Все топики

Смотрю канал «Охота и рыбалка». Житель Подмосковья увлеченно рассказывает, как «мы сейчас будем ловить уклейку». Для этого нам понадобится: штекерная удочка 12 метров, супер-навороченное раздвижное во-все-стороны кресло, 5 видов наживки и три ведра прикормки. Больше всего убила фраза: «Для того, чтобы „разбить“ прикормку, нам понадобится мелкодисперсный песок. Я этот песок выписываю из Голландии». Из Голландии, Карл! Песок!

После трех часов каких-то шаманских ритуалов: выяснения рельефа дна, выставления маркеров, закорма, докорма и пр. Он таки поймал рыбу. Я почему-то, после всех этих приготовлений ожидал, что рыба будет размером с рыбака. Но она была размером с его палец! Скупая мужская слеза выкатилась и покатилась — я вспомнил своё лето…

Тоже Россия, Охотское море. Мы с коллегой на обыкновенном буксире (как в фильме «День Радио») по заказу нефтяников, берем пробы подводного грунта. Экипаж буксира: Капитан (Борис Федорович) и механик (Дорофеич) (как в фильме «День Радио»). Во время очередного забора капитан кричит механику:
«Дорофеич!»
«А?»
«На банке стоим! Пока очкастые в илу ковыряются, закинь на палтуса!»
Читать дальше

Великий колумбийский писатель Габриэль Гарсиа Маркес, тяжело больной раком лимфатических желез, обратился к читателям с прощальным письмом:

“Если бы Господь Бог на секунду забыл о том, что я тряпичная кукла, и даровал мне немного жизни, вероятно, я не сказал бы всего, что думаю; я бы больше думал о том, что говорю.

Я бы ценил вещи не по их стоимости, а по их значимости.

Я бы спал меньше, мечтал больше, сознавая, что каждая минута с закрытыми глазами – это потеря шестидесяти секунд света.

Я бы ходил, когда другие от этого воздерживаются, я бы просыпался, когда другие спят, я бы слушал, когда другие говорят.

И как бы я наслаждался шоколадным мороженым!

Если бы Господь дал мне немного жизни, я бы одевался просто, поднимался с первым лучом солнца, обнажая не только тело, но и душу.

Боже мой, если бы у меня было еще немного времени, я заковал бы свою ненависть в лед и ждал, когда покажется солнце. Я рисовал бы при звездах, как Ван Гог, мечтал, читая стихи Бенедетти, и песнь Серра была бы моей лунной серенадой. Я омывал бы розы своими слезами, чтобы вкусить боль от их шипов и алый поцелуй их лепестков.
Читать дальше

В тренде — оренбургские пуховые лосины на зиму.

После народного праздника «А пошла ка ты Зимушка нахер» именуемого «Проводы зимы» наблюдал, как один гражданин нетрезвого пола оседлал старый унитаз и с криком «Я Чапай на коне!» покатился на нем с горки. В конце спуска старый и, судя по возрасту лично видевший революционные задницы санфаянс, налетел на камень, в результате чего пол унитаза в виде осколков фаянса переместились в Чапаеву задницу, равномерно распределившись по правой и левой половинам. Скорая, унитаз в жопе и красная лужа, в общем прекрасное завершение праздника. А я, глядя на это вспомнил…

… Мне лет десять. Хулиган, хулиганом. Но не злобным, как сейчас, а просто пытливым. Сколько было познано и узнано нового, после фразы «А что будет, если…»

…Тоже горка и ванная утварь. Только не унитаз, а само корыто. Чугунное, тяжеленное. Мы, пока его тащили с пацанами со свалки, чуть дикобраза не родили. Но дотащили. Заволокли на вершину обледенелой горки и сели думать. Думать было об чем, в частности, как управлять этим монстром. Отличник Дима робко предположил, что вставленная в сливную дырку палка вполне может послужить рулем. Ну, в крайнем случае тормозом. Димино предложение было вполне рационализаторским и отдавало новизной в области рулежки и поэтому, после недолгих обсуждений, в ходе которых идея была принята без доработок, наступило время ее внедрения. Внедряли мы недолго, но качественно. С той же свалки был притащен здоровый лом, который и стал тем самым рулем.

Затем была небольшая драка за право быть первым испытателем, в которой победил Вадик, заплатив за это оторванным ухом на заячьей шапке. Глядя на ухо, Вадик очень дальновидно, флегматичным тоном изрек про «немереных размеров пилюль от матушки» и принялся усаживаться на перевернутую ванну. Правда сначала мы планировали ехать внутри корыта, но как оказалось таким макаром по льду она скользит как бульдозер по асфальту, а вот перевернутая, своими гладкими бортиками катится как Плющенко по льду.
Читать дальше

