь — это мед. Когда кусаешь лимон, луковицу жрешь и плачешь. Это ужасно горько, но потом опять яишенка, кофе и мур-мур.

Любовь- это мармеладные мишки залитые коньяком, они немного сошли с ума от такого счастья и совсем не стоят на ногах. Могут только танцевать и смеяться.

Любовь — это упругая сосиска в теплой булочке и горчица.

Любовь- это прозрачный бульон, суп с вермишелькой в смешной керамической чашке.

Любовь — это когда сыт от того, что смотришь как ест другой. Кто-то ест из твоей тарелки руками, а тебе приятно.

Случается что обожаемое мороженое падает на асфальт и так от этого потом ноет меж ребер, но все проходит. И однажды лет через десять ты снова смотришь на рожки с ванильными и шоколадными шариками. У тебя есть монетки, давай попробуем еще раз. Ведь у тебя так давно не было лета.
Читать дальше

Начало нашей эры. Жители Римской империи:
— Ну и дураки эти германские варвары! Как можно жрать свинину с пивом, когда все порядочные люди потребляют хлеб, овощи и вино?!

Германские варвары:
— Ну и дураки эти жители Римской империи! Как можно жрать хлеб, овощи и вино, когда все порядочные люди потребляют свинину с пивом?!

Несколько столетий спустя:

Германские варвары:
— А хлебушек так ниче, если распробовать… И винишко – штука забористая…

Жители Римской империи (уже распадающейся):
— А свинина – все-таки вещь… Но пиво – дрянь!

Проходит еще пара столетий, Римская империя распадается окончательно, начинается бардак, моры и глады.

Средневековые крестьяне (бывшие жители Римской империи + германские и прочие варвары):
— Жрать нечего, жрать нечего, жрать нечего… Зерновые не родят, свиньи дохнут, высокие римские технологии просраны – скоро, наверное, ноги протянем… О, каштанчик растет! А ну, попробуем смолоть его и чего-нибудь испечь!
Читать дальше

В шестом классе меня подрядили на общественно-полезные работы. Я занималась русским с Юлькой Тумановой. В переводе с языка школьных эвфемизмов это означало, что я пишу за Юльку сочинения и пытаюсь вдолбить ей правила, которых не знаю сама. Дважды в неделю я переступала порог тумановской квартиры и оказывалась среди клонированных берёзовых стволов, ровных, как единицы в тумановской тетради. Родители Юльки очень любили фотообои.

И дважды в неделю меня встречала бабушка Тома Ивановна.

Она была не настоящая бабушка, а чья-то дальняя родственница. Очень толстая, с покатыми, как на портрете Гончаровой, плечами, производившая впечатление тяжеловесной бесшумности. Парадоксальное сочетание, но я не знаю, как объяснить это иначе. Когда Тома Ивановна появлялась в прихожей, казалось, тебе навстречу выплыл приветливый холм.

Холм брал меня за руку и вел на кухню.

В семье Тумановых у Томы Ивановны было лишь одно занятие: она готовила.

Господи, как она готовила!

На её котлетах хотелось жениться. Борщ было стыдно есть: он во всём, абсолютно во всём превосходил тебя. Блинчики с грибами могли довести чувствительного человека до депрессии: он понимал, что самое яркое событие в его жизни произошло и ничего прекраснее уже не случится.
Читать дальше

