Все топики

Мой дед был партизаном. С партизанами спорить нельзя. С ними вообще ничего нельзя, кроме того, что можно. С дедом можно было его слушаться и любить. Причем обязательно искренне, так как эти лесные убийцы чувствуют фальшь за версту, как когда-то чувствовали в молодости запах немецких портянок.
Он был единственным человеком в мире, которого боялся и уважал мой отец. Всех остальных жителей моей планеты отец не очень уважал. Начиная от больших свирепых мужиков, учившихся в школе на пару классов старше, и заканчивая командующим флотом. Все они, встретив отцовский взгляд, как-то сразу начинали отчётливо припоминать в душе нюансы своего ничтожества.
Я тоже прекрасно помню этот взгляд. И прекрасно понимаю страх и смятение адмирала.
И если бы я был старше, то увидел бы этот взгляд и у деда, но мне достались совсем другие его глаза.
Нет, они были не добрые, скорее в них была Параллельная реальность. Человеку, который жил в белорусских лесах и ходил мимо сожженных вместе с жителями деревень, который пустил под откос двенадцать немецких эшелонов, было неинтересно жить только в нашем мире. Он как бы заглянул за горизонт. Он, как Гендальф Белый, пройдя сквозь мрак, смеялся и плакал в два раза сильнее, чем обычный человек. Когда он злился или веселился, это было событие. Когда он приказывал, он был похож на императора; когда прислуживал, он был похож на раба. Собственно говоря, «прислуживал» дед только мне, так как видел в забавном карапузе доброго молочного щенка и, будто мафиозный Крестный отец, он грел об меня своё порочное сердце.
Однажды в тылу дед нашёл молодую красивую женщину, которая умирала оттого, что ледяной ад Ленинградской блокады отнял у неё любимого мужа и годовалого сына, которого звали Игорь.
Дед взял её за руку и сказал: «Зоя, тебе говорю, встань...» Она, естественно, встала, а он дал ей новую реальность, где был дом, сын, дочь, друзья и много солнца, потому что они любили ездить на юг.
Читать дальше

— Сволочи проклятые! – звучит мне в спину. – «Скорая», называется! Толк от вас какой? Никакого! Три часа едете, два раза сдохнуть можно, пока вас дождешься, а лечить толком не лечите!
Голос разгневанной бабки эхом разносится по подъезду. Я спускаюсь вниз, в машину, держа в руке терапевтическую сумку. Господи, скорее бы конец смены…
— На кой черт вообще такая «Скорая» нужна? – беснуется в дверях невидимая старушенция. – Только деньги народные прожираете, гады проклятые! Чтоб вы все сгинули!!!
Молчу, не отругиваюсь в ответ. Бабку Михееву знают все, она пожилая наркоманка, зазубрившая симптоматику стенокардии и у всех бригад требующая трамал или промедол. В три часа ночи я не нашел в себе сил кивать в такт ее бредням, тем паче – снимать ЭКГ и искать в ее пульсе признаки нарушения ритма и мифических экстрасистол. Вот и получаю свою порцию проклятий.
Вернувшись на подстанцию, я поднимаюсь в комнату отдыха. Валюсь на кушетку. Отключаюсь.

И был мне сон.

Станция пуста. Солнце, вставшее за домами на улице, освещает абсолютно чистый двор, где нет ни одной санитарной «ГАЗели» и нет ни одного человека, ни во дворе, ни на станционном крыльце, ни в безмолвной приемной. В помещении царит непривычная тишина. Я растерянно брожу, выискивая хоть какие-то признаки жизни. Нет никого. Пуста даже заправочная, где всегда кто-то из фельдшеров возится с укладками или шелестит расходными листами.
Поднимаюсь на второй этаж, где расположены комнаты отдыха персонала. Та же картина. Двери всех комнат нараспашку, шкафы пусты, кушетки кажутся голыми без расстеленных постельных принадлежностей. И ни единого человека на этаже.
Читать дальше

Случайно наткнулся на историю белорусского отравителя валерия нехаева, и она безумно смешная, даже коэнам такого не придумать.
ну и трагическая, конечно, тоже, но еще и смешная, так бывает.