В средней группе детского сада к сентябрьскому утреннику меня готовил дедушка. Темой праздника были звери и птицы: как они встречают осень и готовятся к зиме. Стихотворений, насколько мне помнится, нам не раздавали, а если и раздали, дедушка отверг предложения воспитательниц и сказал, что читать мы будем своё.
Этим своим он выбрал выдающееся, без дураков, произведение Николая Олейникова «Таракан».
Мне сложно сказать, что им руководило. Сам дедушка никогда садик не посещал, так что мстить ему было не за что. Воспитательницы мои были чудесные добрые женщины. Не знаю. Возможно, он хотел внести ноту высокой трагедии в обыденное мельтешение белочек и скворцов.
Так что погожим осенним утром я вышла на середину зала, одернула платье, расшитое листьями из бархатной бумаги, обвела взглядом зрителей и проникновенно начала:

— Таракан сидит в стакане,
Ножку рыжую сосёт.
Он попался. Он в капкане.
И теперь он казни ждёт.

В «Театре» Моэма первые уроки актерского мастерства Джулии давала тётушка. У меня вместо тётушки был дед. Мы отработали всё: паузы, жесты, правильное дыхание.

— Таракан к стеклу прижался
И глядит, едва дыша.
Он бы смерти не боялся,
Если б знал, что есть душа.
Постепенно голос мой окреп и набрал силу. Я приближалась к самому грозному моменту:
— Он печальными глазами
На диван бросает взгляд,
Где с ножами, топорами
Вивисекторы сидят.
Читать дальше

Группа американских исследователей провела опрос среди детей возраста от 4 до 8 лет: «Что такое любовь?» Ответы, которые они получили, оказались глубже и шире, чем кто-либо мог себе представить.

(Ребекка — 8 лет).
«Когда у бабушки начался артрит, она не могла больше наклоняться и красить себе ногти на ногах. Тогда дедушка стал делать это для неё — всё время, даже тогда, когда у него самого начался артрит на руках. Это любовь».

(Билли — 4 года).
«Когда кто-то тебя любит, то он произносит твоё имя по-особому. Ты просто знаешь, что твоё имя безопасно у него во рту».

(Карл — 5 лет).
«Любовь — это когда девушка надушивается, а парень — одеколонится, и они идут на свидание и нюхают друг друга».

(Крисси — 6 лет).
«Любовь — это когда вы кушаете в Макдоналдсе, и ты отдаёшь кому-то бОльшую часть своей картофельной соломки, не заставляя его делиться с тобой своей».

(Терри — 4 года).
«Любовь — это когда ты улыбаешься даже тогда, когда очень устала».
Читать дальше

«Когда ты встречаешься с пьющей девушкой тебе приходиться иметь дело с такой вещью как пьяное женское озорство. Знаете пьяное женское озорство? Это озорство на грани административного нарушения. Когда вы приходите домой после ночного клуба она открывает сумку и достаёт оттуда ключи, телефон и пивной бокал со словами:
-Смотри что я домой украла!
А когда ты спрашиваешь зачем она это сделала она говорит:
-Ты такой зануда! Это же приключение! Пошли в одежде в душ!
А парни они не зануды, они люди которые ликвидируют последствия этого пьяного женского озорства.
Потому что это ей весело когда она идёт по городу и кричит:
— Привет, гомосеки!
А парню не весело, потому что ему потом нужно идти к байкерам и объяснять что она просто пьяная, никакие вы не гомосеки, соглашаться что это ты гомосек.
Просто девушки зачем так подставлять парней? Парни же так не делают, нет же ни одного парня который бы шёл по улице поравнялся с компанией девушек и крикнул:
-Ты права, любимая, это какие то шлюхи!
И убежал.
Читать дальше

Много постов и споров на тему тестов ДНК. Тема неверной жены-шлюхи, тема обманутого отца. Но что происходит с ребёнком в такой ситуации?
Мне было 7, когда отец застал в квартире любовника жены и ушёл из дома с вещами. Он и раньше подозревал жену в изменах, но старался не заострять на этом внимания — очень уж он не хотел уходить из семьи. Он безумно меня любил, и понимал, что если уйдёт от матери, ребёнка ему не отдадут — у него не было своего жилья, все деньги он вложил в квартиру, которую оформил на жену. Любил.
Он не был оленем, или как там принято называть мужчин, которые все деньги отдают в семью, которые стараются всё сделать для жены и детей. Простой работящий парень, очень добрый. Он был настоящим героем для меня: каждое утро он вставал пораньше и собирал меня в садик, заплетал косы, кормил, одевал и вёл до сада. Потом спешил на работу. Мать не работала, но предпочитала поспать вместо того чтоб вставать утром собирать ребёнка. Вечером мы всей семьёй гуляли, ели мороженое, ходили в гости. Либо папа учил меня читать/рисовать. Мать со мной почти не занималась, у неё была своя жизнь — подруги, книги, тв.
Учитывая всё описанное выше, вы представляете мой ужас, когда папа ушёл. Мать, не привыкшая работать и оставшаяся без денег, начала пытаться вернуть отца — помню скандалы, крики, даже драки, когда отец приходил ко мне, а она на него набрасывалась. Он ушёл окончательно и она запретила нам видеться. Запирала меня на ключ, когда уходила. Избивала за то, что я сама к нему сбегала, благо он жил со своими родителями в паре остановок от нашего дома, а я была достаточно самостоятельная чтоб дойти до них и делала это практчески ежедневно, после школы. Я уже училась в первом классе.
Однажды она избила меня особенно сильно, используя вместо ремня железный в звенья поводок нашей собаки. Вся спина и вниз до коленей была черно/сине/коричневой. Отец, увидев подобные синяки, не отпустил меня домой. До суда я жила с ним и с бабушкой и дедушкой, и это вновь были счастливые времена.
Читать дальше

