Тег: люди

Люди раньше были крепче. И не потому, что вели натуральное хозяйство. А потому, что были приучены к труду. Были выносливее.

Мои родители каждые выходные, начиная с весны и заканчивая осенью, ездили пахать на дачу. Именно пахать. И знаете, что? Они не просто не ныли, им это нравилось. Потому что дача — это была не просто дача, а иная жизнь, которая начиналась за городом.
И дело не в том, что родителям не хватало денег. Хватало. Им просто нравилось работать на даче.

Рядом была река и в обед мы ходили купаться. А через два участка была дача родительских друзей. Они часто приглашали нас пить чай, потому что у них в доме была настоящая кухня с плитой и тетя Марина обязательно готовила что-то вкусненькое. А я ходила играть с их дочкой Оксанкой. То я к ней, то она ко мне. Потому что у меня была целая армия игрушек и старая бабушкина посуда, в которой я готовила обед плюшевым медведям.
Потом, кстати, когда я выросла, то специально приехала на дачу и забрала все эти красивые бабушкины тарелки, хорошенько помыла и мы потом из них ели. Не понимаю, почему они вообще оказались на даче.

Отец сам построил дом. Из того, что было. И не просто квадратный дом с треугольной крышей, а домик на два этажа.
На второй этаж вела неудобная лестница и комната была под крышей, но именно она нам с братом особенно нравилась.
Читать дальше

Если честно, тема сейчас у всех на устах одна. Уже сил нет слушать. О том, что все плохо.

И в результате потоков информации сны вместо цветных напоминают зомби-апокалипсис.

Вчера ездила в соседний город.

Там гуляла в парке. Весна бушует, а люди хмурые.

На лавочке соседней бабушка. Лет 70-ти на вид.

Позже выяснилось – ошиблась, ей больше, конечно.

Если все остальные отдыхающие или растеклись расслабленно по скамейкам, или небрежно уселись, то тут чувствуется класс!

Во всем облике.

Спинка прямая. Ноги красиво сложены. Одета в горчичного цвета длинную юбку и короткую шубку в тон, с фиолетовым воротником. И берет.

Очень интеллигентного вида. Тонкое лицо.

В молодости, наверное, была писаной красавицей. И сейчас очень хороша, чего уж.

Взгляд такой, нездешний. Не озабоченный проблемами, не уставший. Ясные глаза.

К скамейке быстрым шагом подошла женщина.
Читать дальше

Однажды пришёл цветочник к парикмахеру постричься. Когда пришла очередь платить, парикмахер сказал: «Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах». Цветочник поблагодарил его и ушёл. На следующее утро, когда парикмахер пришёл открыть своё заведение, перед дверью он нашёл благодарственное письмо и двенадцать роз.

Затем пришёл постричься пекарь, но когда он хотел заплатить, парикмахер сказал: «Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах». Пекарь, довольный, ушёл. На следующее утро парикмахер обнаружил у двери благодарственное письмо и двенадцать пирожных.

Пришёл стричься сенатор и когда собрался платить, парикмахер опять-таки сказал: «Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах». Сенатор обрадовался и ушёл.
Читать дальше

Родители назвали её Юлей. Дворовая ребятня и одноклассники – Свиноматкой. Лишь двое или трое называли её по имени и вели себя нормально при встрече, когда Юля выходила погулять возле подъезда.
Нет, в детстве, когда на особенности внешности детям плевать, у Юли были друзья. Все вместе играли в песочнице, лепили песочные куличи и украшали их листом подорожника, играли в прятки и догонялки. Не плевать стало потом, когда детство потихоньку принялось выветриваться из их голов. Тогда-то и родилась эта кличка, которую Юля возненавидела, но ничего не могла с этим сделать.

