Персональные блоги

Я: — Иммунитет, что за нафиг, почему у меня температура 40?

Иммунитет: — Я выбросил в кровь пирогены, которые добрались до центра терморегуляции в гипоталамусе и тот сместил точку равновесия в сторону теплопродукции.

Я: — К черту физиологию, зачем так много?

Иммунитет: — Обнаружено вторжение вируса, который не может долго существовать при температуре 40°С, поэтому я выбросил в кровь пиро…

Я: — А я?! Я тоже не могу долго существовать при температуре 40°С!

Иммунитет: — Обнаружено вторжение вируса, который…

Мозг: — Заканчивайте разговор, я отключаю сознание как самый энергозатратный процесс в организме, нам еще до 41 прогреться нужно.

Я: — Зачем?!!!

Иммунитет: — Обнаружено вторжение вируса, который…

Мозг: — Иммунитет, он тебя уже не слышит. Только это… я до 42 греть не буду.

Иммунитет: — Обнаружено вторжение мозга, который…

Мозг: — Всё, всё, уговорил, черт языкатый.
Читать дальше

На майские праздники дедуся брал газету с программой передач, обводил красным фломастером фильмы о войне и составлял расписание семейных просмотров.

Май — время основных подготовительных огородных работ, а бабуся и дедуся были заядлые дачники, но на даче телевизора не было, поэтому приходилось подстраивать огород под телевизор.

Фильмы о войне бабуся и дедуся смотрели внимательно, даже те, которые видели уже много раз, и сидели при этом на диване с напряженными спинами.

Я, школьница, вынужденно смотрела вместе с ними.

Не любила моменты, когда бомбежки, бои, смерти, свист пуль, когда летят самолеты и сбрасывают бомбы.

Любила, когда про любовь и про песни.

Я недоверчиво смотрела на экран и не могла понять…

Вот на экране человек.
Обычный. Руки-ноги-живот.

Девушка или парень.

Идёт война. Она идёт везде, вокруг этого человека, про которого фильм.

Его в любой момент могут убить.
Читать дальше

Однажды Наполеон Бонапарт во время проверки караулов обнаружил спящего на посту часового. По уставу и законам военного времени часовой должен был бы предстать перед судом и расстрелян, ибо нет пощады солдату, который, постыдно заснув на посту, ставит под угрозу жизнь своих товарищей, но Наполеон принял неожиданное решение: подняв ружье спящего часового, вскинул его себе на плечо и занял оставленный утомленным солдатом пост. Прибывший через некоторое время со сменой сержант увидел, что часовой спит, а император стоит на посту.
Читать дальше

Если вы никогда не видели зубы тюленя, то вот

В молодости же как? Страсть, гормоны, и «ой, только не в меня!!!»
А после сорока всё гораздо сложнее.
Во-первых, тебе «не шешнадцать, и не первый» ©, а значит, будешь кобениться месяц. Ну, чтоб не думал, что ты лёгкая добыча какая-то. Нет, цветов-подарков в принципе не надо, но всё равно надо. Если ты не мудак. Рестораны, фотобиеннале, выставки Ван Гога, разговоры о поэзии Серебряного века и об Акунине.
Ладно, не мудак, допустим. Хороший мужик, можно ехать в гости. И едешь. И с порога начинаешь палить всякие признаки женского проживания на данной территории. Даже если мужик думает, что его бывшая всё вывезла, включая даже магнитики с холодильника — он ошибается. По-любому в ванной будут валяться ватные диски, закатившиеся под стиральную машинку карандаши, а на кухне непременно найдётся кружка с надписью «Мой самец Вова!»
И ты такая: Ага, с бабой недавно расплевался. С одной стороны это хорошо, с другой — геморройный мужик. Баба щас посидит-посидит, пятницы дождётся, набухается, начнёт названивать и рыдать «Вова, я в говнооооо, забери меня отсюдааааааа!» — и Вова сорвётся же забирать, потому что чувства ещё не остыли и всё такое. Ну и кружка, опять же. А тебе скажут: Малыш, прости, я всё ещё её люблю.
так что нужно быть настороже.
Что ещё можно спалить на раз-два? Гору носков под креслом. Значит, привык, что это всё обычно выгребает баба, ругается и стирает. Несамостоятельный мужик. Сраный прям вот даже мужик-то. Ненадёжный. Всего Ван Гога с Акуниным прям перечеркнул разом.
Если повезёт — можно найти место, где у мужика лежат лекарства. Потому что лекарства есть у каждого мужика. И ладно, если это анальгин какой, или аспирин. А то, бывает, там такая аптечка, что аж зависаешь как Пентиум один: и от поноса, и от запора, и Виагра, и трихопол с нистатином, и мазь от лишаёв, и свечи от геморроя, и валидола ведро.
Читать дальше

