Все топики

— Давай, Севка! Работай мандибулами, — сказал дядя Миша и шлепнул на стол шматок соленого сала с чесноком. Достал из пакета каравай чёрного хлеба, бутылку водки и пучок из зелёного перьевого лука с укропом и петрушкой.

Трёхлетний Севка сморщил свой носик пуговкой. Севка умел только мычать. Даже « мама» не сказал ни разу. Куда его только не водили. И к логопедам. И к психологам. Севка молчал.

Севка был сыном его родной дочери Машки, которую внезапно вызвали на дежурство в больницу. Внука он видел редко, только тогда, когда приходил в гости к дочери. А тут вот оказия. Так торопилась, что быстрее было привезти Севку, чем ждать, когда дед доедет до другого конца города. Машка запыхавшись, сунула сына в руки деда и убежала. Напоследок крикнула:
— Папа он йогурт съел, сытый, пусть ложиться спать, утром заберу.

Легко сказать пусть ложится спать. Миша выделил ему свою кровать, а сам решил постелить себе в зале. Но Севка начал реветь. Миша играл ему на баяне, потом танцевал « Яблочко». Севка лишь брезгливо отворачивался и выл ещё громче.
— Может ты есть хочешь? А? — наконец догадался дед и достал сало.
Читать дальше

Лежишь, мелкий, на санках. Весь закутанный-замотанный. И смотришь на черное небо со звездами. Думаешь: «Наверное, скоро Новый год».

У Деда Мороза попросил игру «За рулем». Если подарит — мне до конца жизни больше ничего не надо будет. Я уже навсегда буду счастлив. Больше и желать-то нечего. Ну, кроме зимнего салата, конечно, и шоколадки с олимпийским мишкой.

И вот дома суета: родители ставят елку, мама хлопочет у печки (жили тогда в квартире на трех хозяев с печным отоплением). В гирлянде перегорела лампочка. Отец дает мне квадратную батарейку и подает лампочки одну за другой. Я их прикладываю к батарейке — они вспыхивают разными цветами. Одна не загорелась. Вот это она и есть. В мусорное ведро ее. Ребятам в садике после праздников можно будет рассказать, что сам починил гирлянду.

«Елочка, зажгись!» Делаю вид, что не вижу, как папа прячет за спиной удлинитель.

Мама ездила в соседний военный городок в командировку и «достала» там мандаринов. Я тогда думал, что «доставать» — это в прямом смысле она куда-то лезла и как-то доставала откуда-то эти мандарины.
Читать дальше

Через неделю после нас вернулись последним катером с дачи соседи. И вернулись они без своего кота. Огромного, серого бандита без правого уха. Всё лето мы с ним воевали на даче. То он воровал у меня еду со стола, то копался в огороде. Короче говоря, привык я к нему. И когда увидел пару, вернувшуюся без серого, то страшно расстроился и попросил жену пойти и безо всяких околичностей спросить, куда делся их кот.
Всё оказалось именно так плохо, как я и предполагал. Кота оставили на даче.
Я мучился и переживал до самого вечера. А потом набрал номер телефона начальника и попросил на завтра выходной. Жена тяжело вздохнула и сказала:
– Осторожно там. Попроси, чтобы лодкой перевезли.
Погода не задалась с самого утра. Свинцовые тучи сеяли мелкий противный дождик, и ветер подгонял пожухлую и примёрзшую местами к асфальту листву. Я бродил по лодочной станции, надеясь, что кто-нибудь всё же соберётся на ту сторону за забытыми вещами.
Но кто-нибудь не нашелся. Нашелся здоровый мужик в сапогах сорок пятого размера. Он копался в моторе и что-то ворчал. Я объяснил ему, что забыл на даче очень важные, жизненно важные документы и протянул ему пятьдесят долларов. Он опустил в карман бумажку и, объясняя небесам всё про дачников, которые и голову забудут, спустил лодку на воду.
Волны были очень приличные. Они плевались отчаянно холодной пеной и грозились опрокинуть утлое судёнышко. Так что через полчаса отчаянной борьбы с водной стихией мы оказались на берегу возле наших дач, и, сопровождаемый напутствием угрюмого мужика о том, что за такие прелести не мешало бы набавить ещё двадцатку, я помчался к даче. Небо постепенно серело, и мелкий дождик переходил в ледяную крупу.
Читать дальше

Катастрофа истребителя Gemini

Программа полетов Gemini помогла США усовершенствовать различные технологии, которые впоследствии помогли миссиям «Аполлон» добраться до Луны. Однако мало кто знает, что эту программу могли вовсе закрыть из-за инцидента, произошедшего одним февральским днем 1966 года.

