Персональные блоги

Мужчина стоял в очереди за посылками. Знаете, сейчас все стоят за посылками с Али-экспресс и ещё, Бог знает откуда. Поэтому, очереди большие, люди нервные и время тратится много.
Приходят, берут номерок и сидят на стульчиках. А те, кто уже в пятерке или десятке, которая вот-вот подойдёт, стоят в живой очереди. А иначе никак. Обычно, на большой почте сидят, стоят, ходят, ругаются, пытаются пролезть вперёд человек, этак, сто, не меньше.
Мужчина стоял уже давно. Он взял номерок, нашел, кто впереди него, и пошел гулять по большому торговому центру, в котором почта и была расположена. Все спешили и никто не обращал на него внимания, но, когда он вернулся на почту и стал в сторонке, то наиболее внимательные ахнули.
Прямо поперёк груди у него висела переноска для грудного ребёнка. Но вот находился в ней кот. Здоровый такой, с толстенной серой физиономией.
Народ зашевелился и переключился со скандала на более интересную тему. Мужчина охотно объяснил, что кот — британец и зовут его Епископ.
После такого объяснения восторг и удивление сдвинуло плотные женские ряды к мужику, а мужчины, вытесненные на периферию, недовольно наблюдали за популярностью этого выскочки. Они вытягивали шеи, пытаясь понять, чем это он сразил наповал сразу пару десятков молодых и не очень, красавиц.
Епископ полностью оправдывал своё имя. Он открывал глаза на поглаживания и восхищённые женские причитания и, подняв лапы, «благословлял» всех присутствующих.
Причем проделывал это с абсолютно серьёзным видом. Он совершенно точно повторял жесты, которые сей церковный сан демонстрировал по телевизору. Мужчина отчаянно оправдывался. Он объяснял, что никогда в жизни не учил кота этому. Более того, он и не собирался брать его с собой.
Читать дальше

— Мама, а как вы жили в древности? — спросили меня дети за несколько дней до моего 37-летия.
Сейчас я и сама не могу точно сказать, как я жила в этой глубокой древности без сотовой связи, планшетов, компьютеров, посудомойки, автомобиля или олинклюзива.
Я не вспомню какой телефон у меня был до нынешнего, но я хорошо помню деревянный бревенчатый дом моей прабабушки в Брянской области Суземского района, куда меня привозили на зиму.
Я помню как пугалась часов с кукушкой, как громко они тикали и как каждый день бабушка перетягивала цепочку с гирьками. Я помню как хорошо было согреваться на русской печи, нагулявшись по сугробам во дворе. Я помню какие яркие снегири слетались на рябину. Я помню холщевый мешок с тыквенными семечками, который лежал на печи, чтоб они не отсырели. Из других лакомств я помню моченые яблоки. Антоновку. Бочка с яблоками стояла на входе в подвал. Бабушка приносила их в эмалированной миске с отбитым краем. Холодные, какие-то солено-кислые, и как будто немного газированные. Самое вкусное лакомство!
Я не помню какой фирмы у меня ноутбук или телевизор или посудомойка, которыми я пользуюсь каждый день. Но и спустя 33 года я помню запах овечьей шерсти. Его невозможно с чем-либо перепутать. Грязная шерсть была связана в узел старого покрывала и хранилась в холодных сенях. Вечером этот тюк вносили в дом, брали понемногу и «скубали», перебирая от мусора и засохших овечьих экскрементов. Мне очень хотелось участвовать в этом увлекательном взрослом процессе. Пальцы моментально становились грязными и жирными. Но «выскубанная» шерсть выглядела совершенно иначе, как большое облако.
Читать дальше

Легендой эту еврейскую балерину сделали не танцы, а убийство. Когда ей, бывшей звезде, приказали раздеться в Освенциме, она вдруг устроила нацистам стриптиз. Заворожив, выхватила у одного охранника пистолет и расстреляла в упор другого. Пальбой Франциска Манн подняла всех женщин той предсмертной раздевалки на бой: кому-то из немцев откусили нос, с кого-то содрали кожу.

Балерина Франциска Розенберг подавала огромные надежды. Талант славной еврейской девочки оттачивали педагоги школы Ирэны Прусики — одного из трех крупнейших частных танцевальных заведений в Варшаве. На нее делали ставку — вот оно, будущее польского танца. Франциске удавалось все — и модерн, и классика. В 1939 году легкая и пластичная балерина заняла четвертое место в международном танцевальном конкурсе в Брюсселе, обойдя сотню с лишним участниц. Большие и малые сцены, овации, контракты, влиятельные поклонники и даже собственная школа — все это было на расстоянии вытянутой руки. Но приход нацистов все перечеркнул.

