Персональные блоги

Педагоги и психологи часто жалуются, что народные сказки слишком уж жестоки. Если б они только знали, что родители рассказывают отпрыскам — как бы это сказать? — сильно отредактированные версии волшебных историй. Оригиналы были куда более, э-э-э… натуралистическими, что ли…

К примеру, возьмём знакомую всем с пелёнок сказку о мёртвой царевне. Знаете ли вы, что прекрасная девица вовсе не была разбужена поцелуем храброго принца? Итальянская версия этой истории, датированная 1636 годом, гласит, что проезжий молодец изнасиловал спящую мертвым сном прелестницу и ничтоже сумняшеся отправился себе дальше. Три медведя-шатуна на самом деле забросили старушку на шпиль собора Святого Павла; Золушкина мачеха отрубила своим дочерям по кусочку ступни, а что касается Белоснежки — то скажем, что злая королева хотела не столько её сердце, сколько нежное тело…

Многие из вас наверняка хотят задать один и тот же вопрос: как же можно было рассказывать подобные «сказки» маленьким детям?! Учёные-фольклористы объясняют этот феномен следующим образом: сказки — это часть устного народного творчества, и взрослые рассказывали не только детям, но и взрослым то, что они сами где-то услышали.
Кроме того, в древние времена взрослые обращались с детьми не как с малышами, а как с будущими взрослыми, которых нужно было готовить к взрослой жизни. И ещё, заметьте, тогда воспитание подрастающего поколения проходило натурально — дети с родителями спали в одном помещении, матери рожали им братьев и сестёр в их же присутствии, а уж о приготовлении завтраков, обедов и ужинов из окровавленных освежёванных туш и говорить нечего…
Читать дальше

Вот если о грехопадении человека говорить, то есть у меня история про одного автомеханика Серегу.

Серега жил спокойно и беззаботно. Но однажды могущественные и таинственные космические силы решили послать Сереге Испытания, чтобы проверить стойкость его жизненных убеждений и пацанских понятий.

То было обычное утро рабочего понедельника. Серега почистил зубы, оделся и собрался было выходить из квартиры, но в последний момент решил глянуть в Зеркало – вдруг кепку надо поправить. Но у Сереги из Зеркала кепки не было. Серега из Зеркала был гладко выбритым, ухоженным, в дорогом костюме-тройке, и говорил он умные вещи о том, как нужно жить эту жизнь и какие мысли думать. Настоящий Серега самозванца слушать не стал, потому что был реалистом, любил себя таким, какой он есть, и на жизнь смотрел трезво. Особенно по понедельникам. Поэтому Серега лишь язвительно улыбнулся Зеркалу, показал ему кукиш и вышел на улицу.

У подъезда Серега увидел дорогую Иномарку. То была не просто машина, а настоящий мерин из Серегиных снов, с изящными изгибами форм, хищным взглядом фар и салоном из настоящей кожи. Сначала Серега почувствовал жгучую черную зависть, и ему захотелось гвоздем нацарапать «Смерть Буржуям!» на двери. Но он вовремя одумался – если у человека есть такая машина, значит он либо очень усердный трудяга, который вкалывает днями и ночами и заслуживает уважения, либо просто блатной, который за такие фокусы с гвоздем и найти может. Поэтому Серега просто прошел мимо. Зависть его больше не терзала, потому что думал он не о том, как люди столько зарабатывают, а как бы заработать ему самому.
Читать дальше

Смешат меня слова некоторых мужчин, что им нужна хранительница домашнего очага, которую они будут содержать от и до. Вот тут уже верно заметили, что 90% дохода эти граждане тратят на себя, а жене дают только на хозяйство и продукты, 90% которых сам же глава семейства и сожрёт.

Знаете, я не против заниматься домом и детьми, а не таскаться через полгорода на нелюбимую, хотя и высокооплачиваемую работу. Я хорошо готовлю, мне не претит каждый день делать уборку, я люблю детей. Но, видимо, не судьба, потому что у меня было аж два опыта жизни содержанки, и оба они мне не понравились.

Первым был мужчина на 20 лет старше меня. Я была студенткой последнего курса, он — весьма известным в городе бизнесменом. Да, у меня были лучшие тряпки, поездки за границу, ужины в дорогих ресторанах, но при этом — полное отсутствие личной свободы. Логично, что если мужчина содержит женщину, то она теперь его собственность? Я должна была отчитываться за каждый шаг, у меня не должно было быть друзей даже женского пола, я должна была строго за определённое время добираться из универа в его квартиру, а если опаздывала, это был жуткий скандал с криками и рукоприкладством.