Смерть всегда неожиданна. Даже неизлечимо больные надеются, что они умрут не сегодня. Может быть через неделю. Но точно не сейчас и не сегодня.
Смерть моего отца была еще более неожиданной. Он ушел в возрасте 27 лет, как и несколько известных музыкантов из «Клуба 27». Он был молод, слишком молод. Мой отец не был ни музыкантом, ни известным человеком. Рак не выбирает своих жертв. Он ушел, когда мне было 8 лет — и я был уже достаточно взрослым, чтобы скучать по нему всю жизнь. Если бы он умер раньше, у меня не осталось бы воспоминаний об отце и я не чувствовал бы никакой боли, но тогда по сути у меня не было бы папы. И все-таки я помнил его, и потому у меня был отец.
Если бы был жив, он мог бы подбадривать меня шутками. Мог бы целовать меня в лоб, прежде чем я засыпал. Заставлял бы меня болеть за ту же футбольную команду, за которую болел он сам, и объяснял бы некоторые вещи куда лучше мамы.
Он никогда не говорил мне, что он скоро умрет. Даже когда он лежал на больничной кровати с трубками по всему телу, он не сказал ни слова. Мой отец строил планы на следующий год, хотя он знал, что его не будет рядом уже в следующем месяце. В следующем году мы поедем рыбачить, путешествовать, посетим места, в которых никогда не были. Следующий год будет удивительным. Вот о чем мы мечтали.
Думаю, он верил, что такое отношение притянет ко мне удачу. Строить планы на будущее было своеобразным способом сохранить надежду. Он заставил меня улыбаться до самого конца. Он знал, что должно случиться, но ничего не говорил — он не хотел видеть моих слез.
Однажды моя мама неожиданно забрала меня из школы, и мы поехали в больницу. Врач сообщил грустную новость со всей деликатностью, на которую только был способен. Мама плакала, ведь у нее все еще оставалась крошечная надежда. Я был в шоке. Что это значит? Разве это не было очередной болезнью, которую врачи легко могут вылечить? Я чувствовал себя преданным. Я кричал от гнева, пока не понял, что отца уже нет рядом. И я тоже расплакался.
Тут кое-что произошло. С коробкой под мышкой ко мне подошла медсестра. Эта коробка была заполнена запечатанными конвертами с какими-то пометками вместо адреса. Затем медсестра вручила мне одно-единственное письмо из коробки.
Читать дальше

Иногда достаточно маленькой искры, чтобы запустить цепочку воспоминаний. Маленького или просто чего-то незначительного и тогда воспоминания не заставят себя ждать. В моем случае искрой оказалась книга, найденная на полке во время уборки.
Старенький «Хоббит» Толкина в переводе Наталии Рахмановой. Книга, чья обложка истрепалась, а страницы пожелтели и покрылись разнообразными пятнышками. От кофе, от чая, от холодной котлеты, от абрикосового варенья бабушки. Еще одна искра и тысячи воспоминаний о летних каникулах в деревне.

Июнь.