в общем, жили-были два брата. валерий и александр. александр был химиком-аспирантом, а про валерия моя любимая русская википедия пишет так:
"… из-за своей принципиальности уволился с хорошей работы и пошёл работать в Минский театр оперы и балета. Валерий был замкнут и забит."
вот реально, три строчки — и человек как живой.
ну и, в общем, понятно, что по доброй воле ни один валерий не пойдет работать в минский театр оперы и балета, но смешное только начинается, потому что валерий родился под несчастливой звездой.
штука в том, что валерий никому не доверял и все время думал, что его вот-вот обманут.
однако в театре его не обманули, а хуже.
в театре на валерия уронили декорацию. и валерий, который работал подсобным рабочим, решил отравить виновного рабочего сцены, поскольку таким неосторожным рабочим в театре оперы и балета не место, а общественность молчит.
валерий пошел за ядом к брату александру, александр пошел за ядом к знакомой продавщице в магазин «химреактивы», и, в общем, через несколько дней валерий открыл шкафчик обидчика и поставил туда бутылку специально подготовленного лимонада.
по какой-то причине коварный злодей не стал пить лимонад сам, а отдал его друзьям. друзья, разумеется, отравились, но врачи у стремительно слепнущих пострадавших ничего не нашли и только одному выписали бюллетень на два дня, потому что заподозрили у него гастрит.
валерий тем временем понял, что лимонадом обидчика не возьмешь и поставил ему в шкафчик бутылку отравленного шампанского.
Читать дальше

Годы научных разработок в лучших лабораториях мира так и не смогли ответить на вопрос, что получается при смешении 3 ингредиентов.

Сегодня многие родители сетуют на то, что детей не оторвать от компьютеров. Это действительно очень опасно, когда дети всё свободное время проводят у мониторов и стреляют в монстров. Родители, дедушки и бабушки, забыли свои «весёлые» игры. Давайте попробуем вспомнить.

Я не зря включил и бабушек. Девчонки этим занимались редко, но с большим удовольствием присутствовали на «испытаниях» и даже давали дельные советы. Девочки всегда учились лучше и могли дать хороший совет.

Сразу скажу, что я не буду делиться всеми «игрушками» своего поколения – вдруг это будут читать нынешние дети и захотят повторить.

Начну с самого безобидного развлечения мальчишек. Можно назвать его тягой к металлургии. В советские времена не было утилизации старых аккумуляторов. Их просто бросали на территории автобазы или во дворах предприятий. Но не нужно думать, что это приводило к захламлению. Вездесущие мальчишки тащили трофей на пустырь, разбивали и извлекали свинцовые пластины. Находили старую банку или железную тарелку и разводили костер. Пластины ломали папкиными плоскогубцами на кусочки и складывали в тарелку, а тарелку ставили на костер. Когда свинец плавился, из него лили различные подручные изделия. В 99% случаев это были «свинчатки». Как форма использовалась обыкновенная столовая ложка. Изделие получалось грубоватое, но очень эффективное. Для чего лили «свинчатки»? Больше для форса. В те времена дрались честно и свинчатки использовали очень редко.
Читать дальше

Дед мне мало чего рассказывал про детство. Про войну говорит, не помнит ничего, совсем недоросток был. Вот как окна войлоком утепляли, помнит, как запрещали гулять, по домам сидели. Помнит, как их вывезли за Урал, вот там было и холодно и голодно. Жрать было нечего, а значит в школу было ходить незачем. Увлеченно слушал радио, все ждал, когда Левитан томным голос скажет, «Стасик, твой папа не вернется с фронта», плакал по ночам. Когда все возвращались с фронта в сорок пятом, даже похоронка не пришла. Дед тогда в кадетском училище учился. Год ждал, второй, отец все-таки вернулся. Другим вернулся, вырезал себя с фотографий, медали повыбрасывал. «Не стоят, Стас, крови эти железки», — он не мог улыбаться, лицевой нерв защемило. Три года в плену сказались на здоровье и на психике. Каждое девятое мая он садился перед телевизором в дальней комнатушке и плакал. Дом старый уже снесен, но дед иногда ездил туда, проверял, что там наворотили.
Дед был человеком с юморком, но беззлобным, подтрунивал над всеми, где газетку переложит, где свет выключит. В ботинок снежок положит или вообще нарисует чего-нибудь в тетрадке. Мне весело всегда было, а вот бабка ворчала, мол совсем на старости лет крыша поехала.
Ему же просто скучно было, выйдет он на улицу с колышками, к нему подойдут менты и спросят, «Дедушка, вы тут чего делаете то?». Он ухмыльнется, поправит свою кожаную кепку и скажет, «Так вы сами гляньте, я вот уже десять лет колышки вбиваю, ось земли ищу, я все посчитал, где-то здесь она должна была вылезти», — менты всегда смеялись, предлагали довезти его домой, он соглашался, анекдоты шутил. Однажды в новый год он поехал к свои старым друзьям и однокашникам, домой вернулся в макияже, в женской рыжей шубе и в чьих-то дико неудобных туфлях.
Читать дальше