Почему я на это согласилась? Потому что я из самого нищего уголка России, где девчонки с 12−13 лет идут на трассу обслуживать дальнобойщиков, так как работы и перспектив нет никаких. Вот я и думала, что лучше уж быть секс-куклой для богатого папика, чем жить в нищете.
Читать дальше

Пока не напишу, она не выйдет из головы. Потаскайте ее со мной и вы, дорогие читатели, все ж мне полегче будет…
Около десяти лет тому назад, ехал я со съемочной группой в Ростов на Дону, снимать лабораторию, в которой делают генетическую экспертизу останков неизвестных солдат.
С нами ехала женщина из комитета «Солдатские матери». Она говорила о славных делах их организации, и какие у них насущные проблемы. Когда мы выключили камеру, она рассказала свою историю. На камеру не хотела:
— Мой сын Алексей служил в армии, когда началась вторая чеченская и его отправили туда.
Через месяц мне пришла официальная бумага: «Ваш сын пропал без вести…»
Я взяла себя в руки, звонила, отправляла телеграммы в часть. Ответа не было. Пришла в комитет солдатских матерей, там меня успокоили и вселили надежду: «Не отчаивайтесь, может сын еще живой. В плен попал. Нужно срочно действовать. Достаньте, займите, украдите денег, сколько сможете, и поезжайте в Чечню искать и если даст Бог живой, выкупать сыночка из плена.
Дали четкие инструкции как себя там вести, на чем и куда ехать, как одеваться, что говорить.
Я взяла в одном коммерческом банке ссуду с грабительским процентом, под залог нашей московской квартиры. Поехала.
Скиталась два месяца по Чечне, и всегда местные жители относились ко мне с пониманием, никто не посмел обидеть. Хотя все знали, что у меня с собой куча денег. Мать есть мать, хоть и мать врага. Чеченцы давали мне приют и приглашали за стол. За то время, я встретила многих таких же матерей, блуждающих годами в поисках сыновей. А отцы мне не попадались. Не потому что они меньше любят своих детей, просто их бедняг чеченцы всегда убивали при встрече. Отец не мог доказать, что он не «федерал».
Мне повезло. Я нашла сына.
Читать дальше

Большинство моих приключений начинается со: стою, курю, никого не трогаю. И тут херак — и я в Мозамбике. Или в каких ещё ебенях. Или в шоке. Или в мифологии. Или в ярости. Или ещё каких веселых событий на жопу нашла. Но тут нет, тут дело другое. Тут я сидела и пиво пила. Нет, не одна. Да, давно дело было. Аж в лихие девяностые или около того. Точно помню, что лето было, как раз конец августа. Только очень тепло было, как ни странно.

И вот в ночи сидели мы с братьями и пили пиво на автобусной остановке. Дикие люди были. Мне восемнадцать, братьям семнадцать и шестнадцать, соответственно. Ни комендантских часов не знали, ни ограничений на продажу алкоголя. И запрета на распитие этого самого алкоголя людных местах. Хотя, сказать честно, место это, хоть и автобусная остановка, было безлюдное совсем. Ну потому что одиннадцать ночи, а ещё потому, что на этой остановке автобусы никогда в жизни не останавливались. Вот хер знает почему, нужно у Миядзаки спросить. Ему бы понравилось автобусная остановка без людей и автобусов.

Однако, нам она нравилась ничуть не меньше, и мы в прекрасном расположении духа пили пиво, глядели на фонарь и беседовали про что-то интересное, но я не помню про что. И да, к слову, пиво я терпеть не могу и как они меня уговорили на это распитие совсем не знаю. Мир был прекраснее: чёрные деревья, яркий свет уличной лампы, лоснящиеся провалы в асфальте и серая крыша остановки, как руины минувшей эпохи и практически артефакт. Или археологический памятник, потому что новой я её не помнила. Я вообще не помнила, что бы этого шалаша не было тут. Остов из серых труб, кокетливо украшенный символом Московской Олимпиалы, с рифленой крышей и рамкой для расписания, в которой никогда не было расписания, потому что тут никогда ничего не останавливалось — это же прекрасно. За то были в ней скамейки. Без досок, конечно. Но с жердочками, на который, как воробьи, укрепились мы втроём и пили жигулевское.
Читать дальше

«Ты знал, куда идёшь» — Одна-единственная фраза, которая уже выводит из себя недавнего выпускника медицинского вуза, то есть меня. В последнее время мои родственники и друзья произносят её с завидной регулярностью. Нет, я не жаловался им на тяжёлую учёбу или мизерную зарплату рядового врача. К окончанию университета я все прекрасно понимал о недостатках сферы, в которой собирался работать.

Но, признаться, некоторых вещей я при поступлении не знал, а узнав, не смогу понять никогда.

Восьмилетний мальчик выпрыгивает из окна третьего этажа, потому что «голоса в голове» приказали ему это. Перелом таза, разрыв селезёнки, реанимация, многочасовые операции, длительный восстановительный период. Естественно, инвалидность. Знали ли родители об этой проблеме, оставляя сына без присмотра? Им несколько раз предлагали обследовать ребёнка у психиатра, но что эта участковая понимает? «Наш сынок просто дурачился, вот зачем ему психиатр, он же не дебил какой-нибудь! И вообще, мы же не знали, что так выйдет!»