Отец отвозил меня в деревню в первых числах июня, через неделю после «последней» линейки. Город уже начинал задыхаться в летней жаре и те, кто мог, сплавляли детей в деревни, лагеря или уезжали с ними на дачи. К зелени, к прохладе прудов, рек и озер, к свежему воздуху, в котором не чувствовались нотки плавящегося асфальта.

Машины у нас не было и в деревню ехали на автобусе «Икарус». Красно-белом монстре, от сидений которого болела спина, а голова кружилась от бензинового запаха, витавшего внутри салона. Ехали ночью, потому что жара не так донимала и дороги были свободными. Несмотря на долгую дорогу, я радовался этим поездкам. Каких-то восемь-девять часов, и я буду в деревне у бабушки. А дальше три месяца относительной свободы, игр с друзьями и приятной деревенской работы. Дорога всегда пролетала быстро, но в памяти засели воспоминания о тех поездках: холодные котлеты, заботливо упакованные мамой еще дома, бутылка холодного лимонада, купленная на одной из редких остановок, обязательная книга, которую можно читать, пока не стемнеет и салон «Икаруса» не погрузится во мрак. Книги каждый раз менялись, но была одна, которую я всегда возил с собой в рюкзаке, и без неё поездка в деревню теряла смысл. Старенький «Хоббит», дивная сказка для детей и взрослых, которую я знал наизусть.
Читать дальше

Один из самых известных музыкантов ХХ столетия Луи Армстронг был внуком привезенных в Америку рабов, он родился и провел детство в нищете. О том, как его юные годы скрасила и изменила небогатая еврейская семья, он писал в своих мемуарах, изданных Oxford University Press.

Детство Армстронг провел в Сторивилле, трущобах Нового Орлеана, Луизиана. Отец мальчишки исчез почти сразу после его рождения, а мать, родившая его в 16 лет, пыталась прокормить себя и двоих детей мытьем полов. Иногда она вместе с сыном отправлялась на «охоту»: подбирала на рынке выкинутые подпорченные продукты, срезала гниль и продавала в местные забегаловки. Но прокормить такими заработками двоих детей было невозможной задачей, поэтому Мэри подрабатывала в квартале красных фонарей Сторивилля.

Когда Луи исполнилось шесть, он познакомился с соседом-старьевщиком, тот предложил ему заработать пару центов за помощь в разборке белья.

Еврейская семья Карновских бежала в Америку из России. Получив оплату за первый рабочий день, мальчик все чаще помогал старьевщику. В конце концов он стал в семье Карновских чем-то вроде третьего сына, только черного.
Читать дальше

На днях мне написал человек, которого я считала своим другом и который умер.
Так и написал: «считай, что я умер для тебя». Я хотела блеснуть знанием матчасти и ответить: «то, что мертво, умереть не может», но не успела, меня внесли в черный список.
Суть этого дружеского самоубийства была в том, что я отказалась решать проблемы его девушки бесплатно. Она хотела, чтобы я отредактировала ее дипломную работу, я назвала цену и понеслось. Короче, я сука неблагодарная и меркантильная, которой однажды принесли мороженое.
За диплом, наверное, принесли бы шоколадку.
Один мужчина, который со мной немного флиртует, спросил:
— Леночка, а чего ты хочешь?
Я абсолютно искренне, не задумываясь, отвечаю что хочу доллар по 30 рублей и мир во всем мире, а нужны мне очки, обычные очки для слепышей.
В ответ я получаю сообщение на 4 страницы, что я сука меркантильная, как и все женщины в этой поганой стране, которые готовы раздвигать ноги за малую копеечку, но не готовы честно полюбить хорошего человека, все для него делать, а за это их полюбят в ответ и все-все будут им покупать и очки, и квартиры и билеты на трамвай. Я хотела ему написать, что он не в тренде и платить надо не копеечкой, а чеканной монетой, но поленилась.
Я не претендую, я совсем не умею флиртовать. Я кокетничаю с грациозностью танка, разворачивающегося на кухне коммунальной квартиры. Спрашиваю у подруг, что я сделала не так, неужели человек реально мог подумать, что я прошу его купить мне очки, они смеются, говорят, что нужно было написать, что ты хочешь мчаться к нему в ночи, ловить снежинки языком, бродить с ним вдоль стылой реки, и цитировать Чехова, а потом долго и беззаветно любить его в парке на скамейке. Потому что в гостиничных номерах любят только те самые корыстные суки.
Читать дальше

