Тег: Дети

О главной женской миссии — рожать.

Точнее, так считает общество, и я хочу послать такое общество к черту.

Не потому что я не люблю детей или не уважаю материнство — люблю и уважаю.

Но для меня оскорбительно, когда женщину так обесценивают.

Весь мир говорит тебе: ты можешь стать президентом страны, открыть производство эффективной таблетки от рака с миллиардным оборотом, построить космический шаттл на Юпитер, НО!!!

Всё это не стоит и гроша, если ты не родишь ребёнка.

И мы будем вслух тебя жалеть и искренне считать несчастной.

А в перерывах между прессингом мы будем завидовать твоему эгоизму.
Потому что это нахальство — жить в своё удовольствие и ставить на первое место себя.

И я хочу сказать женщинам, которые считают роды своим долгом: не надо так поступать с собой.
Материнство не должно быть из под палки.

Либо ты уверена, что хочешь отрезать 90% своего времени, денег, здоровья и отдать ребёнку бескорыстно, либо ты вырастишь травмированного человека. Или монстра, как повезёт.

Твой ребёнок не должен услышать:
неблагодарная тварь, да я все для тебя отдала!
(почти каждой из нас такое говорили).
Читать дальше

— Мама, а как вы жили в древности? — спросили меня дети за несколько дней до моего 37-летия.
Сейчас я и сама не могу точно сказать, как я жила в этой глубокой древности без сотовой связи, планшетов, компьютеров, посудомойки, автомобиля или олинклюзива.
Я не вспомню какой телефон у меня был до нынешнего, но я хорошо помню деревянный бревенчатый дом моей прабабушки в Брянской области Суземского района, куда меня привозили на зиму.
Я помню как пугалась часов с кукушкой, как громко они тикали и как каждый день бабушка перетягивала цепочку с гирьками. Я помню как хорошо было согреваться на русской печи, нагулявшись по сугробам во дворе. Я помню какие яркие снегири слетались на рябину. Я помню холщевый мешок с тыквенными семечками, который лежал на печи, чтоб они не отсырели. Из других лакомств я помню моченые яблоки. Антоновку. Бочка с яблоками стояла на входе в подвал. Бабушка приносила их в эмалированной миске с отбитым краем. Холодные, какие-то солено-кислые, и как будто немного газированные. Самое вкусное лакомство!
Я не помню какой фирмы у меня ноутбук или телевизор или посудомойка, которыми я пользуюсь каждый день. Но и спустя 33 года я помню запах овечьей шерсти. Его невозможно с чем-либо перепутать. Грязная шерсть была связана в узел старого покрывала и хранилась в холодных сенях. Вечером этот тюк вносили в дом, брали понемногу и «скубали», перебирая от мусора и засохших овечьих экскрементов. Мне очень хотелось участвовать в этом увлекательном взрослом процессе. Пальцы моментально становились грязными и жирными. Но «выскубанная» шерсть выглядела совершенно иначе, как большое облако.
Читать дальше

Марина любила своих мужа и пацанов. А все трое были рослыми, крепкими, и совсем не дураками пожрать. Супруг работал в охране. Старший сын занимался борьбой. Младший с первого класса таскался на хоккей. Три богатыря и Марина. Вполне себе сказочное семейство.
Так что, деваться некуда. Наша героиня умела быстро и вкусно готовить. Чего только не освоит настоящая женщина, ради счастья в личной жизни.

История началась самым обычным осенним утром.
Привычно проснувшись в пять утра, а дело было в пятницу Марина вышла на кухню и взялась за дело. Яйца, вода, молоко и мука. Взбила тесто. Расставила четыре сковородки. Добавила в готовую жидкую основу мытый изюм, сыпанула немного корицы, чуть-чуть коричневого сахара. И капельку соды.
Горячие сковородки дождались. Зашипели на чугуне первые будущие блинчики. Только успевай переворачивать. А в редких промежутках – себе кофе налить, зубы почистить.
Марина жарила, думала о своем. Разумеется, на кухне стало жарко – хоть и форточка нараспашку. Ее сыновья и муж еще спали. Тут сверху и донесся капризный громкий голос мальчика. Новые соседи приехали пару месяцев назад. Но ни с кем не общались. Не здоровались. И Марина их не знала, хотя и видела сколько-то раз.

-Папа, закрой окно! Я щас слюнями захлебнусь. Ну, пожалуйста.

