Все топики

В «Росреестр» я заявился уже не в первый раз: ещё летом пришлось регистрировать матери дачу. Вроде бы ничего сложного или серьёзного, но, даже ознакомившись с нормативной базой и испросив совета у старших товарищей, я бегал в консультационное окно раз пятнадцать — сначала это не принесли, потом то не так подписали, затем доверенность у вас грязная — постирайте в теплой воде и смажьте уксусом. Причем каждый раз, вне зависимости от того, были ли все ошибки очевидны сразу, регистратор говорил только об одной проблеме и отправлял меня восвояси, будто зарплаты и премии им выплачивают в зависимости от того, как часто один и тот же заявитель посещает их скромную обитель.

Справедливости ради, надо заметить, что регистраторы не являются (в большинстве своем) бездушными сволочами — они четко делятся на разные уровни осознания своего положения в этом Аду в зависимости от их опытности.

В первую очередь, это новички — обычно юные девицы, которые пока лишь способны осознать одно: «Теперь я часть бюрократической машины Росреестра». Они обычно достаточно милы, порядочны, стараются с пониманием относиться к просителям (видимо ещё помнят пьяные клятвы, которые они давали своим друзьям, когда вступали в должность «Я никогда не стану бездушной мразью, шестеренкой в Адской Машине бюрократии!»).
Читать дальше

На майские, пили с мужиками пиво. Гришка всякий раз вздрагивал, когда под окнами проносились пацаны на воющих разбитых мопедах.
– Не любишь мотоциклы?
– Не люблю…– признался он.
– ???
– Еще в СССР было. Мне тогда лет десять, не больше. Родители стояли в очереди на «Жигули» и параллельно строили кооперативный гараж. А порядок был такой, – не обзавелся к моменту передачи тебе бокса машиной или мотоциклом – шиш, а не стойло. Вернут бабки, и катись.
Наша очередь на Жигуль была конечно ближе, чем на телефон, но сильно дальше, чем срок сдачи гаража – приходилось покупать мотоцикл.
Прижимистая матушка выделила смешную сумму – ей бы лишь поставить что в бокс, чтоб правление кооператива видело, да бумаги были.
Но, батя грезил колёсами. Где-то занял ещё денег и взял подержанный бирюзовый «ИЖ Юпитер 4»: на ходу и с люлькой. Нам соврал, что уложился в сумму.
Как сейчас помню – во дворе раздался адский треск – то батя приехал на обновке. Поднялся в квартиру, – сияет. Ну как же – первые колёса! А то все на великах на рыбалку *уярили. За лето так брыкалки прокачаешь – впору в балет.
– Осторожнее! – сказала мама, провожая нас на первую мотопрогулку.
– Не беспокойся, дорогая. – улыбался папа. – А лучше накрывай-ка стол, мы мигом. Машина как часы, движок поёт: та-та-та. И все за копейки.

Тем днем, он дал мне порулить – а как иначе?! Умчались с ветерком за город, а там съехали с дороги в поля – рули не хочу.
Усадил меня перед собой – рулю. Пылища так и клубится.
– Зверь? – кричит батя.
– Зверь! – кричу в ответ.
– Завтра на рыбалку махнем, за сто километров. Нет, за двести! Ха-ха.
– Ура-а! – заорал я.
– Прум!– чихнул зверь – П-прум! – и… заглох. Стали слышны жаворонки и кузнечики.
Спустя полчаса реанимационных мероприятий, батя попросил: – Набери-ка лучше помидор, сынок. Крутишься под ногами…
По тому, как он зол, я понял – дела плохи, – подвел нас стальной конь. Встал как вкопанный, аккурат у помидорного поля. Там сям краснели зрелые плоды.
Читать дальше

— Мам, а где хранится добро? — мальчик отвлекся от чтения книги и посмотрел на свою мать, сидящую рядом.
— Добро? — немного растерялась женщина, — как это — где? Оно нигде не хранится.
— А почему тогда говорят, что добро нужно хранить в своем сердце? Оно там не портится что ли? А что будет, если добро испортится? А какой у него срок годности? — выдал очередь вопросов мальчик.

