Все топики

У нашего сына очень сильный характер. Два года подряд он выносил нам мозг своей личной жизнью. Белые гольфы девочки Алисы заняли все его мысли. Алисины ноги мерещились сыночку со времен старшей группы детского сада. Арсений Сергеич перенес, вроде бы, расставание с этой кокоткой как мужчина. Но прошли годы, аж два, как болезнь обострилась.

Кровавая рана рубцеваться не собиралась даже во втором классе. Алиса, артефакт сопливой юности, никак не забывалась. Арсений Сергеич был неоднократно застигнут над рассматриванием выпускного альбома с дошкольного учреждения со смурной мордочкой и в мёртвых лейкоцитах — слезах, тоисть. И наши принципы дали трещину: не выбирать невесту смолоду и вообще не вестись на поводу у детей, яжемать.

Я, конечно, женщина — кремень, завещать свои фамильные бриллианты этому белобрысому кейт мосс я не собиралась. И чисто из интереса (гоподи, прости меня, я же типическая свекровь), я посмотрела профайл этой Алисиньи на Одноклассниках. Ну, что скажу: я и верблюд в тунисе, я и рыба с красным хвостиком, я и платье в пол, я и стразы, я и я (с зеркалом). И это ж оно еще полностью не выкуклилось в женщину! Мне стало как-то тревожно…

В общем, неправдами, угрозами, прямой лестью и взятками мы добыли Алисин телефон. Заведующие детсадов тоже (любят коньяк) люди. Арсений Сергеич краснел, бледнел, заперся с котом в детской – советовался видимо, и таки отправил ей смс. Лучше присядьте.
«Привет это я ар. Сений из деского я тебя помню как дила. Видел тебя на интернете. Скоро»
И отправил сообщение маме Алисы. Оказалось нас попутали, под коньяком, и дали телефон мамы.
Читать дальше

«У меня была смешная история. Мне с моим Клаусом предстояло ехать на съемки в Германию, в ГДР. Я не знал, что такое выездные комиссии. Я впервые ехал за границу. Лиознова мне говорит:
— Завтра обязательно в райком.
Я отвечаю:
— Я не член партии.
— Неважно. Для того, чтобы поехать в ГДР (где тебя Тихонов застрелит), надо на комиссию в райком. На ковер.
Я не знал, что на ковер — это буквально. Огромный стол, тети с пышными прическами, дяди в черных костюмах с черными галстуками. И коврик. Они говорят:
— Пожалуйста.
Меня первым вызвали. По алфавиту — Дуров. Евстигнеев. Плятт.
Я стою. Они смотрят на меня, молчат.
— A вы мне сесть не предложите? — спросил я.
В ответ гробовая тишина. Потом вопрос:
— Опишите флаг Советского Союза.
Мне сразу стало плохо. Тетя-Мотя, ты меня, гражданина страны, просишь описать флаг как ненормального. Какому идиоту в Америке придет в голову спросить актера, едущего в Европу:
— Опиши флаг Америки.
Я говорю:
— Черный фон, белый череп, две скрещенных берцовых кости, называется Веселый Роджер.
В комиссии наступил паралич. На меня смотрели волчьими глазами. Новый вопрос:
— Перечислите союзные республики и назовите их столицы. Я ответил:
— Малаховка, Таганрог, Кривой Рог, Магнитогорск, — все, что в голову пришло. В ушах пульсировало. Думаю, сейчас крикну:
— Кретины!
Читать дальше

Моя однокурсница Аня со своей дочкой и старенькой мамой все лето живет на даче под Питером. Дача очень древняя, еще дед строил. Живи да радуйся, только три года назад всеобщую идиллию дачного поселка разрушил новый сосед абсолютно бандитской наружности и содержания.