В тот день члены команды Gemini Эллиот Си и Чарли Бассетт управляли учебным самолетом T-38 Talon. Сопровождала их дублирующая команда из Тома Стэффорда и Джина Сернена. Пилоты направлялись на завод компании Макдоннелл в Сент-Луисе, где производилось создание космических кораблей Gemini IX и Gemini X и где они должны были проходить тренировку в симуляторе. Погода в этот день выдалась отвратительная. Видимость была крайней низкой, что очень сильно затрудняло посадку.

Стэффорд и Сернан решили облететь посадочную полосу и выбрать более безопасный угол для снижения, однако Си и Бассетт решили не терять время и приступили к посадке. Это решение оказалось роковым. Дело в том, что посадочная полоса находилась очень близко к самой фабрике. Из-за опустившегося тумана Си неправильно рассчитал скорость и направил самолет прямиком в здание, где производилась сборка двух космических аппаратов. К несчастью, оба астронавта погибли, но по жестокой иронии один из строившихся аппаратов уцелел, а саму программу Gemini было решено не закрывать.
Читать дальше

Есть у меня знакомая женщина. Она обычная была и жизнь у неё была ничем не примечательная: работа, дети, муж. Дети повзрослели, разъехались. Муж спился, стал Нину обижать, оскорблять, она плакала. Дети звали к себе и Нина ездила к ним, но! только в гости, на недельку и не больше. У них свой мир, своя семья. Да, конечно, все друг друга любят, но жить нужно отдельно.

С мужем развелась, но жили в одной квартире. Снять другое жильё — не прожить, слишком маленькая пенсия. И тут одна знакомая предложила ей пожить на своей даче: домишко крошечный, без отопления, участок зарос травой, но зато сама себе хозяйка. А самое главное — на участке есть банька и сарай с дровами. Нина подумала: хоть лето, но пожить спокойно, не слышать унижений от мужа, не бояться, что в голову полетит очередная оплеуха. За это время может какая работа подвернется и можно будет снять себе жильё. Знакомая эта и отвезла туда, на заброшенную дачу, Нину с большой сумкой вещей.

В первое же утро, выйдя босиком на крыльцо и слушая громкое пение радующихся наступающему дню птиц, она почувствовала себя счастливой. Совсем недалеко был пригодный для купания пруд и Нина стала там купаться. В домике навела порядок, отмыла окна, повесила простенькие занавесочки, которые нашла в стареньком шкафу. Покупала недорогие продукты в местном магазинчике, но готовила наивкуснейшую еду. Дело в том, что у Нины была своя изюминка: она обожала различные приправы, пряности и травки, знала их свойства, особенности и привезла всё это богатство с собой на дачу в большой коробке. И простой рыбный супчик из путассу у неё получался такой вкусный и ароматный, что запах манил к кастрюльке ещё от порога. Наверное, именно этот запах и привлек к Нининому домику бездомного облезлого кота. Вечером, возвращаясь с пруда, она увидела его на своём крыльце.
Читать дальше

Знаете, я обожаю своё поколение. Мы застали пластинки и бобины, перекручивали на карандаше кассеты и сидели под стационарным телефоном в ожидании звонка; ещё помним дискеты и диафильмы, но наравне с сегодняшними тинейджерами свободно осваиваем все новинки техники. Мы ещё любим Высоцкого и Магомаева, но и не впадаем в эпилепсию от современных ритмов. Более того, у нас и здесь нашлись «любимчики». Мы точно знаем, что в этом мире больше никогда не будет таких как Майкл Джексон, Queen и Led Zeppelin, и никому до сих пор так и не удалось заменить нам утраченных Белоусова, Талькова и Цоя.