Философ Руссо одного за другим сдал в приют пятерых детей. Его сожительница детей рожала, а потом их относили в приют. Руссо писал, что хочет, чтобы дети стали крестьянами. Здоровый труд на свежем воздухе, простая пища, гармония с природой… Скорее всего, малютки просто умерли в приюте — условия в 18 веке были ужасающими. Но Руссо об этом не думал. Он писал трактат о правильном воспитании детей, который принёс ему славу великого педагога и просветителя.

Лорд Байрон отдал в монастырь свою незаконнорожденную дочку Аллегру четырёх лет от роду. Сначала он забрал девочку у матери, а потом она надоела поэту. «Она упряма как мул и прожорлива как осел!», — так поэтично Байрон охарактеризовал своего ребенка. Девочка мешала ему; он жил в замке. Трудно представить, как в замке может мешать четырёхлетний ребёнок… В монастыре девочка начала хиреть и чахнуть. «Бледная, тихая и деликатная», — такой её запомнили. При участии монахинь Аллегра написала письмо отцу; вернее, жалостливые монахини написали от ее лица просьбу навестить… Байрон сказал, что Аллегра просто рассчитывает на подарки. Незачем ехать! В пять лет девочка умерла среди чужих людей.

Поэтесса Марина Цветаева тоже отдала своих детей в приют в голодные годы. И приказала не говорить, что она — их мать. Дескать, они сироты. В приюте младшая дочь, Ирина, умерла от голода и болезней. Условия содержания детей поэтесса видела своими глазами — под видом крестной матери она навестила детей. Старшую дочь она потом забрала. Младшая погибла среди чужих людей. Подробнее об этой истории можно прочитать в «Смерть Ирочки Эфрон».
Читать дальше

— 3ато не пьет.
— Ой, правда. Хоть не пьет.

Что характерно, обнаглели.

Старые, а тоже все никак не навоюетесь.

Людк, а Людк, сумки-то возьми!

Кикимор я не понимаю.

Я ей говорю: «Санюшка», а она мне: «Митюнюшка»…

Откопалась уже?

Беги, дядь Мить.

Ума-то Бог не дал, а души и силы — сколько хошь.

Извините, что помешал вам деньги прятать.

Ну, Василий, мягкого тебе полета.

Курорт органов движения, ешкин кот.

Брак — это добровольное рабство.