В 1951 году молодой легкоатлет Альфред Ортер бегал свой очередной тренировочный круг по стадиону, когда к его ногам упал неудачно брошенный из сектора для метания диск. Подняв и бросив назад спортивный снаряд, мальчишка даже не думал, что тем самым он начинает совершенно новую для себя и невероятно удивительную для всех остальных спортивную карьеру.

Через 5 лет, на Олимпийских Играх в Мельбурне–1956, почти никому из специалистов не известный «второкурсник из Канзаса» неожиданно становится олимпийским чемпионом в метании диска. Он просто вышел в сектор для метания и полностью деморализовал соперников, с первой попытки установив олимпийский рекорд. Все — дальше можно было не бросать.

Став чемпионом, Альфред через год выиграл Чемпионат США, после чего попал в нелепую автокатастрофу, сильно травмировал спину и почти забросил спорт. Однако не впал в депрессию, приналег на учебу, получил диплом инженера с отличием и изо всех сил старался восстановить былую форму. Когда в США формировалась команда легкоатлетов на Олимпиаду в Риме в 1960, Ортеру пророчили третье место «в лучшем случае, если повезет», да и на самих соревнованиях уверенно лидировал мировой рекордсмен Ринк Бабка, не оставляя соперникам никаких шансов. «Шел дождь, и круг совершенно размок. Все было не так, как мне хотелось бы», говорил потом Альфред, но он вышел в сектор и снова стал олимпийским чемпионом, и снова с олимпийским рекордом.
Читать дальше

За судьбой этой женщины непрерывно следили все французы. И вовсе не потому, что родилась за 14 лет до того, как была построена Эйфелева башня. Отнюдь нет! Жанна Кальман (Jeanne Calment) стала знаменитостью, поскольку… Дело в том, что в характере французов существует некоторая… мм… не будем употреблять слово «скупость», скажем, «прижимистость».

Есть на рынке недвижимости во Франции такое понятие как viager.
Пожилые люди продают свою квартиру значительно дешевле ее рыночной стоимости с условием, что до конца жизни они будут жить в этой квартире, а покупатель им будет платить ежемесячную ренту, необходимую для проживания. Так вот. Некий Андре–Франсуа Робин, адвокат, купил квартиру у этой старушки, когда ей было 90. Выплаты составляли 2500 франков (примерно около 400 долларов) в месяц.

Благодаря журналистам, история попала в прессу, и за этой сделкой с восторгом следила вся нация. Мсье Робин так и не дождался новоселья и умер в возрасте 77 лет, к тому времени выплатив мадам Кальман более $180,000, что вдвое превышало рыночную стоимость квартиры. Согласно договору обязательства по выплате перешли его семье. Как сказал один мой приятель во время кризиса 1998 года, когда все звонили друг другу и выясняли, у кого ситуация хуже: «В горе ближнего есть что–то веселящее». Жанна стала национальной героиней.
Читать дальше

Нет ничего скучнее школьного учебника по русской литературе. Все писатели в нем гении. Все они родились, написали свои гениальные произведения и умерли. У них не было личной жизни. Они не ели, не спали, не путешествовали, не били друг другу морду. Русские писатели в школьном учебнике занимались исключительно тем, что беспокоились о будущем отчизны и поклонялись прекрасной даме. Тургеневу единственному разрешено было иногда охотиться, но тоже только для того, чтобы потом писать о прекрасной русской природе. А так, в целом, картина печальная. Гончаров лежал на диване, Крылов безбожно обжирался, за Пушкина вообще стыдно — взрослый мужик всю жизнь прожил с няней, ел с ложечки и засыпал под сказки. Ну что, кто-то станет их читать? Ну, возможно, какой-нибудь сильно прыщавый восьмиклассник и станет. Я лично — нет. Я страшно рада за Наташу Ростову и за её первый бал, но на сто второй странице описания этого чуда чудного мне хочется выйти в окно, Лев Николаевич.

