Все топики

Давненько это было. В те времена, когда народ получил свободу выбора, где им сажать картошку, и москвичи рванули скупать по дешевке брошенные дома в деревнях Тверской, Рязанской, Калужской и других ближних областях.

Купили и мы домик в Тверской губернии. На машину денег не осталось, поэтому добираться приходилось ЖД транспортом. В основном электричками. Ох, что творилось на вокзалах! Не знаю, как сейчас, давно не был. Ну вот, суббота. Ленинградский вокзал. Народу в ожидании электрички 11.40 на Тверь как комаров на болоте. Огородники, рыбаки, байдарочники, студенты, бомжи, мама не горюй! Мне до Твери, там пересадка и дальше. Затарился я капитально. Велосипед, рюкзак и собака. Не болонка. Дог. Стою я и грустно размышляю, как буду со всем этим хозяйством пробиваться в вагон. А ведь еще и посидеть хочется. Ехать-то три с лишним часа только до Твери.

Смотрю, рядом молодая симпатичная мамаша с двумя детьми лет примерно пяти и семи, с чемоданами. Явно не москвичка. Потому что глаза у нее заклинило в распахнутом положении навсегда от впечатлений. Детки трескают мороженое, а мамаша, чувствую, терзается той же мыслью, что и я. Как сесть с этим табором? Ну, я и подкатил к ней с предложением объединить усилия. Я, говорю, возьму рюкзак и мальчика вашего, сяду, место займу, а потом мы с вами уже затащим все остальное. Сказано — сделано. Сели мы удачно. Занял я крайнее «купе». Народу битком, но желающих нас потеснить особо нет ввиду лежащей в проходе догини Даши без намордника. Коммуникабельные дети за «погладить собаку» быстренько выложили, что едут они в Калашниково (часа полтора от Твери в сторону Питера) к бабушке. Едут из Тюмени, где их доблестный папка продолжает повышать благосостояние семьи добычей нефти и подтянется позже. Ну и зашибись! Мне еще дальше, значит, в Твери будем действовать по отработанной схеме. Уже хорошо.
Читать дальше

Утро на коммутаторе выдалось какое-то бешеное. Почти сразу после развода всем приспичило куда-то звонить. Причем, по таким позывным, что у меня ум за разум заходил при попытках вспомнить схему связи.
Неожиданно все прекратилось. Не веря своему счастью, я достал «Астру», закурил и налил в банку воды из канистры для кофе. Курить на коммутаторе, вообще-то, было запрещено, но при высокой нагрузке на телефониста на это дело закрывали глаза.
Солдатским чутьем уловив какое-то шебуршание за дверью, я повернулся. Дверь медленно отворилась и в комнату вошло нечто… Передо мной стоял незнакомый солдат. Ростом 185, примерно 44 размера в плечах, наверное 42 в талии и одетый, конечно же, размера на четыре больше. Кроме этого, при движении он выворачивался так, что казалось, будто он просто переламывается. А если посмотреть на него сбоку, то по всему выходило, что солдат какой-то двумерный. У него были высота и ширина, но отсутствовала толщина.
— Бляяяяя… Только и смог я выговорить.
Следом за ним зашел начальник штаба.
— Так. Это ваш новый боец. Переведен в наш батальон. Зови замка или Палыча. Пусть оформляют, как полагается. Кстати, где Палыч?
— Недавно вышел. На территории где-то.
— Знаю я, как он на территории. Или спирт в санчасти пьет, или за грибами пошел.
— Не, товарищ капитан. Он до 18.00 ни-ни…
— Ну ладно. Я пошел.

Палыч — это наш командир взвода. Уже, можно сказать, дембель. На пенсию ему через года полтора. Отличный специалист, максимум чего достиг — звания старшего лейтенанта. Просто когда ему в очередной раз присваивали капитана, он это дело отмечал с таким размахом, что через пару дней его снова делали старлеем. А капитана ему пытались дать раз 5-6.
Читать дальше

