Тег: Мама

У мамы в серванте жил хрусталь. Салатницы, фруктовницы, селедочницы. Все громоздкое, непрактичное. И ещё фарфор. Красивый, с переливчатым рисунком цветов и бабочек. Набор из 12 тарелок, чайных пар, и блюд под горячее. Мама покупала его еще в советские времена, и ходила куда-то ночью с номером 28 на руке. Она называла это: «Урвала». Когда у нас бывали гости, я стелила на стол кипенно белую скатерть. Скатерть просила нарядного фарфора.

— Мам, можно?
— Не надо, это для гостей.
— Так у нас же гости!
— Да какие это гости! Соседи да баб Полина…

Я поняла: чтобы фарфор вышел из серванта, надо, чтобы английская королева бросила Лондон и заглянула в спальный район Капотни, в гости к маме. Раньше так было принято: купить и ждать, когда начнется настоящая жизнь. А та, которая уже сегодня — не считается. Что это за жизнь такая? Сплошное преодоление. Мало денег, мало радости, много проблем. Настоящая жизнь начнется потом. Прямо раз — и начнется. И в этот день мы будем есть суп из хрустальной супницы и пить чай из фарфоровых чашек.

Но не сегодня.

Когда мама заболела, она почти не выходила из дома. Передвигалась на инвалидной коляске, ходила с костылями, держась за руку сопровождающего.
— Отвези меня на рынок, — попросила мама однажды.
— А что тебе надо?
Читать дальше

Когда ты мама маленького сына — ты вообще не думаешь о том, что когда-нибудь он вырастет, и настанет день, когда твой маленький двухметровый бородатый малыш приведёт под твои светлы очи девушку, и скажет: «Мама, познакомься, это любовь всей моей жизни!», а ты такая смотришь, и думаешь: «Странно. Вроде, и не слепой же: недавно диспансеризацию в военкомате проходил — там сказали что зрение стопроцентное, а вот поди ж ты: наврали всё гадкие врачи, лишь бы кого попало в армию забрать, даже абсолютно слепого мальчика. КАК? Чем он смотрит-то? куда он смотрит? Какая любовь всей его жизни?? Да разве ж для неё мама ягодку растила, ночей не досыпала и Агушу за ним допивала? Да она же СТРАШНАЯ!» Ну и так далее.

И этот день наступает в жизни почти каждой мамы. Не будем снимать со счетов тех счастливиц, которые как увидели первую девушку своего сына — так и кинулись ей на грудь со слезами и криками: «Господи, доченька, родная! Какая ж ты красивая, богатая и умная! Сразу видно: ты лучшая в мире! Вот для кого мама ягодку растила, диатез на попке ему лечила, и его анализы в спичечном коробке в семь утра, зимой, в пургу, в детскую поликлинику носила! Заходите в мой дом — мои двери открыты, буду песни вам петь и вином угощать!» Но не всем же так везёт-то?

Я долгое время думала, что у меня какой-то синдром матери-одиночки. Ну, такое, знаете, когда всю жизнь ради сына прожила, а как пришло время ему собственной семьёй обзаводиться: так тут хоп — и колпаком вдруг поехала. И давай по пять раз в день инсульты имитировать, в кому впадать и умирающим голосом просить позвать священника, нотариуса и труповозку. Лишь бы сын рядом с тобой суетился, а не со своей неприятной бабой по кинотеатрам жамкался в темноте.
У меня, конечно, не всё вот так плохо-то, но вот это чувство, что «Да не родилась ещё та умница-красавица, которая мою ягодку-то заслуживает!» — это у меня было и есть всегда.
Читать дальше

Обычная мамочка-одиночка. Единственный сын, очень болезненный, при родах была травма, что-то повредили, долго выхаживали, что-то не в порядке с нервной системой. Врачи предупредили, что ребенка нельзя волновать, только положительные эмоции.

Сын растет, спрашивает про папу. Мама придумала историю, что папа разведчик, сейчас на задании. Сын требуетп одробностей, и мама придумывает, так что получается многосерийный рассказ.
Сын не позволяет выбросить старый костюм бывшего мужа, так что костюм стал частью легенды.
И вот сыну уже 5 лет. Однажды он гуляет возле дома, мама приглядывает за ним из окна, дело к вечеру. Вдруг сын ненадолго исчезает из поля зрения, а потом забегает домой и возбужденно кричит: «Мама, я папу нашел.»
Мама успокаивает его, но он не слушает, кричит: «Папа ранен, он там лежит, надо скорее его забрать,» — и тянет маму на улицу. Мама не может его успокоить, идет с ним на улицу. Сын тянет ее на близлежащую помойку — там обычное дело: лежит пьяный грязный бомж, физиономия побитая, но живой, шевелится.
Мама пытается увести ребенка, но тот близок к истерике: «Это раненый папа.» А ребенка волновать нельзя. Мама решает завести бомжа домой, может быть покормить, пока ребенок успокоится да ляжет спать, потом бомжа спровадить, а утром сыну сказать, что папа снова ушел на задание. Они вдвоем поднимают бомжа, он смирный, что-то мычит, но потихоньку идет. Завели его домой.
Мама говорит сыну: «Сейчас папа помоется, потом поужинает, но ему мешать нельзя, так что ложись пока спать.»
Читать дальше

Родители, как и дети, бывают разные. В большинстве своем все понимающие, но вот вам немного случаев странного поведения родителей.