Шестидесятилетний мужчина жалуется на незаживающую «ранку» на руке. «Ранка» оказывается огромного размера язвой, она постоянно болит, иногда сочится кровью и пачкает одежду. В течение трёх лет. Полчаса объяснений о необходимости лечения у онколога вызывают у пациента только кривую усмешку, а на предложение посетить диспансер на другом конце города он вообще меняется в лице: «Я-то думал, забегу по-быстрому перед сменой, мазью там помазать какой». Обижается, что его не вылечили прямо сейчас, уходит, хлопая дверью. Через три года я узнал того мужчину в одном из пациентов хосписа.
Читать дальше

Больше всего люди жрут в сентябре. Вы скажете про январь. Да, в январе тоже жрут. Но не то. А в сентябре еду. Потому что когда неурожай – это катастрофа, а когда урожай – это две катастрофы. Две катастрофы и одна беда. Потому что урожай может пропасть. А в него вложено всё. Все выходные, отпуск и пара отгулов. И горькие слёзы. И вода по счётчику. И бензин в машину. И любовь. И потому большинство российских семей с самого утра сентября жрут яблоки. Белый налив заедают коричневкой, антоновку в принюшку, и уже начинают бояться Симиренко. Каждый обязан взять пакет яблок на работу. А вернувшись с работы съесть ещё яблок. Но никто уже не может. И маме приходит в голову идея – давайте завернём яблоки в тесто и ещё немного их поедим. Давайте, говорят все, а потом колупают тесто и выедают яблоки. Но и это тоже результат.

Но яблоки – это ерунда. Страшно, когда пойдёт кабачок.

Кабачковая икра уже закрыта на зиму во всех оставшихся от вишни банках, а кабачок всё идёт. Будете кабачковые оладьи? Нееееет! Хорошо, тогда я сейчас нажарю! Кабачковое суфле очень хорошо смотрится в холодильнике, кстати. Попробуйте. Недели две стоит там как живое.

Картошку никто не ест. Потому что картошка, если положить её на балкон, может служить вечно. Как и всё, что кладут на балкон. Поэтому никогда в сентябре вы не дождётесь: приходите к нам на картошку! Зато вас будут звать на фаршированный перец, на аджику, дыню, арбуз. О, боже! Пропадает арбуз! И все садятся спасать арбуз. Его нельзя выкинуть.
Читать дальше

Скоро начнётся учебный год, а с ним и очередные мучения детей под названием «школьная форма». Тем, кто её ввёл, от души желаю всю жизнь носить обувь и одежду не по размеру.

Вот на хрена мучить бесчисленными складками и пиджаками несчастных первоклашек? Зачем? Бедные дети ходят как в кандалах, боятся перепрыгнуть лужу на тротуаре или подняться на ступеньку. Учёба — занятие напряжённое, особенно в 6−8 лет. А когда думаешь не о ней, а о том, как заругает мать из-за мятой рубашки или пятна на брюках… Удобство, комфорт, формирование осанки — не, не слышали.

С девочками всё ещё хуже. Белые колготки, непременные юбки, которые так любят задирать мальчики. Избавить девочек от этого унижения религия не позволяет? Дать свободно бегать, двигаться, разминаться? Не, лучше удовлетворить убогое ЧСВ тупоголовых чинуш. А дети потерпят. Не так давно был фееричный скандал со школьницами из Мурманска по поводу запрета брюк. Какая-то тварь решила, что в минус 30 школьницы могут и в колготках побегать, петеретопчутся.

Я сама училась на излёте советской эпохи, довелось надевать ту самую форму. Семья тогда жила на юге, где в середине мая было +32. О таком изыске, как шторы на окнах, в провинции и не мечтали. Так мы и сидели жару в тёмно-коричневой шерсти. Меня, восьмилетку, трижды увозили на скорой. И, помнится, не одну меня. Следы испорченного здоровья остались до сих пор. Вот ради чего надо было так издеваться?
Читать дальше

Проезжая мимо этого маленького базарчика, я всё время останавливался. На самой окраине города стояли бетонные столики под навесом. Там продавали то, что удавалось собрать в лесу и всевозможные соления и варенья. Вот туда я и подъезжал за орешками, которые продавала бабушка.

Орешки были аккуратно разложены по пакетикам, баночкам и кучкам. А рядом с ней на столе сидел самый настоящий кот-баюн. Большущий, какого-то серо-коричневого цвета, со спокойным взглядом черных, как смоль глаз. Шерсть кота торчала, как у ёжика, во все стороны и была такой толщины, что напоминал он маленького медвежонка.

Но мало того. Столик бабули был самым последним в этом недлинном ряду, то есть самым ближним к деревьям. И я неоднократно был свидетелем, как с одного из них спускались три белочки. Запрыгнув на бабушкин столик, они быстренько начинали воровать у неё орешки. Напихав за щеки и прижимая лапками к себе всё, что можно унести, они убегали.

Правда, предварительно перед этим каждая норовила дёрнуть кота за хвост или шерсть на спине. Бабулька всего этого не видела. Она по странной случайности всё время, как раз в эту секунду, отвлекалась на что-то очень важное. Кот же просто смотрел на белок, но никак не реагировал на их шалости.
Читать дальше