В дорогом и модном ресторане подавали изысканные кушанья на красивых тарелках. Почему-то квадратных. И вокруг кучки кушанья нарисованы ещё более изысканным соусом какие-то загогулины. Официанты тоже очень утонченные и изысканные; нас обслуживал утонченный Юлиан, похожий на артиста балета. Настоящий аристократ. И подали десертные вилочки, конечно. И рыбные ножи, само собой. И совершенно несъедобную еду в виде сухих ломтиков и влажных кучек, зато подогревалось все на спиртовке, которую царственным жестом зажег Юлиан. Кроме нас, никого в зале не было. И, видимо, давно никого не было, потому что еда состарилась и пожухла в ожидании гостей. Но все было исключительно утонченно и изящно. И дорого.
А потом мы зашли в простую «узбечку», потому что мой знакомый честно сказал, что не наелся. Он большой человек во всех смыслах; вот и не наелся. Щупальца осьминога в соусе его не насытили, а зеленое месиво, размазанное по краю тарелки, не придало сил. Хотя он честно съел это месиво мельхиоровой лопаточкой для икры под холодным взглядом Юлиана…
И в узбекском кафе подавали большие порции плова и лапши с мясом. Салат из капусты в миске, горячую лепешку, шашлык… Пирожки с бараниной и селёдку с картошкой. И борщ; очень, кстати, хороший наваристый борщ с золотыми кружочками жира, красный такой, как положено. Это эклектика, как сказал бы изящный и манерный Юлиан. Дешевое простое кафе, вроде столовой. Народу масса! И все с аппетитом едят горячую свежую еду. Нет десертных вилочек и лопаточек для икры. И ножниц для лобстера нет. Как и самого лобстера. Но все очень вкусное и свежее, порции большие, и никто не стоит над душой. Все едят, насыщаются. Наполняют себя энергией.
Читать дальше

Я такая старая, что помню прошлый век.

Например, я помню времена, когда сливочное масло было полезным. Его клали в горячую кашу, намазывали на хлеб, смазывали блины. Очень полезным было масло, особенно для детей. Еще я помню, когда были полезными дрожжи. Особенно для подростков. Когда у нас дома у очередного подрастающего отрока начинался сезон прыщей, мама начинала почти каждое утро на завтрак делать блины на дрожжах. Пухлые, кислые, офигительно вкусные блины были ужасно полезны, потому что в них дрожжи.

Мясо было полезным — любое. Свинина, говядина, дикое — полезно было всем, особенно детям и тем, у кого физические нагрузки. И мозговые косточки были полезны. И хрящики.

Курица была полезна вся. Грудка, конечно, но ноги-крылья-потрошка — все-все в курице было полезно, кроме кишечника, желчного пузыря и перьев.

Рыба была полезная вся. Особенно — жирная. Особенно — детям. Детям особенно была полезна жирная рыба, но и взрослым любая рыба была полезна.

Полезным был яичный желток. Особенно тоже детям. И пожилым.
Молочные продукты были полезные — все без исключения. Детям, беременным и больным — особенно, но вообще — всем. Творог любой жирности был полезным. В молоке были кальций, белок, витамины. Лактоза тоже была и она тоже была полезная. Сметана была полезная — особенно деревенская, конечно, но магазинная тоже приносила пользу. Особенно в борще.
Читать дальше

Выдержки из книги В. А. Гиляровского «Москва и Москвичи»:

«…Передо мной счет трактира Тестова в тридцать шесть рублей с погашенной маркой и распиской в получении денег и подписями: «В. Далматов и О. Григорович». Число — 25 мая. Год не поставлен, но, кажется, 1897-й или 1898-й. Проездом из Петербурга зашли ко мне мой старый товарищ по сцене В. П. Далматов и его друг О. П. Григорович, известный инженер, москвич. Мы пошли к Тестову пообедать по-московски. В левой зале нас встречает патриарх половых, справивший сорокалетний юбилей, Кузьма Павлович.
— Пожалуйте, Владимир Алексеевич, за пастуховский стол! Николай Иванович вчера уехал на Волгу рыбу ловить.
Садимся за средний стол, десяток лет занимаемый редактором «Московского листка» Пастуховым. В белоснежной рубахе, с бородой и головой чуть не белее рубахи, замер пред нами в выжидательной позе Кузьма, успевший что-то шепнуть двум подручным мальчуганам-половым.
— Ну-с, Кузьма Павлович, мы угощаем знаменитого артиста! Сооруди сперва водочки… К закуске чтобы банки да подносы, а не кот наплакал.
— Слушаю-с.
— А теперь сказывай, чем угостишь.
— Балычок получен с Дона… Янтаристый… С Кучу-гура. Так степным ветерком и пахнет…
— Ладно. Потом белорыбка с огурчиком…
— Манность небесная, а не белорыбка. Иван Яковлевич сами на даче провешивали. Икорка белужья парная… Паюсная ачуевская, калачики чуевские. Поросеночек с хреном…
— Я бы жареного с кашей, — сказал В. П. Далматов.
— Так холодного не надо-с? И мигнул половому.
— Так, а чем покормишь?
Читать дальше