Ребёнок-инвалид. Тяжелый, без кислородного аппарата в принципе не может существовать. Ему год и он после рождения ещё ни разу не был дома. У нас в реанимации стоит исключительно его койка, а в общем отделении его мама скоро будет клеить обои в палате. Он то на ИВЛ, то на кислороде, третьего не дано, увы. Но его мама искренне недоумевает, почему мы его не можем вылечить и делает большие глаза, когда ей говорят, что он может умереть. От хосписа категорически отказывается. И всё потому, что ей бабушка-ведунья сказала, что если он доживет до трёх лет, то будет жить дальше. В общем, всё хорошо, что не аборт.

Поступает девочка 7 лет с ВИЧ. В принципе, по её состоянию и анализам, жить ей осталось не долго. Объясняем это опекунше. Она в истерике, ей надо что бы она жила. У неё 11 таких детей с ВИЧ. Она получает за них деньги.

Мальчик 7 лет, перитонит. 700мл гноя из живота на операции. После того, как очнулся ни разу не пожаловался на боль. Дышит прерывисто, терпит из последних сил. Потому что папа сказал, что жалуются только девченки. Ну он и терпел до перитонита 13 дней, как папа сказал.
Читать дальше

Это было еще в Ленинграде, в середине 80-х.
Ехал я в маршрутке на Васильевский.
На сиденье рядом бушевал ребенок, лет шести.
Его мама безучастно смотрела в окно, не реагировала. А он дергал и дергал ее за рукав.
За окном проплывали деревья, дождик моросил, серо было, ну, Ленинград!
Ребенок что-то требовал или что-то утверждал.

И тут вдруг она как развернется от окна к нему, как дернет его за руку на себя и как прошипит ему:
— Что ты хочешь от меня?!
Он запнулся.
— Что ты хочешь, я тебя спрашиваю?! Да ты вообще знаешь, кто ты такой?! Ты никто! Понял?! Ты никто-о! — она это выдохнула ему в лицо, просто выплеснула.

Мальчик смотрел на нее, и мне показалось, у него дрожит голова.
Или это я дрожал. Почувствовал, как потеет спина.
Помню первую мысль: — Неужели это она ему говорит?! О ком она думает в этот момент?!
— Видеть тебя не могу, — прошептала она.
— Ты же убила его! — сказал я, но никто меня не услышал.
В маршрутке, как ни в чем не бывало, продолжали дремать люди.
Я сидел, не шевелясь.
Читать дальше

Мои родители постарели. Они и были не особо молодыми, когда я родился. Сейчас мне 27, моей маме 63, а папе 71. Сейчас моему брату, как вашему отцу, — 52. Но вот пошёл третий год, как я воспринимаю своих родителей стариками.

Дело не в том, что они ушли на пенсию и не признали онлайн. Мой папа всё ещё работает и успешно звонит мне по скайпу. Моя мама ведёт «инстаграм», скидывает злостные шуточки про наркоту в «телеграме» и с особым уважением относится к создателям торрента. Дело в том, что они превратились в моих бабушку и дедушку.

Я люблю их, как и всегда, иду за советом, когда упираюсь в тупик и чувствую поддержку в моменты слабости, но теперь — главный я. Теперь в моих руках меч, стрелы и щит. Теперь я задаю движение.

Я не знаю, что именно разделило нас на до и после. То ли здоровье, которого почти не осталось, слабая поступь и тяжёлое дыхание. Я вижу, как мама теряет память. Как папа замедлился и больше не способен на глобальные решения. Не знаю, кого оно там лечит, но время точно никого не щадит.