— Она мне говорит: «Куда деньги дел?»
— А куда деньги дел?
Читать дальше

Когда в пустующую квартиру на третьем этаже заселилась Светлана, мужское население дома встрепенулось, а женское забеспокоилось. Ох, и хороша чертовка! Как выйдет Света в общий двор с тазом белья и начнёт его развешивать, вся жизнь в округе замирает. Халатик на ней сидит ладно, как влитой, всё подчёркивает и грудь высокую и талию осиную. Свежевыстиранные простыни развеваются на ветру, развевается и подол Светкиного халата, а Егор Семёныч промокает вспотевшую лысину, глядя во все глаза на красотку, за что получает от своей спутницы подзатыльник. А Престарелый Аркадий Иванович, которого женщины вроде бы давно перестали волновать, вдруг и вовсе забывает куда он направлялся и зачем вышел из дому.
Не избежал Светиного магнетизма и проживающий прямо над ней закоренелый холостяк Анатолий. Это был робкий, интеллигентный мужчина, лет сорока. Скромный и незаметный, он много читал, много знал и в жизни полагался на логику и здравый смысл. Он подумывал о том, чтобы начать ухаживать за Людмилой, такой же скромной и интеллигентной учительницей истории, проживающей в том же доме. Людмила была не против, но он всё ни на что не мог решиться. И тут появилась Светлана и учительница была забыта.
Куда подевались его логика и здравый смысл, когда он сидел припав лбом к оконному стеклу и наблюдал как Света возится с бельём. Внезапно шпильки, удерживающие её волосы в аккуратном пучке, рассыпались и волосы рыжеватой волной разметались по плечам. У Анатолия мигом запотели очки. «Боже, какая женщина! Богиня! — думал он, — Какая грация, какие волосы, один поворот бедра чего стоит! Как к ней подойти? Как заговорить?»
До этого он часто размышлял, какой должна быть его спутница жизни. Он предъявлял высокие требования к её уму, начитанности и не забывал о хозяйственности. И тут внезапно, все требования полетели в тартарары, он даже ни разу не разговаривал со Светой, а её поворот бедра, уже свёл его с ума. Напрасно Людмила красила губы розовой помадой, напрасно купила себе новую прозрачную блузку и игриво улыбалась Анатолию. Она не выдерживала никакого сравнения с сочной и аппетитной Светланой.
Читать дальше

Одна из наиболее удивительных для меня особенностей россиян это культ безделья. Не то, чтобы в Израиле или в других странах о которых я знаю народ был очень уж труболюбив, однако нигде из тех мест где я был безделье не культивируется, не одобряется, им не хвастаются.

В первый раз я столкнулся с этим в универе, когда стал в него ходить. Сокурсники совершенно не интересовались изучаемыми предметами, максимум что они рассказывали о учебе это как они круто забивают на пары, сидят в инете во время лекций, и самое главное как ловко они сдают сессию при том, что совершенно не владеют предметом.
Я совершенно искренне не понимал: зачем же они туда ходят?! Это же универ, туда ходить никто не обязан. Ты ходишь туда по собственному желанию, и платишь за это деньги (или родители платят за тебя). Зачем в него ходить, если ты не собираешься узнавать то, что там преподают?

Это всегда казалось мне на столько логичным, что я спрашивал сокурсников прямым текстом все эти вопросы, а сам пытался вести диалог с преподавателями, узнавать что же там у них есть сказать.

Но сокурсники надомной только смеялись, на вопросы понятное дело не отвечали, но между собой переглядывались мол «что это за псих?». Как будто есть что-то всем известное и понятное, что знают они и их друзья но не знает странный человек выросший в Израиле, что превращает эти действия из вопиюще нелогичных в совершенно адекватные.
Читать дальше

Люся от меня ушла, но как-то не вся, не целиком. Вечерами бегает по квартире голозадая, будто не женщина она, а помёт цыганского табора в июле. И Люсин стоп-сигнал так похож на знак «бесконечность», кто видел, тот не забудет его никогда. При том, говорит, давай останемся друзьями. Нет ничего естественней для взрослого мужчины, чем медленно дружить с розовой после бани женщиной в ночнушке.
Люся надевает ко сну такую, как бы маечку, я не стану подробней описывать этот артефакт. Эта насмешка над моей страстью ничего не скрывает, всё лишь подчёркивает. И сразу делается видно: в Люсе центральное место занимает не гипотетическая душа, а корни ног, так назовём это интересное инженерное решение.
Конечно, в женщине главное не там. Попа, она лишь финал отношений. Если дотянулся до ягодиц и не схлопотал по слюнявкам, значит, скоро придёт пора вкусно курить и спать. К тому же, знаменитый немецкий юмор разрушил весь связанный с попами романтический флёр.
Грудь тоже не главное и не лучшее. Женщина вне лифчика ждёт от зрителя точной и убедительной реакции. Лучший наш ответ голой сисе — упасть в обморок от восторга. Женщина сразу начинает верить в вас, как в порядочного человека. Но само стремление брякнуться красиво, с разрушением мебели, уводит художественную мысль в область ненужной Станиславщины.
Читать дальше