— Глянь какие сиськи! – шепеляво орал Женька из третьего подъезда, когда Юлька украдкой возвращалась из художественной школы, пытаясь спрятаться в тени кустов. – Ударит и череп разобьет!
— Свиноматка бежит – земля дрожит, — еще громче кричала Таня, худая, как жердь, смуглая девчушка.
— Жирная! Жиросало! Жиробасина! – у Юли краснели щеки, а сердце норовило выскочить из груди, когда она бежала к подъезду под осуждающими взглядами вечно караулящих на лавочках бабушек. Забегала в спасительный прохладный сумрак подъезда, прислонялась к стене и плакала, давясь обидами и ненавистью к себе.
— Просто ты им нравишься, — улыбался папа, когда Юля, поборов робость, рассказывала ей о постоянных насмешках.
— С возрастом пройдет, — улыбалась мама, наливая здоровенную тарелку жирнючего борща из деревенской утки. А утром кошмар продолжался.
Читать дальше

Живу в небольшом городе. Большинство населения работает/учится в соседнем мегаполисе. Будучи студентом, я тоже каждый будний день стоял на остановке. Хоть рейсы междугородних маршруток идут раз в 15 минут, но они всегда забиты до отказа. Местные с личным авто приловчились подбирать попутчиков. Шибко не заработаешь, но бензин окупает. И все течет своим чередом, пока не случилась трагедия.

В соседней области поезд сбил автобус. И все бы ничего, но жертв оказалось в 2 раза больше чем мест. На следующее утро каждые 200 метров стоял пост ГАИ, который останавливал все маршрутки без разбора. Водители об этом были предупреждены и соответственно стоя никого не брали.

Выйдя в то злосчастное утро понедельника, на остановке я увидел ТОЛПУ. Не просто скопление, а реальную толпу людей под 300-400 человек. Автобусная остановка растянулась на метров 100 вдоль дороги. Маршрутчики не останавливаются от слова совсем, но когда останавливаются подобрать 2-3, то тут же начинаются разборки в стиле:
— Я тут уже час стою!
— Поздравляю, блять! А я уже почти полтора!
— А Вам то куда спешить, Вам лет 80 уже! Это мне на работу!
— Да пусти ты старушку!
— Да нахуй пусть сходит эта старушка, нахера пенсионерам в 7 утра в другой город?
— Невоспитанный пиздюк, у меня пенсия 5 копеек, я за дешевым хлебом еду!
— Проезд стоит как 8 буханок, маразматичка старая!
— Выгоните ее вообще, тут люди на работу опаздывают, им штраф влепят!
— Сосунки неблагодарные!
Читать дальше

Пиздобол vs человек делающий

В дорогом и модном ресторане подавали изысканные кушанья на красивых тарелках. Почему-то квадратных. И вокруг кучки кушанья нарисованы ещё более изысканным соусом какие-то загогулины. Официанты тоже очень утонченные и изысканные; нас обслуживал утонченный Юлиан, похожий на артиста балета. Настоящий аристократ. И подали десертные вилочки, конечно. И рыбные ножи, само собой. И совершенно несъедобную еду в виде сухих ломтиков и влажных кучек, зато подогревалось все на спиртовке, которую царственным жестом зажег Юлиан. Кроме нас, никого в зале не было. И, видимо, давно никого не было, потому что еда состарилась и пожухла в ожидании гостей. Но все было исключительно утонченно и изящно. И дорого.
А потом мы зашли в простую «узбечку», потому что мой знакомый честно сказал, что не наелся. Он большой человек во всех смыслах; вот и не наелся. Щупальца осьминога в соусе его не насытили, а зеленое месиво, размазанное по краю тарелки, не придало сил. Хотя он честно съел это месиво мельхиоровой лопаточкой для икры под холодным взглядом Юлиана…
И в узбекском кафе подавали большие порции плова и лапши с мясом. Салат из капусты в миске, горячую лепешку, шашлык… Пирожки с бараниной и селёдку с картошкой. И борщ; очень, кстати, хороший наваристый борщ с золотыми кружочками жира, красный такой, как положено. Это эклектика, как сказал бы изящный и манерный Юлиан. Дешевое простое кафе, вроде столовой. Народу масса! И все с аппетитом едят горячую свежую еду. Нет десертных вилочек и лопаточек для икры. И ножниц для лобстера нет. Как и самого лобстера. Но все очень вкусное и свежее, порции большие, и никто не стоит над душой. Все едят, насыщаются. Наполняют себя энергией.
Читать дальше

Во-первых, счастливого человека невозможно вывести из себя. Они работают над личной свободой и умеют не стесняться себя.
Им говорят: «у тебя жопа толстая, с такой жопой нельзя по улицам ходить, а еще брюки не модные и такие губы в этом сезоне не носят». А они спокойно ходят со своей толстой жопой в немодных штанах и еще этой самой жопой виляют, потому что знают, что 99% людей не волнует размер чужих задниц, а те кого волнует, страдают не из за размера чужих задниц, цвета чужих помад и немодных штанов, не потому что задницы, помады и штаны ужасные, а потому что они любят страдать.