Нового хозяина жизни зовут Артем – здоровый такой мужик с золотыми зубами (до сих пор все гадают – армянин он или цыган, а спросить не решаются, и правильно делают...) Артем начал с того, что скупил два участка. Потом самовольно прирезал к своим владениям еще и пустырь. Соседа справа подвинул на половину своей новой бани, а когда тот возмутился, из города понаехали дорогущие джипы вперемешку с ржавыми копейками, из них повылезали братки точно такой же невыясненной национальности и Артем под всеобщий смех, хлестал обиженного соседа своими янтарными четками по губам, приговаривая: «Научись вежливо разговаривать, тогда и тебя люди будут уважать… баня ему моя не нравится… А воздухом дышать тебе нравится?» А когда Артем стал зам. председателя кооператива, членские взносы заметно подросли.
Но вернемся к Анне. Дедушка оставил ей в наследство старый колодец, который он собственноручно вырыл на своем участке при помощи лопаты и дурацкой лозы. Больше питьевой воды не было ни у кого (бурду, что течет из крана, пить еще никто не решался). По пути из дома, дачники набирали огромные канистры питьевой воды из колонки за пять километров от поселка, на выходные хватало с лихвой. Так и жили. Если же у какого-то соседского, оставленного на неделю старичка, заканчивалась вода, разумеется Аня всегда пускала такого страждущего с ведром к своему колодцу.

Но тут на горизонте замаячил Артем. Вначале он, позавидовав чужому счастью, стал искать воду у себя. Нагнал экскаваторов, превратил свой огромный участок в решето, но воды не было. Тогда цыган или армянин пришел к Ане и предъявил ультиматум:
Читать дальше

— Здравствуйте, девушка, познакомимся, пообщаемся-прогуляемся?
— Здравствуйте. Ну, если ответите на три моих вопроса, идет?
— Да легко, спрашивайте!
— Что такое экстерриториальность? Кто такие малые голландцы? Что такое горизонт событий?
— Че? Типа, тест на интеллект, прикинь, Серый! Короче, первое — дипломатический термин, что-то вроде дипломатической неприкосновенности, но не для лиц, а для территорий, объектов разных, машин, формально, например, автомобиль посла считается территорией другого государства, ну, там, досматривать нельзя, проникать и прочее. То же со зданием посольства, типа того. Малые голландцы —это семнадцатый век, пейзажики, портреты на темном фоне, реализм, естественно. Малые — ну, типа, на фоне Рембрантов всяких они бледновато выглядят, но вообще на уровне.

— Димон, ну они для квадрата рисовали, чтоб дыру в обоях заделывать, утилитарное искусство. Чисто деловые заказывали, ширпотреб всякий, ботва в общем, вот и «малые».

— Ты не попутал ничего? Ты, бля, изобрази сначала хоть стакан, потом про утилитарное искусство перетрем. Погнал, братан, в натуре ты.

— Слышь, ты обострить решил что-ли? Ты не обостряй…

— Извините, я…
Читать дальше

Мой сын обладает хорошей памятью. В детском саду он знал наизусть все тексты утренников, поэтому до последнего дня было непонятно, какой у него костюм, ведь детки болеют и он мог их заменить, зная все роли.
На новогодний утренник пятилетнему сынуле досталась роль огурца.
Узнав об этом накануне дежурства, я купила зелёную футболочку, цветной картон и с большим вдохновением всю ночь шила зелёные шортики под футболку и клеила салатовую шапочку из картона с чудесным хвостиком из проволоки, обтянутой зелёной тканью.
На утренник шёл папа, что не внушало особого доверия, поэтому инструкция, как одеть ребёнка и как закрепить шапочку, читалась папе утром перед работой.
В разгар дежурства позвонила воспитательница и срывающимся голосом сообщила, что у них заболел исполнитель самой главной роли и завтра сын будет… колобком. На мой нервный вопрос — может ли колобок быть в костюме… огурца? — в трубке была многозначительная тишина.
Я позвонила мужу на работу и сообщила про форс-мажор.
Абсолютно счастливым голосом (меня уже тогда это должно было насторожить) муж сказал, что нет никаких проблем. Он возьмёт с собой двух друзей хирургов, а три хирурга — это супер команда, которая справится с любой задачей! И они, то есть, хирурги — очень смекалистые мужики, поедут к нам домой и решат эту проблему (моя интуиция, видимо, была очень больна в тот момент!).
Читать дальше

Дело было в лихие годы. Я только начинала работать. Времена «стрелок», разборок и других интересных вещей.