Это мы в детстве часами выглаживали колючую советскую школьную форму и красный галстук, а сегодня также трепетно заботимся о замшевой обуви. Нам никогда не понять, как на улице может быть скучно, ведь каждый из нас может сходу насчитать сотни забав «без ничего», десяток игр с мячом, штук семь развлечений с обычной палкой и консервной банкой, не говоря уж о наличии мелков и прочего «богатства». Это мы разговариваем цитатами из книг, мультфильмов и кино, а в глубине души сочувственно смотрим на тех, кто спрашивает: «А откуда это?»…
Это для нас работала целая индустрия детских киностудий, и лучшие актёры изощрялись в умении петь, танцевать и изображать наших любимых героев – лишь бы мы росли нормальными людьми!
Читать дальше

Удалите от экрана беременных, дайте бабушке валерьянки. Тут сейчас будет запрещенка, беседы о порнографии, сексе и играх.

В своем фильме «Любовь и Смерть» Вуди Аллен говорит: «Секс без любви — пустое занятие, но это одно из лучших пустых занятий». Так ли это на самом деле?

Порно и компьютерные игры — любая возможность получить сиюминутное удовольствие, снять напряжение, держать все под контролем и побеждать — на самом деле все это делает нас нетерпеливыми, дарит призрачные надежды, разрушает нашу способность к социализации. Из книги Филипа Зимбардо «Мужчина в отрыве: Игры, порно и потеря идентичности»

Многие современные дети привыкают к мысли, что секс — более грязное занятие, чем убийство, потому что их родители разрешают им смотреть фильмы, где люди убивают друг друга, но переключают на другой канал, если на экране появляется обнаженное тело или начинается эротическая сцена. Порнография, до которой подросткам удается добраться в Интернете, никак не опровергает их представления о сексе как о грязном занятии, в котором нет ни любви, ни эмоциональной близости.

Сегодня Интернет позволяет сохранять анонимность, любой в любое время может посмотреть порно без смс и регистрации. Официально вы должны быть старше 18 лет, но кто это проверит. Порноиндустрия сегодня — настоящая фабрика по быстрому производству дофамина — гормона, который помогает нам испытывать радость и удовольствие. А порнозвезд так много, что они падают в цене уже через неделю после начала работы (это даже официально называется «эффектом новой девушки»: барышни, работающие на веб-камеру, больше всего зарабатывают в первую неделю).
Читать дальше

У супермаркета есть такие металлические конструкции, над ними — табличка: собака. Имеется в виду — тут место для привязи. Ряд таких металлических штук для великов, а следом — штуки для собак. И вот я курю у входа. Смотрю на привязанную собаку. Дворняга. Классическая. Желто-серая. Отсылка к овчарке. Саблевидный хвост, уши стоячие, черный нос, рост в холке — 45-55, на 10 пониже основоположника. Снег идет, метет немного. Собака стоит в напряжении, смотрит на центральный вход неотрывно, время от времени перебирает лапами. И все ее нервы наружу — вся концентрация на чистом ожидании, весь страх одиночества, вся любовь. Она — воплощение ожидания. Выдернутый наизнанку зубной нерв. Ни мгновения отдыха. Она ждет. Она ждет, ждет, ждет. Она ждет тяжело, теряя энергию в астрономических единицах. Она ждет так, как ждет мать сына с войны. Она потеряла мир, потеряла себя. Ничего нет, кроме жгучего желания увидеть хозяина.

