Персональные блоги

Я детский психолог, и я временами жутко задалбываюсь. Моя главная проблема — родители моих маленьких клиентов, которые сами их уродуют. Вот не знаю — это лично мне так «везёт» или и в самом деле чуть ли не у половины детей, которых к психологу направляют врачи или педагоги с подозрением на разные расстройства (именно так ко мне приходит большинство клиентов), диагноз один: окружающие взрослые — идиоты.

Четырёхлетний мальчик ведёт себя агрессивно, кидается на других детей на площадке и обижает младшую сестрёнку. Уже через десять минут общения с его мамой и отчимом всё становится очевидно. В семье даже взрослые не знают слов «извините», «пожалуйста» и «спасибо», у них принято общаться с помощью ора друг на друга, обещаний «щас как врезать» и так далее. Самое ласковое, что при мне сказали ребёнку — «Заткнись, гадёныш!» И вообще, отчиму ребёнка (стареющему гопнику, которому по паспорту за сорок, а по уму — лет 13–14) кажется, что научить малыша на любые слова бабушки отвечать «Заткнись, сука старая!» — отличная остроумная шутка. В общем, нет у мальчика никаких расстройств, просто на родителей похож.
Читать дальше

Старый анекдот в тему. Женщина заходит в кабинет врача. Там двое мужиков.
Раздели ее, обсмотрели, общупали… Говорят:
«Ну, это вам к врачу надо...»
«А вы кто???!!!»
«Дык! Красим мы тут...»

В период полного безвременья, году в девяносто четвертом, когда по основному месту работы денег практически не платили, предложил мне дружок подработать в отделочной бригаде. Взяли подряд на косметический ремонт районной прокуратуры.

Что за район и что за город — я промолчу. Но тако-о-ого бардака я даже не предполагал.

Прокуратура располагалась в жилом доме, занимая первый этаж — четыре обычных квартиры — в одном из подъездов. Так что работа мало чем отличалась от обычного домашнего косметического ремонта.

Следаки — в основном молодые ребята и девчонки — освобождали нам квартиры по очереди. Даже мебель не выносили — двигали из угла в угол. В наспех освобожденных помещениях тут и там валялись папки со старыми делами. Но больше всего поражало количество валяющихся беспризорно вещдоков с бирками. Ножи, топоры, стартовый пистолет, затвор от винтовки, пакетики, конвертики… Когда мы обратили на это внимание одного из следаков, он повел нас в соседнюю квартиру, где переоборудованный под кладовку совмещенный санузел был под потолок завален таким же барахлом. По отработанным делам, — объяснил следак, вещдоки должны вывозить и уничтожать со временем. Но никому это на… не нужно.
Читать дальше

Фельдшер скорой — о толпе, истеричках и врачебном юморе

— Бригада! Ускорьтесь! Вызывающий говорит, что там всё плохо! — диспетчер по телефону нагнетал атмосферу.
— Да мы и так по встречке летим. Не вертолёт. Через пару минут будем на месте.

Скорая въезжала на территорию пляжа под приветственно поднятые руки с айфонами и крики: «Где вас, тварей, черти носят!».

— Он не дышит! Не дышит! — верещала женщина без возраста в ухо врача.
В её руке тоже был смартфон.
— Я всё записываю. Если мужчина умер — вы будете отвечать!

Толпа вокруг одобрительно зашумела, люди выбирали ракурс для съёмки крупным планом.

— Отойдите все, — врач подошёл к лежащему под деревом мужчине.

Мужик спал детским сном, сопровождая его смачным храпом. После каждой трели он на несколько секунд замирал, чтобы, собравшись с силами, выдать ещё более причудливую руладу.
От него пахло свежей водкой, а закусь в виде надгрызенного яблочка лежала рядом с опорожненной чекушкой и пластиковым стаканчиком.

— Вот! — продолжала бесноваться женщина, переводя камеру смартфона с мужика на врача и обратно. — Слышите? То дышит, то не дышит! Я знаю, это инсульт. Думаете, я неграмотная? Да я больше вас знаю!
Читать дальше

в хорошей семье. В обеспеченной и благовоспитанной. И заявила эта юная леди, что хочет стать золотарём. Говночерпием, прошу прощения за грубое слово — другого перевода нет. Или, скажем, проституткой.

Примерно такой же шок испытали родители юной Флоренс Найтингейл, когда она сказала, что станет сиделкой. Слова «медсестра» тогда не было в помине. Говночерпий, проститутка, сиделка — были позорными словами. Ниже падать некуда! Сиделки — грязные бабы-пропойцы, которых нанимали «дохаживать» безнадёжно больных. Сиделки нецензурно ругались, как портовые грузчики, накачивались джином, били больных и крали все, что под руку попадалось. Вот какими были сиделки.