Во-вторых, счастливые люди никому ничего не запрещают. Хотят окружающие есть сливочное масло — они пожелают приятного аппетита. Хотят подружки не приучать ребенка к горшку с рождения — да, пожалуйста, лишь бы рос здоровеньким родителям на радость. Хочет соседская девчонка выстричь виски и выкрасить волосы во всю цветовую палитру — непонятно, но интересно. Им не хочется запретить геев, феминисток, фильмы, музыку, книги и дом2 потому, что они не мешают им жить. Они знают, что всегда есть комфортный путь: не читать, не смотреть, не спорить, не доказывать. Не травмировать свою психику, не тратить время на тех, кто с ними не на одной волне. Все в своей жизни можно выключить. А если не выключить, то переключить.

В третьих, счастливые люди никогда ничего не ждут. Они не верят, что завтра будет лучше, чем сегодня, если они ничего для этого не сделают. Счастливые люди трезво оценивают ситуацию и понимают на что они могут повлиять, а на что нет. На летнее отключение воды, например, не повлиять не могут, но могут уехать в деревню на этот период, поставить в ванной бойлер, или завести симпатичного друга с бойлером.
Читать дальше

Эту душераздирающую историю рассказала своим ученикам учитель литературы одной из средних школ.

“Корабль терпит кораблекрушение. Эта супружеская пара, сумела добраться до спасательной шлюпки, но, к их глубокому сожалению, там было только одно место. Муж сам забрался в лодку, оставив жену погибать посреди океана. И перед тем как уйти под воду, жена прокричала ему последнюю в своей жизни фразу» — так учительница литературы начала свой первый в этом году урок.

Тут ее рассказ прервался.

“Как вы думаете, — спросила она сидящий перед собой класс — Что это была за фраза?”

Большинство учеников тут же немедленно высказались: “Я тебя ненавижу!”, “Как же я была слепа!” и все в таком духе.

Весь класс наперегонки соревновался в высказываниях, но один мальчик сидел все это время и молчал.

— “А ты как считаешь, что она сказала?” — сказала учительница подойдя к нему.

— Я думаю, что она сказала: “Позаботься о нашем ребенке!”

— “Ты знаешь эту историю?” — удивилась учительница
Читать дальше

Я сидел на скамейке посреди платформы железнодорожной станции в глубоком Подмосковье. До электрички оставалось еще сорок минут и я старательно убивал время, копаясь в телефоне.

Краем глаза я заметил какое-то движение и переключил внимание на него.
По платформе бодро маршировал голубь-идиот.
О том, что это именно голубь, а не голубка говорил его лихой и восторженный вид. А идиота в нем выдавал огромный кусок жевательной резинки, гордо красовавшийся на его макушке, сбоку. Самого голубя наличие постороннего предмета, прилипшего к голове, ничуть не смущало. Напротив, казалось он этим даже немного бравирует. Он гордо вышагивал по платформе бессмысленные петли и восьмерки.

Всего птиц на платформе было трое. Кроме разгуливающего голубя-кретина там неподвижно сидела упитанная голубка. И был еще один голубь — на вид вполне нормальный. Он время от времени делал неуверенные попытки подойти к голубке. Но на полпути каждый раз передумывал и резко разворачивался обратно.

Так продолжалось некоторое время. Затем, голубь-идиот в какой-то момент набрел на голубку. Он пару раз оценивающе обошел ее кругом. А потом, не тратя времени понапрасну, принялся ее топтать. Нормальный голубь посмотрел на это несколько секунд, издал какой-то звук, эквивалентный птичьему ругательству и улетел.
Читать дальше

Есть такая удивительная категория людей, про которых говорят, что мол, их нахрен пошлешь, а они вернутся оттуда отдохнувшими, посвежевшими и с магнитиками.