И вот идут мимо люди с пакетами. Смотрят на нее, на такую оголенную, ясную, о любви и страхе сообщающую, и думают, походя — о, вот же ж собаки, собачья преданность, ведь каждый день ее водят к магазину, каждый раз привязывают к штырю, каждый раз забирают, а она — собака — не может усвоить, что человек вернется, дура такая, одним сердцем дышит, сколько уж раз хозяин возвращался, а она все как наново — ушел, значит пропал, бедные божьи твари, сделали же их такими вот, от себя отрезанными, ну дрожи-дрожи, придет твой скоро, придет…

Тут я поняла. Собаки умнее людей. Кто бы там ни был — тот человек, в супермаркете — он ведь перед Богом прост и беззащитен. Оторвется тромб. Упадет человек на кафель, под полку с цветной капустой. Приедет скорая. Вынесут на носилках пакет с мясом человека. На собаку и не взглянут. Русского языка у собаки нет — она не крикнет: «Пустите меня к нему, дайте войти в машину, в какую больницу везете?!!» Она на веревке, прикована к штырю. Ключей от дома нет у нее. Денег — нет. Паспорта с пропиской — нет. Она все это знает. Поэтому так дрожит.
Читать дальше

Дикая Клара

18-летняя выпускница Лейпцигской женской гимназии Клара Айсснер не стала блестящим педагогом, как надеялись ее учителя. Через несколько месяцев после выпускного девушка вступила в социал-демократическую партию. Родители были в шоке и даже хотели посадить ее под домашний арест, но Клара держалась стойко. Ее наставник, политический эмигрант из Одессы Осип Цеткин, так красочно разглагольствовал о всеобщем равенстве и братстве, что девушка не могла оторваться. Он был некрасив, но притягивал мощью интеллекта. Всего-то на четыре года старше, но уже столько успел повидать! Осип долгое время принимал лихорадочный блеск в глазах Клары за пламенную увлеченность идеями революции. А когда понял, что девушка влюблена в него, постарался объяснить: собираются они здесь не для того, чтобы заводить романы. Однако Клара с присущим юности пылом упорно добивалась своего. Все-таки неспроста ее окрестили «дикой». Это прозвище она получила от друзей юности за горячность, с которой отстаивала идею революции.
В 1880 году Осипа выслали из Германии, и он перебрался во Францию. А Клара выполняла партийные задания в Австрии и Швейцарии. Она пыталась вырваться к любимому, но уехать в Париж ей разрешили лишь через два года. Она тут же разыскала Осипа, поселилась у него и взяла себе фамилию Цеткин, хотя брак официально не зарегистрировали.
Осип перебивался случайными заработками, но трудности Клару не пугали. С разницей в два года она родила двоих сыновей — Максима и Костю. Трудилась на трех работах, на время забросив политическую карьеру, лишь бы ее семья не голодала. Ей было всего 32, когда Осип умер от туберкулеза, но выглядела она на все 45.
Читать дальше

Венерологом я был недолго, собственно, меня это никогда и не прельщало, хотя в начале 90-х вполне себе гарантировало кусок хлеба с маслом.
Тем не менее, целых четырех месяца меня интенсивно обучали этой нужной, и в принципе несложной, но очень уж специфической профессии. Этого мне вполне хватило – теперь у меня в «багаже» есть дюжины две любопытных венерологических историй, которыми могу здесь поделиться. Это, в общем-то, все, чем изучение венерологии смогло мне пока пригодиться – ну, спасибо ей и за это.

Пару историй я в очень усеченном виде рассказывал в комментах лет 5-7 назад, думаю, их мало кто помнит с тех времен. Для самых памятливых могу сразу пообещать, что версии будут «расширенные и дополненные».
При всех недостатках периода распада Союза как минимум один положительный момент у СССР точно был – число больных заболеваниями, передаваемыми половым путем (ЗППП), в конце 80-х было минимальным. Помню, на весь наш большой город-миллионник за четыре месяца моего обучения было не то три, не то четыре случая сифилиса.

Один из случаев был интересен лишь личностью пациента – это был известный дирижер из Москвы, который просто не хотел светиться с таким диагнозом в столичных клиниках (ну, трахнул дежурную по этажу в какой-то провинциальной гостинице где-то на гастролях...).

А те три случая, что остались, расследовались по полной программе, хоть и без привлечения ментов – так тогда было положено, никакой анонимности венбольных и сокрытия контактов не допускалось…
Читать дальше