Соль кончилась. Всегда была, а тут «на тебе».
— Я без соли жрать не могу, — сказала собака.
— Соль и ниебёт! — поддакнула кошка.
Сам я тоже ощутил охуенный недостаток этого минерала в организме, а главное в еде, которую пытался готовить. Раньше за пополнением природных ресурсов следила жена, но уже месяца три как мы разошлись. Она съебала к молодому и прыщавому студенту заканчивающему последний курс престижного вуза и судя по всему имеющим прекрасное будущее и шанс через пару лет стать менеджером крупного звена. Я сострил, что крупы бывают у лошадей, но жена только самодовольно хмыкнула, после чего получила по еблу, что стало моим разрешением на расторжение брака. Забрала с собой все свои шмотки, диски какого-то Брайана Ферри. Явного гомосека. Знал бы раньше, что она эту хуйню слушает — сжог бы их собственноручно (её и диски). И ушла. А что соль в доме заканчивается — нихуя не сказала. Я, как натура подверженная лёгким запоям, тоже не отследил этот вопрос.
Пока с горя пьянствовал, кое-какой хавчик готовили кошка с собакой.
— Теперь сам за своими выблядками убирай! – ещё один из упрёков, брошенных мне перед уходом.
Выблядки кстати вели себя достойно, тут она напиздела. Например, она так и не знала, что они по нашему разговаривать умеют. И чистоплотные очень были. Пока я неделю куролесил, даже не напоминали о себе. Куда срать ходили, хуй его знает.
Читать дальше

Мой преподаватель рассказывал, что вел беседу с одним молодым человеком.
— Жизнь — одна, и жить нужно только для себя! — утверждал тот молодой человек. — Не понимаю, зачем мне нужна девушка, и уж тем более жена. Ведь это нужно тратиться на нее — то купи, это купи. Бабам же только деньги и нужны. Вот случится что, не куплю я ей то, что она хотела — она будет либо пилить меня всю оставшуюся жизнь, либо уйдет от меня в поисках кого-нибудь папика.
Прошло несколько месяцев и этот молодой человек вновь начинает тему со своим преподавателем.
— Помните, я говорил, что всем нужны только деньги? Так вот. Недавно я встретил девушку. Она показалась мне очень милой. И я понял, что хочу быть с ней. В общем, я пригласил ее в кафе. Мы хорошо посидели. Обменялись номерами. Но потом она мне игнорила по-жёсткому. Решил через неделю найти ее. Заказал букет. Оплатил 50% стоимости. Подруги ее сказали, что она в кафе. Я пришел и обнаружил ее в компании другого парня. С виду мажора. Вот шлюха! Я на нее столько денег потратил.
Преподаватель кивнул и спросил:
— Что произошло тогда в кафе?
— В кафе? Да ничего такого не произошло, в том то и дело. Мы уютно посидели. Правда, недолго, мне нужно было просто на тренировку. Я рассказал ей о своей жизни, о своих увлечениях, она смеялась все это время. У нее чудный смех. Но она не особо разговорчивая что-то: «ясно», «понятно», «бывает», «круто» только и слышал от нее… Ну ладно, думаю. Незнакомы просто еще. Попросил у нее номер телефона. Она написала его. Затем мы заплатили каждый сам за себя. Я проводил ее до автобуса, она живет недалеко, но мало ли что. Хотел ее поцеловать, а она развернулась и села в свой автобус.
Читать дальше

Хотел бы я гордиться страной? Да, наверно хотел бы, а почему нет?

Хотел бы приехать в Берлин — а там все немцы на наших «Жигулях» и «Волгах» рассекают. На «ИЖах» и «УАЗиках» колесят по разбитым своим дорогам. А «Москвич» АЗЛК — так и вовсе у них культовый автомобиль, доступный только избранным. Бандиты на нем авторитетные и политики верхнего эшелона только разъезжают.

А своего автопрома у них нет. Ну, то есть номинально вроде как он имеется, конечно, но покупают местное дерьмо разве что совсем уж конченные неудачники. И сами немцы даже над своими машинами смеются. Так и говорят про них — дас ист шайзе ведро.

А спросишь немца — а почему всё так уныло у вас? И он начнет с кислой мордой лица рассказ про то, как после войны восстанавливаются они до сих пор, про то, как на две части стеной их разделяли, про то как Хонеккер всё развалил, а Коль всё пропил.

Хотел бы я зайти в супермаркет электроники где-нибудь на окраине Токио, а там — сплошь «Рубины», «Рекорды», «Витязи», «Радуги» да «Горизонты» стоят. А сами японцы ни черта телевизоры делать не умеют. Бывает, сделают, конечно, но такой отстой получается — без слез не взглянешь. Затеют какой-нибудь завод строить по выпуску телевизоров или, скажем, ё-мобиль попробуют замутить — и нихрена у них не выходит. Всё разворуют, а чего не разворуют — то поломают, криво прикрутят или пропьют. Спросишь, зачем пьете да воруете — а они и без того узкие глаза прищурят, дескать, совсем с дуба рухнул, то есть с сакуры? И ну про Хиросиму с Нагасаками слезные истории рассказывать, да про свою загадочную японскую душу заливать. Мол, мы такое пережили, где ж теперь нормальные телевизоры делать? Ну сам подумай!
Читать дальше