Мать разулыбалась и погладила сына по голове.
— А тебе спать не пора еще, почемучка?
— Почему вы, взрослые, когда не знаете, что сказать, сразу отправляете всех спать? Если бы все вас слушались, то самыми богатыми людьми на свете были бы зубные врачи.
— Почему врачи? — удивилась мать.
— Потому что весь мир постоянно бы спал и не просыпался бы даже для того, чтобы почистить зубы. Представляешь, сколько бы сонных людей с больными зубами каждый день сидели бы к ним в очереди? — укоризненно покачал головой мальчик и закрыл книгу, — нет уж, давай разберемся. Почему добро нужно хранить в сердце?
Женщина поняла, что избежать серьезного разговора не получится, поэтому смиренно вздохнула и наморщила лоб, пытаясь найти ответ на этот сложный вопрос. Но ничего путного в голову не приходило.

— Не знаешь? — прищурился мальчик, — ладно, тогда скажи мне — почему говорят, что зло нельзя держать в себе?
— Ну, это просто. Если держать его в себе, то оно начнет есть тебя изнутри и…
— И что?
— И… И съест тебя всего, — попыталась выкрутиться мама.
— Что-то я ни разу не видел человека, которого зло съело изнутри, — пожал плечами сын, — если бы так было на самом деле, то в злого человека можно было бы ткнуть пальцем и он бы лопнул, как воздушный шарик. К тому же, разве правильно выпускать зло на свободу? Если выпустить его, то оно пойдет бродить по свету, делая всякие гадости другим людям. Вот представь, мам. Приходит к тебе наш сосед дядя Витя и говорит: «Скажите, а вы сегодня случайно не выпускали зло?». А ты ему: «Да, выпускала, ведь его нельзя держать в себе». А он расстроится и скажет: «Зачем же вы его выпустили? Я встретился с ним прямо возле подъезда и оно поставило мне вот этот синяк под глазом!». Разве тебе не станет стыдно?
Читать дальше

На мой весенний призыв яндекс-такси откликнулся веселым мальчишкой-Джамшутом на потертой Шкоде.
— Я переехал. Садиса мошна,- радостно проорал он мне в открытое окно,- Мосафимаске?
— Да, Мосфильмовская.
Я плюхнулся на заднее сиденье. Поехали. Нет. Рванули! 150 в час по дворам! Бабки, голуби, собаки, ааааа!!!
— Эй! Эй!!! Спокойнее! Тише, еще тише.
Идя на встречу враз обосравшемуся мне, таксист слегка сбросил скорость. Чуть. До 100. Потом резко затормозил с юзом перед выездом на Ленинский проспект. Я пристегнулся ремнем, вжался головой в подголовник и зажал в зубах капу. Вот он, момент истины! Как там? «Тварь я дрожащая» или просто ссыкло? Пульс 140, 165, 180.
Через мгновение движек старой лайбы взревел, как двигатель МиГ-25(кто слышал, тот понимает, о чем я), по потрепанному фюзеляжу её прошла волнообразная дрожь.
— Сокол! Сокол! Я Первый. Взлёт разрешаю,- отчетливо услышал я.
С диким рёвом и скрежетом, на дикой скорости мы вписались в плотный поток автомобилей. Где-то сзади и сбоку остались визг тормозов и звуки бьющихся машин.
Придавленный к сиденью чудовищными перегрузками, я не мог проронить ни слова. Стало страшно. Совсем.
Мой убийца из солнечного Таджикистана петлял, как заяц в потоке тачек. Причем, на бешеной скорости! Мне стало тошно. Нет, не затошнило. А именно, тошно! Вспомнились родители и младшая дочь. В ушах захрипел Владимир Семенович:
"… Что-то воздуху мне мало,
Читать дальше

Дусика в селе знали все.
Тридцатилетний наивный парень. Щенячий взгляд, дефект речи, но при этом весьма быстрая манера разговаривать.
Когда-то он был нормальным, то есть таким как все. Учился в школе и даже собирался поступать в институт. Уважаемые в народе родители гордились молодым дарованием. Юный Дусик, он же Игорь, ездил на турниры по шахматам и шашкам, на олимпиады по физике и химии, а также на соревнования по легкой атлетике. Одним словом, везде успевал.
Сразу после школы Игорь скопил денег на новый мотоцикл «Минск». У всех нормальных пацанов в селе были мотоциклы, и Игорь не хотел отставать в этом плане.
Он отполировал синий бак и решил прокатиться с ветерком. Его старший брат Вова, мужиковатый круглолицый парень, попросил подвезти его до соседнего села. Игорь не смог отказать. Заодно и в соседнем селе покрасуется перед пацанами да девками своим новым мотоциклом.
Летнее солнце жгло асфальт.
Теперь уже никто не знает и не помнит кто оказался виновным в той аварии, но Игорь с братом врезались в легковушку и залетели под фуру.
С того времени Игорь стал Дусиком.
Родители потеряли одного сына, а второй оказался в коме. Несколько минут перевернутая легковушка лежала на груди у Дусика, отчего даже после полного выздоровления его грудь оставалась проваленной.
Читать дальше