Вечер в клинике выдался на редкость тихим и скучным. Я сидела заполняя карты и сводя остатки по аптеке. Трудовыебудни как они есть. Вдруг визг тормозов, свет фар в окна и вся парковка заполнена большими и страшными машинами. Из этих машин начинают выгружаться столь же страшные мужчины, все похожие друг на друга, как близнецы. Выстраиваются в ряд, передний держит в руках нечто. Перед ним распахиваются дверь клиники и я вижу что на руках он держит почти труп собаки. Далее монолог в бледную меня:

«Мы, это… По делам серьезным ехали. А тут он. Прям под колеса. Я по тормозам. А он под колесо. Мы вышли. И вот… Лепила, сделай что нибудь! Никак нельзя чтоб он умер. Плохо будет» Во время этого потока речи я сумела рассмотреть что все мужчины вооружены, и далеко не интеллектом.

Из этого потока предложений я смогла вычленить что плохо будет мне, если вот этот комок мяса и костей умрет. Нацепив на лицо милую улыбку, я уверила группу мужчин, что всё будет отлично и сегодня никто не умрёт. И унеслась в ординаторскую. Надо сказать, что я совсем не ортопед. Не люблю эту часть профессии, и потому на подработке у меня был по вызову детский хирург-ортопед по имени Иван. Он был крайне удивлен, когда я разбудила его и потребовала немедленно ехать спасать мою жизнь. Приехав и осмотрев разбитого кобелька, и рассмотрев «владельцев», Ванечка грустно изрек: «Нам пиздец… Но мы выкрутимся… Хоть и не представляю как...»
Читать дальше

Зачатие длится 12 минут и это лучший момент во всей педагогике. Дальше сплошные убытки. 40 недель ты толстеешь от одного взгляда на булочку. Тебя разносит, бесит и тошнит одновременно. Ходить тяжело, сидеть неудобно, лежать вредно, жить тошно. Ощущение, будто выпила аквариум и внутри плавает черепаха. Родятся дети тем же дурацким способом, какой использовали инопланетяне в голливудском кошмаре. Не по-людски как-то. Причём роды — это не конец приключений. Всё лучшее впереди и ты ещё не раз об этом пожалеешь.
Дети не дают спать. Их почему-то бесит, если родители спят. Какают они исключительно, когда вы надели пять штанов и зашли в лифт. А однажды нарисуют на стене такую бабочку, что не сразу ототрёшь.
Каждый день дети едят, пьют и другими способами портят настроение. Чуть что не так, они же на тебя орут.
Читать дальше

Как известно, «каждому-каждому в лучшее верицца, катицца-катицца голубой вагон».
На голубом вагоне я прокатилась десять лет назад, имея в попутчиках свою сестру, мужа, и маму. Мы целый месяц в нём катались, и нам всем верилось в лучшее. За это время мы все вполне могли бы четыре раза доехать до Владивостока. Но не доехали.

***
В нашей уютной трёхкомнатной квартире, где на шестидесяти метрах не совсем дружно проживали я, мой муж, мама, папа, и младшая сестра, зазвонил телефон. Звонил он как-то по-особенному паскудно и с переливами, как всегда бывает, когда кто-то тебе звонит из ебеней, но меня это не насторожило. Я подняла трубку:
— Аллоу! – Завопил мне в ухо какой-то мужик с акцентом, навевающим воспоминания о таборе родственников из Белоруссии. – Хто это? Лидочка? Машенька? Танечка?
— А вам, собственно, кто нужен? – Я ж умная девочка. Я ж понимаю, что это может быть родственник из Белоруссии, и мне очень не улыбаецца перспектива переезжать из своей собственной комнату на кухню, и жить там месяц, пока в моей комнате сушат на подоконнике дырявые носки какие-то упыри.
— Мне нужен Слава. – Ответил дядька, а я нахмурилась. Если тебе нужен Слава – так прямо и скажи. Какая тебе в жопу разница, кто взял трубку?
Но то, что незнакомому дядьке нужен мой папа, немного меня утешило. Родственники из Белоруссии – это по маминой линии. Папа у меня сиротка. У папы никого нету, кроме сестры-близнеца. Значит, на кухню меня не выпихнут. Но осторожность всё равно не помешает.
— А кто его спрашивает?
Читать дальше