А между тем, проблема решается просто. Просто нужно говорить о писателях правду. Не надо говорить, что Некрасов со своим «Кому на руси жить хорошо» ездил по деревням и весям, обливаясь слезами за бедный русский народ. Скажите правду — что Некрасов жрал в три горла и тратил тысячи направо и налево. Что деревню он видел, проезжая в своей роскошной троечке, медведей стрелять из заграничных ружей. Что Гончаров не лежал на диване, а плавал кругосветку, вот, дневник остался, не хуже Крузенштерна, надо сказать.
Читать дальше

Хоть себе в машине такую табличку вешай…

Сегодня я посетил сеанс спортивного массажа.
Я зашёл в небольшой кабинет, массажист жестом пригласил меня прилечь на кушетку. Я разделся и лёг на живот, опустив лицо в эту дырку, напоминающую мягкий стульчак, какие было модно устанавливать на унитазы в девяностых и постарался расслабиться.

Он приспустил мои брюки и представился. Я представился в ответ. Более странного знакомства у меня, если честно, ещё не было. Массажиста зовут Захар и практикует массаж он уже больше тридцати лет.

Он начал с шеи. На этом мне захотелось, в общем-то, сеанс закончить. Когда он перешёл к спине, я, широко раскрыв рот, беззвучно кричал в эту мягкую дырку. У меня вылезали глаза. Просто он их мне выдавливал, медленно проводя кулаками от жопы к голове. Захар сказал, что у меня гипертонус. Что мои мышцы, как камень.

В одной из сказок братьев Грим, портняжка на@бал великана, сказав, что выжмет из камня воду, вместо этого, незаметно, подменил камень на кусок сыра. Великан, конечно же, не смог выдавить воду из камня. А Захар, сука, смог бы. В крайнем случае, он бы выдавил мальчику печень через рот.
Читать дальше

«После гибели Анны Карениной под колесами поезда ее дочь Анну на воспитание берет Каренин. Вронский в глазах общества превращается в чудовище, и все, кто раньше злословил по поводу Карениной, теперь выбирают своей мишенью Вронского. Он вынужден уехать из Москвы, но и высшее общество Петербурга его не принимает. Следы Вронского теряются где-то в глубине России.
Каренин воспитывает детей Сергея и Анну одинаково строго. Но подрастающей Анне кажется, что с ней он обходится особенно сурово. Сережа иногда, обвиняя Анну в гибели матери, грозит ей, что папа оставит ее без наследства, что не видать ей приличного общества и что, как только она подрастет, ее вышвырнут на улицу.
Романа Льва Толстого в доме Карениных не держат, но Анна прочитала его довольно рано, и в ее сердце вспыхивает желание отомстить.
В 1887 году совпадают сразу несколько событий: умирает Каренин, Сергей Каренин осуществляет свою угрозу — выгоняет Анну из дому, и становится известно, что Вронский жив. Практически разорившись, бывший блестящий офицер живет в небольшом волжском городе. На последние деньги Анна покупает билет на поезд и, похитив из дома Карениных револьвер, едет, чтобы отомстить отцу.
Вронский живет в приволжском городе Симбирске одиноко. Свет даже такого маленького городка после выхода в свет романа „Анна Каренина“ не принимает его, и Вронский вынужден вращаться н полусвете. Однажды он знакомится там со странной парой бывших каторжан, недавно амнистированных. Его зовут Родион Раскольников. Его молодая подруга — Катя Маслова. К Раскольникову Вронского привлекает еще и то, что волей случая они оба стали героями романов. Катя Маслова, бывшая проститутка, убившая любовника, завидует обоим и иногда говорит: „Вот напишу Льву Толстому, он и меня в роман вставит“. Она даже иногда по вечерам пишет нечто вроде дневника, а потом отправляет листки в Ясную Поляну. На каторге она потянулась к овдовевшему там Раскольникову, но на свободе постаревший Родион не может идти ни в какое сравнение с сохранившим столичные манеры Вронским.
Читать дальше