Все пишут, и я напишу. Про этого вашего Ефремова. Считаю, что ему стоит дать максимально возможный за данное преступление срок. Без всяких скидок и амнистий.
Жалко? Нет, не жалко. Жалко может быть семнадцатилетнего дурака, не умеющего пить и ездить, который на отцовской машине натворил дел и сломал жизнь себе и окружающим. А тут никакого сожаления, ибо дядя опытный, взрослый и с алкоголем на увенчанное «ты». А значит — понимать должен уже многое.
Патриотическая часть публики ожидаемо улюлюкает сейчас, припоминая Ефремову его якобы оппозиционность, демонстрируя тем самым свою вопиющую инфантильность и деревенскую наивность.
Ну какой он оппозиционер? Шутите что ли? Он что, на каторге кандалами звенит или в ссылке школьным учителем работает?
Он весело тусит, даёт концерты, снимается в кино активно, его публично поддержали медийные персоны, многие из которых, вполне так провластно настроены.
Охлобыстин его назвал своим лучшим другом, хотя сам вроде как топит за ДНР, а лучший друг — ругает царя рифмовано. Могут ли дружить люди со столь диаметрально противоположными точками зрения? Конечно могут! Если они делают это всё предельно неискренне.
Читать дальше

Где-то между часом и двумя ночи мы ложимся спать. Я говорю мантру “жарко-жарко-жарко-как же тут блин жарко”, а муж говорит мантру “мне вообще-то завтра на работу вставать”. Собака залезает под кровать, а кошка ходит по кухне. Я ворочаюсь, задыхаюсь, раскидываю руки и ноги и чувствую, как мое тело плавит матрас. Так проходит час или полтора. Я начинаю впадать в слабый сон.

Собака понимает, что вот он — ее момент, я больше не ворочаюсь, и запрыгивает к нам на кровать. Она ложится в районе наших ног животом кверху, упираясь при этом жилистыми лапами в мою ногу. Я говорю, что запрыгивать к нам на кровать не надо, потому что собака мохнатая, теплая и царапает когтями. Собака говорит ну попробуй меня выкинь, и я начинаю выдавливать из кровати аморфную собакоподобную массу, у которой нет ни лап (они предусмотрительно прижаты) и которую не за что подцепить. У этой мохнатой массы есть только удвоившийся по отношению к дневному вес. Наконец, я допинываю собаку до края кровати и она шлепается вниз. Это ничего, говорит собака, ты наверное перепутала меня с какой-то другой нежеланной собакой, я сейчас еще попробую залезть. Цокая когтями, собака обходит кровать и залезает на нее еще раз, стараясь не задевать мои ноги. Я все равно не хочу с тобой спать, говорю я, и медленно спинываю аморфную собакоподобную массу, пока не услышу бух и цокот приземлившихся когтей. Собака говорит, что она была о мне лучшего мнения и заходит со стороны мужа. Я изгибаюсь по диагонали и выпинываю собаку из-за мужниных ног. Собака предлагает ввести соскок с кровати в олимпийскую программу. Я предлагаю всем поспать. Собака удаляется под кровать и обиженно оттуда вздыхает и кряхтит.
Читать дальше

Иду я сегодня по улице, и вдруг откуда-то сверху, в полуметре от меня, шлепается на асфальт здоровенный пакет с водой. Поднимаю голову: на балконе шестого этажа трое довольных детей, лет семи-восьми, с любопытством смотрят вниз. Что характерно, все трое — в медицинских масках. То ли на карантине дома сидят, то ли для того, чтоб их жертвы потом не опознали.
Ну, я, понятное дело, стою вся мокрая с ног до головы — а в таких ситуациях, сами знаете, женщины обычно орут.
Во всяком случае, я, например, ору. И, особенно, в данном конкретном случае.

В общем, прооралась я на славу. Досталось всем: и детям, и их родителям, и мудоёбу Собянину с его карантинами, и сраным китайским пожирателям всякого говна — за их сраный китайский говновирус! Понародят целую преступную группировку, и, вместо того, чтобы её воспитывать и от короновируса лечить — небось, в Мытищи к любовнику на такси укатили, по просроченному одноразовому пропуску!
Детей надо воспитывать и гулять на свежем воздухе, а не запирать их дома на два месяца в масках, предварительно обмотав в три слоя изоленты все качели во дворе! Да-да, это я тебе, оленевод кургузый!
Потому что вы только посмотрите: во что превратились дети за эти два месяца? В безжалостных отмороженных убийц! — А это я уже в сторону Мытищ ору.
Читать дальше

Они переписывались 2 недели и решили встретиться. Кто мог подумать, чем всё закончится!