Когда гитлеровская Германия напала на Польшу, для евреев мысли о выживании резко вытеснили все остальное. Как и сотни тысяч других представителей своего народа, 23-летняя балерина Франциска, которая уже вышла замуж и взяла фамилию Манн, попала в Варшавское гетто. Ей не оставалось ничего другого, как выступать в местном театре-кабаре Melody Palace на территории гетто — это хоть как-то связывало ее с ярким прошлым. Но довольствоваться малым она не привыкла, да и перспектива оставаться в статусе заключенной не вдохновляла.
Читать дальше

Ездил я как-то на скорой помощи. Не как фельдшер и не как врач и даже не как пациент – боже упаси — как ротозей. Решил изучить жизнь врачей. Договорился с хорошими знакомыми, причину придумал – мол надо мне уметь, если что, оказать первую помощь, ну там вырезать аппендицит, роды принять или почку пересадить, потому что кругом пустыня или море и помощи ждать не от куда. В общем наплел с три короба.
Ладно,- согласились мои знакомые,- Хочешь – валяй. Только после не жалуйся.
Пристроили меня на хорошую подстанцию в самую лучшую бригаду.
Первого выезда я ждал как откровения, все думал может и я на что сгожусь и даже кого-то спасу. А тут как раз команда:
— Шестая бригада – на выезд.
Шестая бригада это в том числе я.
Подошел фельдшер. Подтянулся врач.
— Чего там?
— Помирает кто-то. Воровского 17.
Наконец собрались и поехали.
Не спеша.
— У киоска притормози,- попросил врач,- Сигарет куплю. Кончились.
Притормозили.
— А чего мы так медленно?- тихо спросил я.
— А куда торопиться?- удивился фельдшер,- Лично я не спешу в морду получать. Там ведь кто помирает – там алкаш помирает. Главное дело все-равно не помрет – всех переживет. И тебя и меня… Мы все эти адреса как пять пальцев. Знаем – бывали…
И точно, встретил нас алкаш – бодренький такой для покойника.
— Вы где?.. Вы чего так долго?.. Ездят они… А человеку, пролетарию, сдохнуть – да?
— Лучше б сдох! — крикнула жена пролетария,- Доктор – усыпите его что-ли. Совсем!
— Он меня не усыплять, он меня спасать должен. Обязан!- заорал в ответ алкаш.
Флегматичный как сытый питон доктор чего-то там вколол, чего-то дал съесть и чем-то запить.
— Ну все — мы пошли.
И мы – пошли.
Читать дальше

— Давай, Севка! Работай мандибулами, — сказал дядя Миша и шлепнул на стол шматок соленого сала с чесноком. Достал из пакета каравай чёрного хлеба, бутылку водки и пучок из зелёного перьевого лука с укропом и петрушкой.

Трёхлетний Севка сморщил свой носик пуговкой. Севка умел только мычать. Даже « мама» не сказал ни разу. Куда его только не водили. И к логопедам. И к психологам. Севка молчал.

Севка был сыном его родной дочери Машки, которую внезапно вызвали на дежурство в больницу. Внука он видел редко, только тогда, когда приходил в гости к дочери. А тут вот оказия. Так торопилась, что быстрее было привезти Севку, чем ждать, когда дед доедет до другого конца города. Машка запыхавшись, сунула сына в руки деда и убежала. Напоследок крикнула:
— Папа он йогурт съел, сытый, пусть ложиться спать, утром заберу.

Легко сказать пусть ложится спать. Миша выделил ему свою кровать, а сам решил постелить себе в зале. Но Севка начал реветь. Миша играл ему на баяне, потом танцевал « Яблочко». Севка лишь брезгливо отворачивался и выл ещё громче.
— Может ты есть хочешь? А? — наконец догадался дед и достал сало.
Читать дальше

Лежишь, мелкий, на санках. Весь закутанный-замотанный. И смотришь на черное небо со звездами. Думаешь: «Наверное, скоро Новый год».

У Деда Мороза попросил игру «За рулем». Если подарит — мне до конца жизни больше ничего не надо будет. Я уже навсегда буду счастлив. Больше и желать-то нечего. Ну, кроме зимнего салата, конечно, и шоколадки с олимпийским мишкой.

И вот дома суета: родители ставят елку, мама хлопочет у печки (жили тогда в квартире на трех хозяев с печным отоплением). В гирлянде перегорела лампочка. Отец дает мне квадратную батарейку и подает лампочки одну за другой. Я их прикладываю к батарейке — они вспыхивают разными цветами. Одна не загорелась. Вот это она и есть. В мусорное ведро ее. Ребятам в садике после праздников можно будет рассказать, что сам починил гирлянду.

«Елочка, зажгись!» Делаю вид, что не вижу, как папа прячет за спиной удлинитель.