Марина прислушалась. Мальчик повторил свою просьбу громче. Бабахнула форточка. Настала тишина.
Но Марине наоборот стало громко на душе. Внутренний голос завел песнь о том, что блинов на столе много. А соседского мальчика, хоть она и не знакома, вполне можно угостить. Что там ест этот ребенок, живущий – если Марине не изменила наблюдательность, с очень старой бабушкой и отцом? А?
Читать дальше

Мои родители развелись, когда мне было шесть лет. Мне было трудно понять отчего, когда я захожу в комнату, они внезапно прекращают разговор — мама начинает смотреть в окно, а папа поджимает губы, как человек, который отчаялся объяснить словами какую-то очень простую вещь. Мы даже гуляли не так, как раньше, втроем, взявшись за руки.

Теперь я принадлежал кому-то одному — либо я шел впереди с мамой, а отец молча курил, следуя в десятке шагов за нами, либо, если он при выходе на улицу успевал к моей руке первым, мама шла немного в стороне, вороша узким носком сапога кучки приготовленных дворниками к сожжению желтых листьев. Был октябрь.

Затем в один из дней папа ушел. Просто так. Забиравшая меня из садика мама выглядела немного взбудораженной — застегивая на мне курточку, она, не давая мне сказать ни слова, торопливо поведала новости — папа уехал, мы больше не будем жить все вместе, но ты не расстраивайся, теперь уже все будет лучше.

Торопясь к автобусу (мама тянула меня за руку так, что мне казалось, что моя левая рука становится длиннее), мама продолжала меня успокаивать и уверять в том, что скоро наша жизнь волшебным образом изменится. Странно, ведь я не сказал ей ни слова. Даже не заплакал. В голове у меня пульсировал семафором один вопрос — как без папы может быть — лучше?

Квартира опустела. Исчез папин радиоприемник «ВЭФ», на обувной полке освободилось место, которое раньше занимали папины сапоги и офицерские ботинки, поредели книжные полки.
Читать дальше

Этим же летом (когда мне было уже 7, а Вовке всего 5 лет) мы решили сходить в поход.
Ну как решили? Я решил, а Вовка подписался. Он вообще безотказный, как клизма у бабушки. В чьи руки попадёт, под тем и продавится.

В поход мы решили идти в лес, с ночевкой. Мы подождали пока бабка с дедом уйдут в огород и я написал корявым почерком письмо бабке с дедом «мы ушли в пахот не валнувайтесь зафтра придём». И положил его на стол. Осталось взять с собой припасы.
Про походы я имел смутное представление, но знал, что нужна палатка, спички и еда. Желательно консервы. Правда от папы я слышал, что нужны ещё бабы и водка. Водку мы ещё не пили, а бабку мы решили с собой не брать, скорее всего она нам будет только в тягость. Плюс всю дорогу будет материться, что так далеко надо идти и когда уж наконец то мы дойдём до этого похода. Так всегда она делает, когда мы идём в сельпо за 3 км. Так как палатки не было, я позаимствовал с верёвки сохнущий пододеяльник, заверив Вовку, что в случае отсутствия палатки, все берут с собой пододеяльник. Ведь дома вполне из него получается палатка. Свернув «палатку» в рюкзак (рюкзак тоже являлся необходимым атрибутом похода), который позаимствовали у бабки (она с ним за хлебом ходила в сельпо). Дело осталось за консервами.

Я знал, где у бабки хранятся продукты. Мама не раз выговаривала бабке за то, что она всё, что мы привозим, складывает в кладовку, а не употребляет в пищу и там, если поискать, скорее всего найдутся консервы ещё с первой мировой.
Читать дальше

«Есть фотография, которая называется «Плевать мне на Мальтуса». Её я снял прямо у дверей редакции, когда бежал по заданию, снимать ударников производства. По улице Горького шёл папаша в очках и шляпе, вёз на коляске одного ребенка, а другого держал на руках. Я сфотографировал эту сценку. После чего случилась интересная и довольно длинная история…
Когда я принёс снимок в редакцию, все заулыбались и тут же начали придумывать подписи, соревноваться в остроумии. Ho потом подошёл редактор отдела юмора и сатиры, его звали Виктор Веселовский и сказал: «Не царское это дело – подписи придумывать. Пусть читатели придумывают». Был объявлен конкурс на лучшую подпись и назначен приз.
Так, благодаря мне, родилась в советской журналистике, и это, совершенно медицинский факт, рубрика «Придумайте подпись». Или как её потом в «Литературной газете» назвали: «Что бы это значило». Тем временем, мою фотографию опубликовали в «Санди таймс» и сказали: «Давайте состязаться с русскими в остроумии!», потом к англичанам присоединилась ещё половина Европы.
Читать дальше

Она для детей писала книги: про первую любовь, про разочарование, про гордость, про дружбу и вообще — про чувства.