Родители отвернулись от Флоренс; их можно понять. А она стала основательницей сестринского дела. Она училась правильно ухаживать за больными — она считала, что от заботливого ухода зависит выздоровление. Без отвращения и раздражения она обмывала гнойные раны, перестилала своим методом белье, меняла повязки, проветривала комнаты; и учила этому других. И писала книги простым и понятным языком. И основала целую систему выхаживания больных и облегчения страданий умирающих.
Читать дальше

Приятель жалуется — слушай, мне сорок лет. С утра у меня мигрень, вечерами болит спина. На глазах очки, на зубах коронки, в обуви ортопедические стельки. От сухомятки запор, от жирного гастрит, от вина изжога. Без таблетки из дома не выйдешь, без крема на пляже не позагораешь, без сна вообще не жилец. Но я же, вроде, здоровый человек!

Ну да, говорю. Ты и есть здоровый человек. Так выглядит здоровье. Потому что болезнь выглядит совсем не так.

Или вот: работаешь без конца, деньги тратишь исключительно на детей. Питаешься дома, не в ресторанах, носишь хлопок, расслабляешься на диване. По доходам уверенно входишь в средний класс и даже кое-где из него выходишь. Почему же в итоге у тебя накоплений — раз в год, вывернув все карманы, отвезти семью к ближайшему морю, туда самолетом, обратно пешком? Ты же, вроде, богатый?

Ну да, именно так и выглядит богатство. Бедность выглядит не так.

У меня же прекрасные легкие дети! Почему же они непослушные, шумные, не гении в математике, и в комнате у них постоянно бардак?

Все просто: так и ведут себя прекрасные легкие дети. Тяжелые дети ведут себя совсем иначе.
Читать дальше

Попалась тут в инете заметка про СССР. Про тот самый СССР, который мы потеряли. 25 лет прошло как его не стало. Выросло новое поколение, которое с удовольствием готово понастальгировать на великую родину в которой им так и не довелось пожить. Забавно то, что их родители, их дедушки-бабушки в ЭТОЙ стране тоже не жили. Вот эта заметка, с пояснениями.

>Советский Союз глазами простого человека

>Для обычного человека, жившего в то время, Советский Союз — это не доллар по 76 копеек, не самая мощная в мире армия и не всесильный КГБ. То есть простой человек знал, что армия и КГБ его надёжно охраняют, но сам этой мощи не видел. А долларов не видел и подавно. Как не видел своими глазами и всей грандиозности промышленности и темпов роста экономики. Зато видел другое.

Долларов простой человек действительно не видел. Потому что вся валюта уходила на то чтобы скупать все подряд западные технологии для отсталой советской промышленности. Промышленность несмотря на свою отсталость была действительно грандиозной. Гигантский военный завод в границах одной седьмой суши, который клепал десятками тысяч танчики и прочие ракеты в надежде обогнать армию США. И который не мог обеспечить граждан предметами быта. Вдоволь было разве что калош, валенков, фуфаек и других подобных достижений советской науки и техники. Про КГБ же простой человек знал, что туда лучше не попадать и трясся от страха вместе со всем двором, когда ночью во двор заезжала чёрная машина — мало ли кто и на кого написал донос?
Читать дальше

— Я не хочу!
— Ася, милая, перестань капризничать, — устало ответил отец, когда дочь в очередной раз набрала в грудь воздуха и огласила комнату громким криком. – Тебе понравится, вот увидишь.
— Нет, не понравится, — надула губы Аська, полненькая девчушка одиннадцати лет. Она протерла кулачками опухшие, покрасневшие глаза и, шмыгнув носом, покачала головой. – Я не хочу на балет. Там все смеяться надо мной будут.
— Никто не будет смеяться, доченька, — подключилась к разговору мама, укладывая в розовый рюкзак балетную пачку и пуанты. – Это же первый день. С чего ты это взяла, что кто-то будет смеяться над тобой?
— С того, что балерины какие? Худенькие. А я? Толстенькая. Видишь разницу? – пытливо спросила девочка, заставив отца слабо улыбнуться. Ася частенько выдавала такое, из-за чего родители впадали в ступор и долго не могли подобрать правильные слова, чтобы ответить дочери.
— Не все же балерины были худенькими, когда пошли заниматься балетом, — хмыкнул отец, но Аська еще раз покачала головой и воинственно нахмурила лоб.
— Назови хоть одну? Не знаешь? Не знаешь, – ехидно улыбнулась она и села на край дивана, после чего с отвращением посмотрела на розовый рюкзак. – Не хочу я на балет. Он мне не нравится.
— Тебе ничего не нравится, — ответила ей мама. – Балет не нравится, фигурное катание не нравится, гимнастика тоже.
— Есть то, что нравится, — задумчиво сказала Ася, посмотрев на стену, где висел плакат с барабанщиком группы Blink-182, Трэвисом Баркером. Отец, переведя взгляд на стену, поджал губы.
Читать дальше

Вот вы придете ко мне в гости, предположим.