Читать дальше

Побывала в Мишиной школе на Дне Матери. Дно матери у нас в стране находится в самом мрачном времени года, когда вокруг полярная ночь, цветы стоят дорого, а дети приходят с прогулки такие грязные, что стирать надо каждый день, а сохнет все неделю. То ли дело в Европе, где на Мазерс Дэй расходятся последние тюльпанчики, и на излете срока годности ликвидируются все нераспроданные со дня святого Валентина конфетные коробки в форме сердца.
Ах, эти утренники в садах и школах! О, казенная сентиментальность из стекла, бетона и оренбургского платка на плечах старой девушки-методиста! В марте, когда еще слякоть — а теперь и в ноябре, когда уже жизнь кончилась, в актовых залах всей нашей необъятной родины возносятся целомудренные стоны нежности. Это дети славят образы Мамы и Бабушки словами специалистов по дидактике.
Мне всегда интересно, где шкрабы берут эти бессмертные строки? Например, про то, как мальчик отнес подснежник маме: «И с цветком меня так нежно мама обняла, что растаял мой подснежник от ее тепла». По стилистике судя — изучают подшивки провинциальных газет, где на последней полосе печатают произведения местных библиотекарей. Вася, помнится, поразил нас в четырехлетнем возрасте выражением «седая блять», принесенным из садика. В день восьмого марта все разъяснилось: детки через одного читали душераздирающий стишок про бабушку: «у нее морщинок много и на лбу седая прядь, так и хочется потрогать, а потом поцеловать».Оставим в стороне смутно-непристойный смысл этого желания. И даже то, что маленькие картавые дети предсказуемо превратили прядь в нехорошее слово. Где это вы видели бабушку трехлетнего ребенка в морщинах и с седыми прядями? Те бабушки на празднике, что умиленно рыдали, утирая французскую тушь, были крашены в клубничный блондин и прочие оттенки из тюбика. Образ бабушки из детсадовского стиха — немощная старуха, выполняющая посильную домашнюю работу, типа связать внуку варежки. И все равно, все рыдали от умиления.
Читать дальше

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
Читать дальше

— Изя! – начала лягушка.
— Что, мама, мне холодно? – спросил лягушонок.
— Нет, Изя!
— Я хочу кушать?
— Нет, Изя, ты хочешь жениться!
— Ой, мама, не зацепляйте меня за волнительную тему, поберегите нервы.
— Изя! Как мне поберечь нервы, когда ты мне их постоянно делаешь? А я таки имею тебе кое-что сказать по этому поводу, — возразила лягушка.
— Мама, вы всегда имеете мне кое-что сказать и потом имеете себе нервы.
— Изя, ты совсем не любишь маму. Ведь мама ради тебя стала лягушкой. Даже больше того, Изя, ЖАБОЙ!!!
— Ой, мама, ну шо вы меня душите! Ну какая вы жаба – вы лягушка!
— Жаба, Изя, жаба! Лягушка – это ты, а мама, которая ради тебя обратились лягушкой, когда поняла, что ты таки останешься лягушонком, если мама не найдет тебе жену, — это уже не лягушка, Изя, это ЖАБА!
— Ой, мама, ну шо вы делаете из мухи истребитель? Мне не нужна жена, мне нужен один поцелуй – и я опять стану нормальным мальчиком.
— Может от поцелуя ты и станешь нормальным мальчиком, а вот нормальным мужчиной ты станешь, когда закончишь мЭдинститут и женишься. Вот скажи мне, Изя, мама приводила тебе прЫнцессу в прошлом месяце?
— Таки да… — вздохнул лягушонок.
— И шо ты с ней сделал? – Лягушка прекрасно знала, чем все кончилось.
— А что с ней сделаешь, когда она убегает, как будто за ней гонится тетя Софа с Привоза и требует отдать деньги.
— Вот зачем тебе понадобилось ее пугать?
— Ой, мама, кто ее пугал? Но она так боялась, так боялась… Шоб меня бедность так боялась… К тому же эта прЫнцесса была такая худая, как будто от нее попрятали всю еду в королевстве.
— Ладно, Изя, а неделю назад я заманила на болото баронессу?
— Таки заманили, мама… — послушно согласился Изя.
— И шо баронесса? Шо она сказала?
Читать дальше

После 12 лет совместной жизни моя жена пожелала, чтобы я пригласил другую женщину на обед и в кино.

Она сказала мне: «Я люблю тебя, но знаю, что и другая женщина любит тебя, и хотела бы с тобой провести время».

Другая женщина, которой моя жена просила уделить внимание, была моей мамой. Она была вдовой уже на протяжении 19 лет.

Но так как моя работа и трое детей требовали от меня всех моих сил, я мог посещать ее только изредка.

В тот вечер я позвонил ей, чтобы пригласить ее на ужин и в кино.

— Что случилось? Ты в порядке? — сразу спросила она.

Моя мама — из того разряда женщин, которые сразу настраиваются на плохие новости, если телефон звонит поздно.

— Я подумал, что тебе приятно будет провести со мной время: — ответил я.

Она задумалась на секунду, затем сказала:

— Я очень хочу этого.
Читать дальше

Мать впервые слышит, что она плохая мать, довольно скоро после рождения ребенка. Папу бесит, что ребенок кричит, не спит, что мать берет его на руки, не берет его на руки, кладет с собой спать, уходит спать к нему, что она нервничает из-за каждого чиха и в квартире у нее не убрано. Весь день дома сидела — что делала? Убрать было трудно? Затем подключаются бабушки: кормишь не так, расписания нет, разговаривает он у тебя плохо, занимаешься с ним мало, мало порешь, мало любишь, мало дрючишь — все, все неправильно!