И до революции ее книги читали наравне с Пушкиным и Гоголем. Ее не просто любили, ее обожали и боготворили и дети, и взрослые.

А после революции ее книги запретили и даже изъяли из библиотек. За вредность. За сентиментальность. За слащавость. За вот эти ненужные чувства, которые не нужны в новом обществе. Сейчас другие герои в чести. Пылкие буревестники и юные коммунисты.

Чарской начали наносить «сокрушительные удары», — они так это и называли, ее критики и уничтожители ее книг. Чуковский нанёс удар и написал, что Чарская вредные книги пишет.

Крупская советовала унизить книги Чарской и высмеять путём критического мышления. Маршак тоже удар нанёс. Какие сентиментальные и восторженные истории! Они могут ослабить советских школьников морально.

Книги Чарской судили — в прямом смысле устраивали суды. И сделали обидной насмешкой ее героинь; говорили «ведёшь себя как институтка из книг Чарской», если кто-то плакал или пытался сказать возвышенное…

А сама писательница впала в страшную бедность. Чуковский, правда, помогал ей получить продукты. К чести его будь сказано. Лидия Алексеевна была страшно худой, жила в крошечной комнатке, — из квартиры ее выселили. И ходила в одном и том же сером длинном платье. Она погибала с голоду.
Читать дальше

Мизопедички… Хотя нет, слово какое-то противное-
Неправильной женщины пост.
Вот уж недели три подряд наблюдаю на новом рабочем месте поведение детей, которых мамочки зачем-то волокут за собой по конторам и магазинам. Тех, что совсем маленькие, в радиусе от двух и примерно лет до шести. Это жесть. Кринж. Трэш. Как ещё выразиться, я не знаю. Поведение безобразное. Колотят кулаками по витринам. Едва не опрокидывают манекены. Орут, гундят, катаются по полу. Мне так вообще на днях скулу располосовали ручонками своими, как будто так и надо. Ну, не все дети, конечно, так себя ведут, примерно половина. Но и этого более чем достаточно.
То же самое постоянно наблюдаю в больнице, общественном транспорте, просто на улице… Ладно, они дети, маленькие, глупые, но мамашки-то куда смотрят? Да никуда. В телефон. На витрину. Просто по сторонам. Только не на спиногрыза своего. И не потому, что им на него пофиг, а потому что данное поведение почему-то считается нормой. Ну а чё? Он же ребёнок, маленький, пусть побалуется, чё такого-то? А то, что его баловство мешает окружающим, до этого мамашкам какбэ и дела нет. И вообще, предполагается, что все окружающие должны их ребятёнком умиляться, как бы он себя ни вёл. Женщины особенно. Вот по определению- ты женСЧина, значит, детей любить должна и обязана. Даже если они чужие. Даже если противные. Попробуй заикнись где-нибудь, что не любишь, особливо вот таких- нервотрёпных- как на чудовище смотрят. Ты же девочка!!! Да я человек в первую очередь, а потом уже девочка.
Читать дальше

Пока ребёнок маленький, мечтаешь о том, чтобы он скорее вырос. Дурак потому что. Не догадываешься, что по сравнению со взрослыми проблемами детские — это так, ерунда. Плохо спал первые четыре года жизни? Зато теперь не добудиться! Кашу каждый раз под танцы с бубнами приходилось заталкивать в рот, половину выплёвывал, половину по себе размазывал? Зато в пубертат сметает полное содержимое холодильника в один подход. Нужно было возить его через полгорода к логопеду, а вечером, проклиная всё на свете, клеить кубики Зайцева? Поди это проще, чем круги по потолкам наматывать, пока он ЕГЭ сдаёт!

В три года научился читать. Зато молчал, как партизан. Читал в себя, бесслышно шевеля губами.
— Может он немой? — волновалась я.
Логопед задумчиво смотрел сквозь меня.
— Мальчики позже начинают говорить, это нормально.
— А вдруг он немой?
— Сама вы немая, — сердился логопед. — Посмотрите какие у него умные красивые глазки. Видите?
— Вижу.
— Ну вот! А вы волнуетесь.
— А они не косят?
У логопеда заканчивалось терпение, и он выпроваживал меня из кабинета. Сын, произнося в себя слоги, складывал из кубиков длинные слова: па-ро-ход, шо-ко-лад, жа-во-ро-нок.
Читать дальше

Мне из продуктов нужен был хлеб, кефир и помидоры.
Я оделась за 2 минуты.
От моей квартиры до супермаркета — 7 минут пешком.
Там, в супермаркете, я провела в совокупности 9 минут, из которых 5 — выбирала продукты (я знаю, где-то, что нужно мне), и 4 — расплачивалась.
7 минут обратно.
Итого — 25 минут.