Этим же летом (когда мне было уже 7, а Вовке всего 5 лет) мы решили сходить в поход.
Ну как решили? Я решил, а Вовка подписался. Он вообще безотказный, как клизма у бабушки. В чьи руки попадёт, под тем и продавится.

В поход мы решили идти в лес, с ночевкой. Мы подождали пока бабка с дедом уйдут в огород и я написал корявым почерком письмо бабке с дедом «мы ушли в пахот не валнувайтесь зафтра придём». И положил его на стол. Осталось взять с собой припасы.
Про походы я имел смутное представление, но знал, что нужна палатка, спички и еда. Желательно консервы. Правда от папы я слышал, что нужны ещё бабы и водка. Водку мы ещё не пили, а бабку мы решили с собой не брать, скорее всего она нам будет только в тягость. Плюс всю дорогу будет материться, что так далеко надо идти и когда уж наконец то мы дойдём до этого похода. Так всегда она делает, когда мы идём в сельпо за 3 км. Так как палатки не было, я позаимствовал с верёвки сохнущий пододеяльник, заверив Вовку, что в случае отсутствия палатки, все берут с собой пододеяльник. Ведь дома вполне из него получается палатка. Свернув «палатку» в рюкзак (рюкзак тоже являлся необходимым атрибутом похода), который позаимствовали у бабки (она с ним за хлебом ходила в сельпо). Дело осталось за консервами.

Я знал, где у бабки хранятся продукты. Мама не раз выговаривала бабке за то, что она всё, что мы привозим, складывает в кладовку, а не употребляет в пищу и там, если поискать, скорее всего найдутся консервы ещё с первой мировой.
Читать дальше

Жена никогда не знала, для чего предназначена эта штука. Даже не задумывалась наверное. Ну, стоит под ванной какая-то xpень на палочке, и стоит. Там много чего стоит, что её не касается.

Не задумывалась, пока однажды не поймала этим вантузом мышь. Как они друг друга нашли, непонятно. Но под рукой очень кстати оказался именно вантуз. Вантуз оказался отменно удобной мышеловкой. Мышь сидела тихонько под вантузом. Жена радостно плясала вокруг. Какое-то время они через этот вантуз мирно переговаривались, решая, как быть дальше.

Потом жена взяла совочек, и аккуратно двигая, очень осторожно, чтобы случайно не прищемить мышу лапы, стала перемещать вантуз вместе с мышом с пола на совок. При этом она просила мыша внутри подпрыгивать, и перед каждым движением командовала что-то типа «Але!-Оп!»

Потом они оделись, и стараясь не делать резких движений, чтобы не нарушить целостность конструкции и не причинить неудобств несчастному животному, в одной руке совочек, в другой плотно прижатый к нему вантуз, отправились на помойку. Она торжественно несла хрупкую конструкцию через весь двор, как контейнер с органами для пересадки самому себе, вызывая нездоровое любопытство соседей и бродячих собак. Немногочисленные свидетели могли слышать, как она при этом негромко разговаривает с вантузом, оправдываясь и в чём-то его убеждая. Потом она призналась: по дороге у неё один раз мелькнула подлая мысль о том, что животное можно было никуда и не носить, а просто смыть в унитазе. Только один раз мелькнула. Но она тут же устыдилась собственной жестокости.
Читать дальше