Потом вступают родительницы в песочнице, бабки у подъезда и воспитатели детсадов. Ну и врачи еще, особая статья: о чем вы вообще думаете, вы что — угробить хотите своего ребенка? Да, спасибо, с самого рождения этого и добиваюсь.

К тому моменту, как ребенок пойдет в школу, его мать вздрагивает уже от каждого обращенного к ней слова, сжимается, ожидая удара, готова в любой момент быстро спрятать ребенка за спину, повернуться лицом к опасности и оскалить зубы, как зажатая в угол волчица, которая из последних сил защищает своего волчонка. Потом, правда, когда она прогонит нападающего лаем, воем, клацаньем зубов и угрожающим топорщением шерсти на загривке, она устроит своему волчонку такую трепку, что мало не покажется: как смел меня позорить? Сколько я еще из-за тебя буду краснеть-бледнеть?

В школе, ясное дело, маме ничего утешительного не скажут, кроме того, что с ребенком надо заниматься, что с ним надо делать домашнюю работу, что надо ему объяснять, как себя вести, и потребуют, чтобы она наладила его поведение в классе, как если бы у нее был пульт дистанционного управления ребенком. К концу школы мать уже будет знать, что ее ребенок никчемен, ЕГЭ не сдаст, в дворники не возьмут, короче, полное педагогическое фиаско. Дома отец убежден, что мать испортила ребенка своей мягкостью, а бабушки уверены, что она его и не кормит даже.
Читать дальше

Публикуем пост Дарьи Корольковой, прогремевший на весь Фейсбук. Автор, мать девочки-подростка, решила «расставить все точки над i», заранее обрисовать дочери свою позицию по поводу её взросления и дальнейшей самостоятельной жизни. Орфография сохранена.

1. Через 3 года я могу выгнать тебя из дома. Страшно звучит, да? Но, тем не менее. В 18 у тебя будет 2 варианта действий: ты поступаешь в ВУЗ, и я тебя поддерживаю, как могу, до окончания, или до нахождения работы. Либо ты кладешь на ВУЗ болт (и я никогда не осужу тебя за это) и идешь работать. И обеспечиваешь свои потребности сама. Содержать неучащуюся девочку 18+ лет от роду я не буду, потому что я считаю это неправильным. У тебя есть 3 года, чтобы выбрать…

Да, мы уже придумали перепланировку квартиры. В твоей комнате будет наша спальня.

2. Ты прекрасна. Ты красива. Ты очень умна. Ты гораздо лучше, чем я. Ты — замечательная. Я знаю тебя 15 лет, и ты гораздо лучше, чем я могла себе представить в самых смелых мечтах. Если кто-то этого не понимает, это его проблемы. Ну, и еще немного папины, но он-то шустро с лестницы спускает, тут я не беспокоюсь.

3. Я тебе не пример. Ты совершенно другая, отдельная личность, ты не должна любить то, что люблю я, ты имеешь полное право попирать мои авторитеты и класть болт на мои ценности. Один нюанс: нести ответственность за свой выбор ты тоже будешь сама.
Читать дальше

— Ну вот, — сказала подруга, скептически глянув на попискивающий сверток, туго стянутый голубой ленточкой, — ты и принесла в дом тирана. Пока маленького. Но учти, он будет расти. Так что не тяни, срочно заводи второго. Тогда они «замкнутся» друг на друге и не вырастут совсем уж эгоистами.

Еще не придя в себя от первого, о втором я даже думать не решалась. «Попробую пожить с тираном!» — мысленно сказала себе и по самую макушку окунулась в счастье материнства.

На первых порах мы с «тираном» привыкали друг к другу. Потом учились взаимопониманию. Потом радовались первым достижениям. И все это время меня не уставали стращать сердобольные подруги и соседки: «Погоди, вот вырастет — узнаешь. Вспомнишь, как с рук его не спускала, добалуешь!» А нам друг с другом становилось все интересней. Я читала всякие умные книжки и бесстрашно опробовала педагогические новинки на Дениске. И за турничок в кроватке он мужественно цеплялся, и ходить стал рано, минуя «ползательный» этап, и зимой босиком по снегу бегал, и в три года первую книжку прочитал. «Не мамаша, а садистка!» — в открытую возмущались соседки, в очередной раз увидев малыша без шапочки. «Нельзя так растворяться в потомстве!» — выносили вердикт окружающие и с нескрываемым злорадством ждали, когда я начну пожинать горькие педагогические плоды.
Читать дальше