Это вот те, которые блаженному белому песку и коктейлю с зонтиком у шезлонга предпочитают забраться в какую-нибудь страшную пердь, притащить туда на себе рюкзак, который весит как все мои грехи, развести костер, отогреть отмороженные пальцы (или наоборот намазать чем-то сгоревшую шею), вытянуть ноги и сказать «красота-то какая, лепота…»

Ты ему говоришь: «Поехали в Прагу, будем пить пиво и кушать сосиски, пока сами не превратимся в сардельки!» А он: «Не, нафиг, давай лучше в Териберку, зимой, на северное сияние смотреть, тулупы купим, спальник, на -200, хорошо будет!». Ты говоришь: «Италия, Римини, паста, море, вино по три евро!», она: «Кавказ, горы, неделю лезть на скалу!». Ты робко предлагаешь: «Ну Испания, паэлья там, Барселона…». Тебе в ответ: «К черту Барселону, тем более, что она не Испания вовсе. В Испании надо месяц пешком идти тропой паломников! Я уже скачал карту!» Ты, отчаявшись: «Ну может хоть Турция, пляж?» Собеседника начинает тошнить.
Читать дальше

Людей необходимо уничтожать.

От них уже просто житья никакого не стало: в метро сесть некуда, в магазинах не протолкнёшься, семечками всё заплевали.

Люди расхватали все прекрасные вещи: зайдёшь в магазин, а там остались одни картонные сосиски и кособокие пиджаки. Даже продавцы уже спохватились: на те вещи, которые им самим нравятся, они специально ломят такие цены, чтобы никто не купил.

И главное, нет от них никакого спасения.

Запрёшься у себя в квартире, так нет: звонят, сволочи! В дверь, по телефону, в пять утра, сорок восемь звонков. «Да!!! Алло!!!» «Что новенького?» — спрашивают. Всех уничтожать.

Чтобы от людей убежать, нужно сначала полчаса в метро на эскалатор проталкиваться, потом в электричке два часа про пластмассовые чудо-верёвки слушать и ещё час через бурьян в самую чорную чащу прогрызаться, чтобы выйти, наконец, на поляну. А там уже насрано, в самой середине. И бутылка от кока-колы.

Пустыня, джомолунгма, антарктида, луна — нигде спасения нет. Вылезут и бутылочку спросят. Или как дела.

Поэтому — уничтожать.
Читать дальше

Однажды я села в машину, включила передачу и с размаху ткнулась в бетонный чан, то есть, простите, будущую клумбу, которую городские озеленители для красоты водрузили прямо посреди двора.

— Замена рулевой тяги, — сказал автослесарь, послушав клекот, доносящийся из-под капота. — Всех делов на час.

— Хороший парень, — вздохнул директор автосервиса, — механик от бога. Руки золотые. Жалко, так всю жизнь и будет в чужих машинах копаться.

— Пьет? — догадалась я.
— Хуже. Пить можно завязать. А этого просто все устраивает. Расти не хочет.
— Не хочу, — подтвердил механик от бога. — Посидите, девушка, тут, сейчас все сделаем.

Он работал, мурлыкая песню про монтажников-высотников и время от времени обращаясь к машине «бедная раненая девочка» и «ну-ну, моя красавица». Когда все было готово, механик вытер руки ветошью и сказал:

— Давай, моя хорошая, иди к хозяйке. Вы уж постарайтесь ее больше не обижать.
— Когда откроете свой сервис, чур я ваш первый клиент, — пошутила я, желая сделать мастеру приятное.
— А на фига мне свой сервис? — изумился мастер.
— Ну как же. Были бы начальником, работали бы на себя… У вас бы получилось.
— Наверно, — пожал плечами мастер. — Но мне это не надо. Мне и так хорошо.
— А девушку вашу это тоже устраивает? — нахально спросила я.
— А это дело хозяйское. Меня не волнует.
Читать дальше