Это было три дня назад.
А вчера я снова собралась в магазин, по той же траектории с тем же списком продуктов, и со мной увязалась моя Катя.
Кате 4 года.

Одевались мы 30 минут.
Потому что сначала искали кофту, забытую в саду.
Потом колготки никак не надевались на ноги, все норовили надеться на голову, чтобы как «зайка с ушками».
Затем ругались из-за шарфа — надо или не надо. Надо!
Потом выбирали игрушку, которую возьмем с собой. Повезло плюшевому верблюду.
Потом мы учились выговаривать слово «верблюд». Бросили «вивюда» в угол со слезами и взяли слона. «Слона» мы легко выговариваем.
Наконец, вышли.
Читать дальше

Философ Руссо одного за другим сдал в приют пятерых детей. Его сожительница детей рожала, а потом их относили в приют. Руссо писал, что хочет, чтобы дети стали крестьянами. Здоровый труд на свежем воздухе, простая пища, гармония с природой… Скорее всего, малютки просто умерли в приюте — условия в 18 веке были ужасающими. Но Руссо об этом не думал. Он писал трактат о правильном воспитании детей, который принёс ему славу великого педагога и просветителя.

Лорд Байрон отдал в монастырь свою незаконнорожденную дочку Аллегру четырёх лет от роду. Сначала он забрал девочку у матери, а потом она надоела поэту. «Она упряма как мул и прожорлива как осел!», — так поэтично Байрон охарактеризовал своего ребенка. Девочка мешала ему; он жил в замке. Трудно представить, как в замке может мешать четырёхлетний ребёнок… В монастыре девочка начала хиреть и чахнуть. «Бледная, тихая и деликатная», — такой её запомнили. При участии монахинь Аллегра написала письмо отцу; вернее, жалостливые монахини написали от ее лица просьбу навестить… Байрон сказал, что Аллегра просто рассчитывает на подарки. Незачем ехать! В пять лет девочка умерла среди чужих людей.

Поэтесса Марина Цветаева тоже отдала своих детей в приют в голодные годы. И приказала не говорить, что она — их мать. Дескать, они сироты. В приюте младшая дочь, Ирина, умерла от голода и болезней. Условия содержания детей поэтесса видела своими глазами — под видом крестной матери она навестила детей. Старшую дочь она потом забрала. Младшая погибла среди чужих людей. Подробнее об этой истории можно прочитать в «Смерть Ирочки Эфрон».
Читать дальше

Давненько это было. В те времена, когда народ получил свободу выбора, где им сажать картошку, и москвичи рванули скупать по дешевке брошенные дома в деревнях Тверской, Рязанской, Калужской и других ближних областях.

Купили и мы домик в Тверской губернии. На машину денег не осталось, поэтому добираться приходилось ЖД транспортом. В основном электричками. Ох, что творилось на вокзалах! Не знаю, как сейчас, давно не был. Ну вот, суббота. Ленинградский вокзал. Народу в ожидании электрички 11.40 на Тверь как комаров на болоте. Огородники, рыбаки, байдарочники, студенты, бомжи, мама не горюй! Мне до Твери, там пересадка и дальше. Затарился я капитально. Велосипед, рюкзак и собака. Не болонка. Дог. Стою я и грустно размышляю, как буду со всем этим хозяйством пробиваться в вагон. А ведь еще и посидеть хочется. Ехать-то три с лишним часа только до Твери.

Смотрю, рядом молодая симпатичная мамаша с двумя детьми лет примерно пяти и семи, с чемоданами. Явно не москвичка. Потому что глаза у нее заклинило в распахнутом положении навсегда от впечатлений. Детки трескают мороженое, а мамаша, чувствую, терзается той же мыслью, что и я. Как сесть с этим табором? Ну, я и подкатил к ней с предложением объединить усилия. Я, говорю, возьму рюкзак и мальчика вашего, сяду, место займу, а потом мы с вами уже затащим все остальное. Сказано — сделано. Сели мы удачно. Занял я крайнее «купе». Народу битком, но желающих нас потеснить особо нет ввиду лежащей в проходе догини Даши без намордника. Коммуникабельные дети за «погладить собаку» быстренько выложили, что едут они в Калашниково (часа полтора от Твери в сторону Питера) к бабушке. Едут из Тюмени, где их доблестный папка продолжает повышать благосостояние семьи добычей нефти и подтянется позже. Ну и зашибись! Мне еще дальше, значит, в Твери будем действовать по отработанной схеме. Уже хорошо.
Читать дальше