– Нет, и нет. – сказал Генка, и на правах хозяина дома отобрал у меня бутылку пива.– Похмеляться надо культурно.
Вчера мы здорово с ним наклюкались и я остался ночевать в гостях.
– Так трубы расширить… – промямлил я.
– Пиво натощак, мало удовольствия. Культурный человек подходит к снятию похмелья элегантно, как *уятор к роялю, и получает взамен: и удовольствие, и глубокое удовлетворение. Поверь, грамотно похмеляться, столь же приятно, как и накидаться.
– Хм…
– Сам увидишь. Главное терпение. Сперва горячий душ.
– Лучше после.
– Не спорь.
По очереди приняли душ. С красными рожами вышли в кухню. Я уже потирал заметно подрагивающие руки: – Ну..?
– *уй гну. Долой скатерть, стели свежую. – неожиданно приказал Генка. – Помой рюмки, – от них селедочный дух. Вытри насухо. Мне нужна стерильность. Ставь чистые тарелки. Приборы, салфетки. Стол должен сиять непорочностью – тем слаще его лишать оной.
– Давай сперва по рюмашке, а? Голова ж трещит, глянь! – я показал дребезжащие пальцы.
– Терпи. Чем основательней приготовленья, тем большее удовлетворение нас ждёт. М-м, – закатил он лампочки. – Когда сядем красиво, да на полном уже взводе осадим по первой, да под яишенку, да грибочки… Как заново родишься! Это тебе не впопыхах пивком.
У меня пискнуло в глотке.
– Черт с тобой.– говорю. – Нельзя теперь водки, плесни винца. Выпедаливает, вишь? – и утираю густую испарину.
Генка был непреклонен.
Читать дальше

Музыку Ириша услышала, едва приоткрыв тяжелую дверь подъезда. Песня гремела басами в пустом коридоре, билась о панели и лихо скакала по ступенькам. 'Ой, Лёх, Лёха! — пела Алёна Апина. — Мне без тебя так плохо...' Ирише тоже стало привычно плохо, и она запрыгала, стараясь быстрее подняться на свой этаж. Но было поздно.
Её ждали. Ободранная дверь напротив входа распахнулась и появилась баба Нина, в оренбургском платке поверх линялого халата, со старательно подведенными злющими глазёнками, с тонкой полоской ярко-розовых губ на негодующем лице.
— Я на тебя заявление напишу, — кривя накрашенный рот, сказала баба Нина. Во рту сердито блестели от слюны ровные вставные зубы. — Пусть милиция разбирается, что с тобой делать!
— Добрый вечер! — фальшиво улыбаясь, ответила Ириша и занесла ногу через две ступеньки.
— Шляешься! Не можешь смотреть — сдай туда, где смогут! — заорала баба Нина.

Ириша, не отругиваясь, убегала.
— Жить никому не даете! Прямая дорога ему — в дурдом, тебе — в тюрьму! — разрывалась бабка, перекрикивая музыку.
— Коза старая, тебе б в дурдом… — пробормотала Ириша, поворачивая ключ в замке, распахнула дверь и влетела в дискотеку.
Глухой склерозный дед Игнат, танцевал посреди комнаты. Медленно, по-стариковски, притопывал ногами, прихлопывал руками и тряс головой. На столе перед ним весело верещал старый кассетник. Не разуваясь, Ириша подскочила к 'Маяку' и выключила звук.
— Дед! — крикнула она. — Я вышвырну к чёртовой матери эту Апину!
— Ой, Аринушка пришла, — обрадовался виноватый дед, останавливаясь.
И заискивающе улыбнулся.
Читать дальше

«Моя мечта надменна и проста...»
Н. Гумилев

… ослепительно-золотым апрельским утром в конце недели где-то накануне нового тысячелетия проснуться на рассвете, улыбнуться золотому диску, лениво выползающему из-за горизонта и, передразнивая его, лениво выползти из-под одеяла. Позавтракать, прочитать пару рассказов Маркеса, Борхеса или на худой конец Кортасара и выйти из дому без какой бы то ни было цели. Во дворе сидеть на лавочке, весело глазея на чудом уцелевшую в этом огромном индустриальном городе, но все же неустанно лезущую из земли травку.