Дмитрий: Две недели с ней переписывался, миловидная и неглупая, парня нет. Договорились в городе пересечься, знаю там кофейню одну неплохую. Я оделся поприличней, цветы ей купил, всё как полагается. Встретились, она даже лучше чем на фото оказалась. Эффектная такая брюнетка, кудри, каблуки, платье зелёное с блёстками, я, честно говоря, засмущался немного.

Ну, пошли с ней рядом, болтаем ни о чём, сейчас, думаю, сядем в кофейне, пообщаемся. И тут вдруг я словно под землю проваливаюсь, лечу куда-то, грохаюсь и ногу ещё при падении отбиваю. Очухиваюсь и понимаю, что угораздило меня люк открытый не заметить и хрен знает, как теперь отсюда выбираться.

Зову эту Катю, а она не подходит, боится, видимо. Орал, орал, подошла, наконец, ты живой? — спрашивает. Да живой, кричу, позови кого-нибудь на помощь, мне самому не вылезти, не видишь что ли? Ходила она минут пятнадцать ещё, не меньше, я уж опять её потерял. Привела, в итоге, с кофейни официанта со стремянкой, я по ней и вскарабкался. Вылез весь в пылищи, голова в трухе какой-то, а она стоит себе, улыбается, меня аж зло взяло.
Читать дальше

Всё здесь было именно так, как Витя себе представлял, как помнил по фотографиям и фильмам: обшитые деревом стены, стол покрытый зелёным сукном, на столе – бронзовая лампа, хрустальная пепельница, чёрные телефонные аппараты… Витя едва не подумал «старинные телефоны», но тут же мысленно поправился. Не было в них ничего старинного, пока ещё не было.
А вот к чему Витя оказался не готов – так это к запаху трубочного табака. Не очень-то и противному, не очень резкому, но настолько устоявшемуся, что сразу понятно – тут курят. Всё время курят.

— Здравствуйте, товарищ Сталин, — сказал Витя волнуясь.
Сталин, изучавший бумаги в тоненькой папке, посмотрел на него, пыхнул трубкой, кивнул.
— Здравствуй, пионер Витя Солнышкин. Хорошая у тебя фамилия, радостная.
— Отец был беспризорником, фамилию свою не помнил, в детдоме придумали, — отбарабанил Витя. Вздохнул и добавил: — Только на самом деле это неправда. Отец фамилию помнит, она дворянская. Потому и не назвался.
— На отца доносишь? – добродушно спросил Сталин.
— Нет, товарищ Сталин, — сказал Витя. – Отец настоящий коммунист, а сын за отца не в ответе. Вы извините, я волнуюсь.
Сталин кивнул. Указал на кожаное кресло перед столом.
— Садись, пионер Солнышкин. Рассказывай, зачем пришёл.
Читать дальше

Раздеть. Лизнуть. Вдуть.
Хороший любовник сейчас — на вес золота. Ну правда ведь. Знаю, женщины меня поддержат, несмотря на то, что мужчины там сами о себе думают.

А мужчины о себе думают. И часто то, каким они видят хороший секс вообще и себя в сексе в частности — ничего общего с реальностью не имеет.

Вот, например, поговорим о кунилингусе.
Кунилингус в исполнении среднестатистического мужчины — это отдельная песня. Точнее, реквием. По женскому оргазму.
Знаете, как этот самый среднестатистический мужчина кунилингус делает?
Девочки знают ;) Мальчикам сейчас расскажу.

В голове у многих есть план-схема: раздеть, лизнуть, вдуть. Ну, то есть, трусики с неё снять — освободить подступы; лизнуть — чтоб намокла; и вдувать до оргазма. До своего оргазма, да.
90% кунилингусов похожи друг на друга, как братья близнецы. Правда, похожи. Она лежит на спине, он устраивается где-то между её широко раздвинутых ног…

О, кстати, о ногах! Ноги — это отдельная тема. Почему? Ну так все просто. Мужчины наши насмотрятся порнухи и потом упорно применяют.
Например, очередной киношный Рокко Сифреди, делая кунилингус, широко раздвинет порнодиве ноги, а то и вовсе задерёт их куда-то к затылку. Ну, она-то, понятно, почему не против: ей за позы деньги платят. И он, понятно, зачем это делает — чтобы камера как можно ближе подползла.
Читать дальше