Мама ездила в соседний военный городок в командировку и «достала» там мандаринов. Я тогда думал, что «доставать» — это в прямом смысле она куда-то лезла и как-то доставала откуда-то эти мандарины.
Читать дальше

Катастрофа истребителя Gemini

Программа полетов Gemini помогла США усовершенствовать различные технологии, которые впоследствии помогли миссиям «Аполлон» добраться до Луны. Однако мало кто знает, что эту программу могли вовсе закрыть из-за инцидента, произошедшего одним февральским днем 1966 года.

В тот день члены команды Gemini Эллиот Си и Чарли Бассетт управляли учебным самолетом T-38 Talon. Сопровождала их дублирующая команда из Тома Стэффорда и Джина Сернена. Пилоты направлялись на завод компании Макдоннелл в Сент-Луисе, где производилось создание космических кораблей Gemini IX и Gemini X и где они должны были проходить тренировку в симуляторе. Погода в этот день выдалась отвратительная. Видимость была крайней низкой, что очень сильно затрудняло посадку.

Стэффорд и Сернан решили облететь посадочную полосу и выбрать более безопасный угол для снижения, однако Си и Бассетт решили не терять время и приступили к посадке. Это решение оказалось роковым. Дело в том, что посадочная полоса находилась очень близко к самой фабрике. Из-за опустившегося тумана Си неправильно рассчитал скорость и направил самолет прямиком в здание, где производилась сборка двух космических аппаратов. К несчастью, оба астронавта погибли, но по жестокой иронии один из строившихся аппаратов уцелел, а саму программу Gemini было решено не закрывать.
Читать дальше

Есть у меня знакомая женщина. Она обычная была и жизнь у неё была ничем не примечательная: работа, дети, муж. Дети повзрослели, разъехались. Муж спился, стал Нину обижать, оскорблять, она плакала. Дети звали к себе и Нина ездила к ним, но! только в гости, на недельку и не больше. У них свой мир, своя семья. Да, конечно, все друг друга любят, но жить нужно отдельно.

С мужем развелась, но жили в одной квартире. Снять другое жильё — не прожить, слишком маленькая пенсия. И тут одна знакомая предложила ей пожить на своей даче: домишко крошечный, без отопления, участок зарос травой, но зато сама себе хозяйка. А самое главное — на участке есть банька и сарай с дровами. Нина подумала: хоть лето, но пожить спокойно, не слышать унижений от мужа, не бояться, что в голову полетит очередная оплеуха. За это время может какая работа подвернется и можно будет снять себе жильё. Знакомая эта и отвезла туда, на заброшенную дачу, Нину с большой сумкой вещей.

В первое же утро, выйдя босиком на крыльцо и слушая громкое пение радующихся наступающему дню птиц, она почувствовала себя счастливой. Совсем недалеко был пригодный для купания пруд и Нина стала там купаться. В домике навела порядок, отмыла окна, повесила простенькие занавесочки, которые нашла в стареньком шкафу. Покупала недорогие продукты в местном магазинчике, но готовила наивкуснейшую еду. Дело в том, что у Нины была своя изюминка: она обожала различные приправы, пряности и травки, знала их свойства, особенности и привезла всё это богатство с собой на дачу в большой коробке. И простой рыбный супчик из путассу у неё получался такой вкусный и ароматный, что запах манил к кастрюльке ещё от порога. Наверное, именно этот запах и привлек к Нининому домику бездомного облезлого кота. Вечером, возвращаясь с пруда, она увидела его на своём крыльце.
Читать дальше

Знаете, я обожаю своё поколение. Мы застали пластинки и бобины, перекручивали на карандаше кассеты и сидели под стационарным телефоном в ожидании звонка; ещё помним дискеты и диафильмы, но наравне с сегодняшними тинейджерами свободно осваиваем все новинки техники. Мы ещё любим Высоцкого и Магомаева, но и не впадаем в эпилепсию от современных ритмов. Более того, у нас и здесь нашлись «любимчики». Мы точно знаем, что в этом мире больше никогда не будет таких как Майкл Джексон, Queen и Led Zeppelin, и никому до сих пор так и не удалось заменить нам утраченных Белоусова, Талькова и Цоя.

Это мы в детстве часами выглаживали колючую советскую школьную форму и красный галстук, а сегодня также трепетно заботимся о замшевой обуви. Нам никогда не понять, как на улице может быть скучно, ведь каждый из нас может сходу насчитать сотни забав «без ничего», десяток игр с мячом, штук семь развлечений с обычной палкой и консервной банкой, не говоря уж о наличии мелков и прочего «богатства». Это мы разговариваем цитатами из книг, мультфильмов и кино, а в глубине души сочувственно смотрим на тех, кто спрашивает: «А откуда это?»…
Это для нас работала целая индустрия детских киностудий, и лучшие актёры изощрялись в умении петь, танцевать и изображать наших любимых героев – лишь бы мы росли нормальными людьми!
Читать дальше