И все будет просто чудесно: будем пить ароматный чай, мармелад или конфеты есть. И беседовать о высоких материях или о жизни. Вы расслабитесь и откинетесь в кресле, вам станет хорошо и спокойно. Тепло и уютно. А потом я пойду и запру дверь в комнату, где мы сидим, на ключ. И скажу, что я не отопру двери еще час. И продолжу беседу.

Вернее, попытаюсь ее продолжить. Потому что желание вести добрые разговоры у вас растает, как сахар в чае. Вы испытаете смутное напряжение. Может быть, вы не собирались уходить еще часа два-три. Может, вы вообще не думали об уходе, как-то забыли об этом. Вам просто было со мной хорошо и интересно. И спокойно. И перестало быть хорошо, когда я заперла дверь на ключ и сообщила, что еще час их отпирать не буду.

Но ведь ничего не случилось! Вы меня знаете, в комнате нет ничего опасного, чая достаточно, конфет полная коробка и в туалет вам не надо. Нет. Теперь надо. Появилось это желание. Пока слабое. А желание открыть двери — сильное. И беседовать вам уже не хочется. И я вам перестала нравиться. Потому что я лишила вас свободы, пусть и в мягкой форме. На час. В прекрасных условиях…
Читать дальше

Однажды мать решила махнуть со мной в Анапу на летние каникулы. Поехали мы, как полагается, на поезде.
Жаркий плацкарт, где даже с открытыми окнами раскалённый воздух никак не желает остывать, общительные соседи с курицей гриль и огурцами в фольге, истории за чаем, торчащие сверху пятки неизвестного попутчика, в общем, всё как надо.

Первый день нашей поездки мать провела за карточной игрой с Марусей Евсевной, своей новой лучшей подругой. А я переместился в прохладный тамбур, где хоть и было накурено, воздух радовал своей температурой. Однако там меня ожидал другой сюрприз.

Девушка сидела на железном мостике между двух вагонов, свесив ноги вниз. Я просто открыл дверь, чтобы чуть-чуть проветрить, и наткнулся на неё. Худая, бледная, черноволосая. Я её окликнул, но девчонка не реагировала. В следующую секунду она оттолкнулась и прыгнула под колёса.

Сложно описать, что было потом. Я кричал, помню, я был в ужасе, звал на помощь, пытался хоть как-то привлечь внимание. Но в тот момент весь абсурд ситуации до меня ещё не дошёл. И в те моменты, когда пассажиры вяло изображали беспокойство — тоже. Я чувствовал только злость, потому что не мог объяснить для себя их равнодушия. Даже моя мать! Уж до чего сердобольная женщина, покачала головой, предложила обратиться к проводнице, и всё.

Читать дальше

Я — не фашист. То есть я не бегаю по городу в чёрной форме с осиновым колом в руках, желая обломать его о спину человека, у которого другой разрез глаз. Ну, приехали люди — задолбал их видно хлопок… Кирпичи кладут, шаверму делают, официантят — нашли себе нишу… Но вот, считаю я…
Вот история одного моего знакомого. Назовём его, условно, Толик.
Остался, значит, Толик без жены — ушла Наташа. И на прощание много нехороших слов сказала. Типа «лузер», «вечный неудачник», ну и подобное… Ну, Толик недельку попил, а потом на работу устроился. Экспедитором. Ездит себе, товары развозит. Единственный минус — в кафешках питается. И приглянулась ему одна официанточка в «шаверме». Девочка восточная. Ну, Толик под закрытие приезжал, сначала просто шаверму ел, потом разговоры говорил… Потом она попросила проводить её до дома… Потом Толик цветы ей подарил… Худо-бедно, дело до ЗАГСа дошло… Живёт себе Толик семейной жизнью, а жену попросил с работы уйти — он нормально зарабатывает.
Через некоторое время мама жены приезжает — на свадьбу не смогла, вот только сейчас… Потом два брата — на стройку работать. Потом сёстры — даже в техникум не смогли, пошли тоже в «шаверму»… Потом дядя… Потом дедушка — у него в ауле (а, может, в кишлаке) бабушка умерла — ему всем миром на билет собирали. Дедушка по-русски вообще ни-бум-бум, зато однострунный инструмент музыкальный привёз, сидит целый день, играет, чего-то по своему поёт…
Толик стал просить жену: «Квартира не резиновая — пусть снимают!» Жена сначала в крик, потом в слёзы… Отстал Толик…
Читать дальше