Родители назвали её Юлей. Дворовая ребятня и одноклассники – Свиноматкой. Лишь двое или трое называли её по имени и вели себя нормально при встрече, когда Юля выходила погулять возле подъезда.
Нет, в детстве, когда на особенности внешности детям плевать, у Юли были друзья. Все вместе играли в песочнице, лепили песочные куличи и украшали их листом подорожника, играли в прятки и догонялки. Не плевать стало потом, когда детство потихоньку принялось выветриваться из их голов. Тогда-то и родилась эта кличка, которую Юля возненавидела, но ничего не могла с этим сделать.

— Глянь какие сиськи! – шепеляво орал Женька из третьего подъезда, когда Юлька украдкой возвращалась из художественной школы, пытаясь спрятаться в тени кустов. – Ударит и череп разобьет!
— Свиноматка бежит – земля дрожит, — еще громче кричала Таня, худая, как жердь, смуглая девчушка.
— Жирная! Жиросало! Жиробасина! – у Юли краснели щеки, а сердце норовило выскочить из груди, когда она бежала к подъезду под осуждающими взглядами вечно караулящих на лавочках бабушек. Забегала в спасительный прохладный сумрак подъезда, прислонялась к стене и плакала, давясь обидами и ненавистью к себе.
— Просто ты им нравишься, — улыбался папа, когда Юля, поборов робость, рассказывала ей о постоянных насмешках.
— С возрастом пройдет, — улыбалась мама, наливая здоровенную тарелку жирнючего борща из деревенской утки. А утром кошмар продолжался.
Читать дальше

Я, знаете ли, москвичка. В самом плохом смысле этого слова.
То есть, если меня увезти из Москвы куда-то за город, где ближайшая Пятёрочка в 20 км от дома, а во время дождя в этом доме непременно отключаются электричество и водоснабжение — я, как минимум, немедленно впаду в прострацию и депрессию от таких лишений, и с большой степенью вероятности занырну с головой в дырку уличного туалета, предварительно уронив в неё свой телефон с фонариком.

И вот, зная об этих своих особенностях более чем хорошо, я всё равно согласилась на Лёшино предложение пожить пару недель на даче моей сестры, пока она с семьёй в отпуск укатила. Потому что у Лёши рабочий объект как раз недалеко от той дачи находится, и я хотя бы буду видеть своего мужика каждый вечер, а не раз в неделю, когда он, весь грязный как свежевыкопанный из могилы Вий, заезжает домой за сексом и помыться.
Именно в такой последовательности.
Короче, я собрала всё своё мужество и три чемодана очень необходимых мне на даче вещей, включая клетку с хорьком и лежанку с собакой — и мы дружно, всей семьёй, поехали на Машанину дачу вкушать кислород, витамины, и комплексные обеды по расписанию.
Читать дальше

В любой приличной организации есть люди, на которых всё заканчивается — бумага в пачке, скрепки в степлере, мелочь в кассе, порошок в принтере, котлеты в столовой. Никого найти и ни до кого дозвониться они не могут — для них всегда «занято» и «нет на месте». Такой сотрудник, непосредственно как работник, зачастую реально заслуживает пожизненный эцих с гвоздями в подвале ближайшей биржи труда.
Но как человека уволить его практически невозможно. Он, гад, добрый и беззащитный, как ребёнок на празднике. Чтобы причинить ему боль, надо быть сволочью, способной выкинуть на мороз котёнка, зовущего маму.
Скажу больше, такие люди вообще ни в чем не виноваты. Просто они из такой породы — несчастливцев.

Когда я служил редактором одной изысканно-жёлтой газеты, у нас трудилась весьма примечательная журналистка — девушка яркая, талантливая и эрудированная. А посему материлась она так жёстко и образно, что даже лужёные редакционные водилы просили оградить их от сквернодевы, ссылаясь на гистонесовместимость своей внутренней эстетики и её словесного канибализма.

Девушку звали Инка. Каждое утро её нежный голос-колокольчик звенел по редакции тревожным хрусталём: «Плядь! Кто-нибудь даст интеллигентной девушке прикурить, или все будут из себя жопу глухаря строить?!»
Уличённые в дурном воспитании охранники виновато давали Инке прикурить и она затихала. Лишь иногда где-нибудь в уголке отзвякивал её непристойный динь-дилинь.
Читать дальше