… потом отправиться в центр города, по культурным учреждениям. Зайти в киношку и посмеяться над тонким и смешным американским фильмом — такие показывают не каждую неделю. На улице купить эскимо и обгрызать и облизывать его, подмигивая и улыбаясь встречным девушкам, как-то по-особенному красивым в этот солнечный день. И так бродить, вспоминая любимые стихи и песни и прежние встречи со старыми друзьями и не замечая, как ноги сами несут к дому одного из них, один взгляд в лицо которого, бывало, удерживал от последнего, глупого и непоправимого, шага. Против ожидания, он окажется дома. И будут крепкими объятия и сердечным — рукопожатие. И по русской традиции мы будем сидеть на кухне и гонять чаи и болтать, вспоминая прошлое — сейчас пока еще не прошедшее. А потом друг куда-то отлучится и мы останемся на кухне с его женой, тоже хорошей старой знакомой. И между делом мы вспомним — нет, я вспомню — как некогда, давным-давно что-то было у меня к этой женщине. А может, это было не некогда, а никогда, и все это лишь мой бред? Бред…
Читать дальше

Мультики и детские сказки делают любую нормальную девочку феминисткой.

Включаем утренний Дисней. Чип и Дэйл. Бесполезные тупые бурундуки вечно попадают в задницу. Рокки — танк, но мега-умным его не назовёшь. Муха — разведчик. Но мелкая и слабая. Основной игрок — красотка мышь. Но мульт не называется Gadget Hackwrench and Friends. Он про двух даунов.

Утиные истории. Единственный адекватный герой — Поночка. Черный плащ — Гусёна. И так далее.

Пофиг на диснеевские… Приключения Джеки Чана — главный адекватный персонаж — малая. Гарри Поттер — Гермиона, Полумна (хоть и с придурью).

Куда ни плюнь, везде тупой, но популярный мужик, и девочки, которые за ним всё разруливают. Даже в несчастном аниме «Наруто» два главгероя в основном страдают хернёй. И на их фоне Сакура и Хината выглядят местными Гермионами.

Русский фольклор, основанный на том, что баба — тупой предмет, без которого только лучше, ситуацию лишь усугубляет. Вообще, в сказках есть либо тупая баба либо несчастная либо сферическая принцесса в вакууме, существующая только ради торжественного бракосочетания, после которого отец-король выдыхает с облегчением.
Читать дальше

Снайпершу-«сучку» вычислили бойцы спецгруппы, действовавшие на территории Приднестровской Молдавской Республики абсолютно автономно – по заданию своего руководства. Выцепили, прочесывая одну из высоток на западной окраине Бендер, близ испепеленного пожаром пятиэтажного здания общежития мясокомбината.
Насколько вообще сложно вычислить, откуда работает вражеская «кукушка», известно. А уж взять снайпера, как говорится, с поличным – дело почти невозможное.
Диму Семенюка – старлея спецназа по кличке Бешеный попросту не подвела интуиция профессионального разведчика. В одной из квартир он сорвал со стены чудом уцелевший от лап мародеров расписной ковер. За ним неожиданно открылась горизонтальная ниша, видимо, оставшаяся от предусмотрительно вынутой трубы парового отопления, – тайник, в котором спокойненько, матово поблескивая затвором, лежала почти новенькая эсвэдэшка с прикрученной оптикой, рядом – запасной магазин и початая цинковая коробка с патронами.
– Н-надо найти эту суку… Все обыскать! – негромко и слегка заикаясь (не излеченное последствие полученной еще в Афгане контузии), скомандовал Димон топтавшимся в квартире бойцам спецгруппы.
В отличие от всех прочих категорий военнопленных, даже извергов-полицаев из ОПОНа Молдовы, с румынскими снайперами, фактически – наемными убийцами, никто в ПМР особенно не церемонился и «антимоний не разводил». Разговор с ними бывал недолгий. После непродолжительного допроса, фотографирования и даже видеосъемки их обычно тут же, стукнув пару раз головой о стену, расстреливали.
– Вот она, падла! – радостно вскрикнул один из спецназовцев, распахивая дверцу скрытой в стене прихожей кладовки. – Баба!
Читать дальше