Иду я сегодня по улице, и вдруг откуда-то сверху, в полуметре от меня, шлепается на асфальт здоровенный пакет с водой. Поднимаю голову: на балконе шестого этажа трое довольных детей, лет семи-восьми, с любопытством смотрят вниз. Что характерно, все трое — в медицинских масках. То ли на карантине дома сидят, то ли для того, чтоб их жертвы потом не опознали.
Ну, я, понятное дело, стою вся мокрая с ног до головы — а в таких ситуациях, сами знаете, женщины обычно орут.
Во всяком случае, я, например, ору. И, особенно, в данном конкретном случае.

В общем, прооралась я на славу. Досталось всем: и детям, и их родителям, и мудоёбу Собянину с его карантинами, и сраным китайским пожирателям всякого говна — за их сраный китайский говновирус! Понародят целую преступную группировку, и, вместо того, чтобы её воспитывать и от короновируса лечить — небось, в Мытищи к любовнику на такси укатили, по просроченному одноразовому пропуску!
Детей надо воспитывать и гулять на свежем воздухе, а не запирать их дома на два месяца в масках, предварительно обмотав в три слоя изоленты все качели во дворе! Да-да, это я тебе, оленевод кургузый!
Потому что вы только посмотрите: во что превратились дети за эти два месяца? В безжалостных отмороженных убийц! — А это я уже в сторону Мытищ ору.
Читать дальше

Как человек, получивший музыкальное образование и музыкальные же профессии, удивляюсь, когда родители отдают чадо в музыкальную школу просто так, чтобы было.

И ладно бы скрипка или фортепиано, но баян или аккордеон? Домра? Балалайка? Труба? Туба??

Вы сами учились в двух школах одновременно? А летом гаммы хуярили, когда все во дворе играют?
Или сидишь, новую пьесу разучиваешь, дополнительные линеечки считаешь, а во дворе веселье рекой и тебя кричат, мол, выходи гулять!

А когда к родителям гости приходят и они уже захмелели чутка и им энергию выплеснуть нужно, тебя зовут, чтобы Цыганочку с выходом сыграла. А тебе не пять лет. И не шесть. И даже не семь. Ты уже в музыкальном колледже учишься, а приходится играть, иначе не отстанут. И гости такие — ах, ух, в ладоши хлопают, ногами притопывают, мать рдеет от гордости и радости за тебя, мол, смотрите, какую ягодку вырастила, а ты ощущаешь себя дебилкой.

А вы знаете, что кроме специальности, то есть, домры или баяна, например, ребенку нужно учить сольфеджио, теорию и петь в хоре? Сдавать экзамены? И не один раз в год.

И если ты учишься играть на фортепиано, то ты учишься играть только на фортепиано, а народники или духовики, которые с балалайками и тубами, должны еще немножко освоить и фортепиано тоже.
Читать дальше

Сегодня к нам в гости приехали молодые дедушка и бабушка с любимой внучкой. Девочке три года. И, конечно, вокруг ребёнка все взрослые прыгают, как дрессированные болонки. Это и подтолкнуло меня поделиться с вами некоторыми своими мыслями о детках и их родителях.

Заметка первая
Когда ребёнок один, а взрослых много (родители, дедушки, бабушки, тёти, дяди etc), то за его внимание начинают бороться. Пытаются выполнить каждую прихоть, порадовать подарками, приласкать… Только меры люди не видят, и малыш превращается в императора квартирного масштаба. «Муйтики»? Хорошо, фильм мы потом досмотрим, а сейчас — «Даша-следопыт», да-да, в десять вечера. «Кофетку!» — без проблем! Эта не нравится, выплюнул? Так мы ещё десять других понадкусывать дадим, а суп не нужно кушать, раз не хочешь. «Гуйать». Сейчас-сейчас! Дедушка пусть бросит все дела, и вы сию минуту на улицу идёте, чтоб ты через десять минут решил вернуться домой.
Сегодня, например, у нас на кухне было жарко (+30 на улице, ещё плита работала), окно открыто. «Ветерок дуит». «Ой-ой-ой! Сквозняк! Продует! Продует! И в прихожей окно закройте и в соседней комнате, она же и туда зайти может!» Раз хотите, то дома у себя баню устраивайте, почему семь взрослых людей должны подстраиваться под одну маленькую девочку?
Выполняя малейшие прихоти, вы не заботитесь, а балуете.
Читать дальше